Колесница. Звезда

      Перебирая весь свой запас ругательств на родном языке, которых этот мир не слышал уже сотни лет, я раз за разом собирал энергию в ладони и выпускал струю огня в снежную стену перед собой. Собирал и выпускал. Снова и снова. Как только в толще снега пробивался туннель я гасил пламя и выпускал на его место порыв ветра. Ледяной воздух сковывал подтаявшие края коридора коркой, я продвигался вперёд и повторял всё с начала.       Я был едва ли на полпути к деревне, когда её полностью окружила армия. Я пробивался с боем, когда начался обстрел из требушетов. Я уже почти преодолел последний перевал на пути к воротам, когда ко всем бедам добавился неизвестно откуда взявшийся дракон. Я как мог, скрывался и лавировал между врагами — когда очередной снаряд, пущенный защитниками деревни, обрушил снежную лавину на всех нас. Злой рок не давал мне вернуться к Инквизиции и Лавеллан тогда, когда мне это было нужнее всего.       — Fenedhis lasa*! — гнев и досада, балансирующая на грани отчаяния, превратили мой тщательно контролируемый огонь во взрывной снаряд. Свет ослепил на мгновение, пламя лизнуло пальцы. А затем в лицо дохнул высокогорный мороз. Я выбрался из толщи снега. — Ох, во имя…       Я не знал чьим именем клясться, глядя на то разрушение, что предстало моим глазам. Убежище пылало. До меня доносились далёкие, но отчетливые в ночном воздухе крики, грохот, утробный рёв пожаров. Бóльшую часть войска Старшего похоронила лавина, но дракон всё ещё кружил над деревней, выискивая, поджидая укрывавшихся, как кот у мышиной норы.       Это был тупик. Из этого не выбраться никому, даже ей. Я должен был предпринять что-то. Должен был ей помочь.       — Где же ты? — я нёсся вниз по склону к деревне, на ходу разбрасывая незримые щупальца поискового заклинания. Мой Якорь в ладони Лавеллан вспыхивал сквозь Тень то тут, то там, продвигаясь между руин. Лавеллан сражалась. — Что ты делаешь? Почему не прячешься?       Я знал ответ. Видел его уже в её глазах каждый раз, когда она была в кругу друзей, во главе войска, или на дипломатических переговорах. Отвага. Верность принципам. Самоотверженность. Я и не ждал от неё меньшего. Но прямо сейчас от одной мысли о рисках — о её смерти — меня пробирал ужас.       Без неё рухнет вся Инквизиция. Исчезнет сила, способная удержать Завесу целой, пока не побеждён Корифей. Без неё рухнет весь мой план. А самое главное: без неё я не мог представить себе своего мира, который намерен возродить из руин. Без неё мой мир будет пуст.       Над головой с гулом рассекаемого воздуха пронеслась массивная тень. Снег взвился в потоках поднявшегося ветра. Порченый дракон учуял Лавеллан и направился прямо к ней.       — Нет! — срывая дыхание, я рванул следом.       Дракон дохнул, прогремел взрыв. Меня обдало жаром пламени, тело сбило ударной волной, и я полетел лицом в снег.       Боли падения я даже не почувствовал, но ноги и руки будто отказали. Медленно, мучительно медленно я заставил себя снова шевелиться. Поднялся на четвереньки, ворочая конечностями в снегу. Он казался жестким и обжигающим на опалённой коже. Задыхаясь в бедном горячем воздухе, я сощурился сквозь дым.       Там впереди, в пролом внешней стены было видно, как догорают обломки рухнувшей кузни. Разбитые тела, останки красных храмовников усеивали обожжённую землю. А посреди всего — едва живая, словно кукла в непропорциональной лапе Корифея болталась она.       — Эллана! — голос подвёл, дыхание в густом дыму давалось с трудом.       Я не слышал, что он говорил — уши заложило ударом. Но я ощущал его жесткую, безжалостную магию, отзывающуюся болью в самом моём духе. Он пытался отнять у Лавеллан Якорь. Она слабо дёргалась и сопротивлялась — но она была невластна над ним. Никто не был, кроме меня.       — Не посмеешь. — прохрипел я, протягивая свои ментальные силы вперёд, к руке Лавеллан.       Мои сдерживающие заклинания всё ещё окутывали Якорь. Я наложил их в момент первого закрытия Бреши, но бережнее. Лишь предохранить, сберечь до того момента, пока не смогу безопасно извлечь его для себя. И предотвратить дальнейшее слияние, с которым Лавеллан не справится. Сама она даже не подозревала об их существовании. Но теперь я потянулся к ним. Корифей атаковал эту магию своей — жадно, варварски и с невероятной силой — так что рисковал разорвать эльфийку на части одним только потоком энергии. Моя сфера дала ему даже больше мощи, чем я мог вообразить. Пора было спасать ситуацию.       Обереги лопнули, Якорь вспыхнул. Страшно закричав, Корифей выронил Лавеллан, отшатнулся прочь. Но прежде, чем я или он успели сделать хоть что-то, она бросилась к последнему уцелевшему требушету и со всей дури пнула по рукояти ворота. Взвизгнули приводы, зажужжала стремительно натянувшаяся цепь — и шесть стоунов литого снаряда взмыли ввысь. Дрогнул высоко над нами склон, отдача столкновения прошлась по земле под моими руками.       Я не сразу понял смысла этого отчаянного броска. Пока не услышал гулкий нарастающий рокот, не увидел надвигающуюся на всё Убежище снежную стену. Лавеллан решила похоронить деревню вместе с Корифеем. Вместе с собой. Не помня себя от ужаса, я вскочил на ноги, бросился к ней. Но медленно, слишком медленно. Белая смерть затопила, смела, накрыла. Я ещё видел, как крылатая могучая тень уносит Корифея прочь. Видел, как фигурка Лавеллан теряется в поднявшемся хаосе. А затем меня сбило с ног, и мир завертелся.       Меня болтало, несло, швыряло о скалы. Меня уносило куда-то вместе с потоком и всё что я мог — собрать все свои оставшиеся силы, чтобы просто выжить, чтобы не оказаться погребённым заживо тоннами снега, уцелеть.

***

      Я пришёл в себя, услышав знакомый голос. Это был тот юноша, что воззвал ко мне во время транса и предупредил о приближающемся враге. Юноша с нечеловеческой способностью слышать Тень.       — Сюда. Я чувствую. Слышу. Тут, под снегом. Тот, что помог мне. И ей. Ещё живой, дышит, мыслит, бьётся.       Скрип подошв в стену. Мутно-жёлтый свет походных ламп пробивается сквозь туман в глазах.       — Я ничего не вижу. — другой голос, старше, усталый. — Да и где это «под снегом». Тут везде снег!       — Здесь. — шаги встали где-то неподалёку. Луч света полоснул мимо по глазам. Вернулся.       — Солас?! — в поле зрения показалась Кассандра Пентагаст, закутанная в какое-то рваньё по самые глаза. — Как ты тут…? Ты в порядке? Эй сюда! Помогите! Меня начали тянуть, откапывать, тащить. Кто-то подставил отзывчивое плечо, кто-то накинул на меня худой плед, кто-то из магов поднёс ближе магически подпитываемое пламя. Поддерживая, меня повели куда-то вперёд. К чему-то, выглядящему как огненная река моим мутным глазам. Колонна беженцев из Убежища. Меня нашли разведчики Инквизиции.       — На поясе… — горло отозвалось режущей болью на попытку вызвать собственный голос.       — Вы что-то сказали?       — Ты о чем?       — Не ты, маг что-то сказал.       — Мастер-Солас?       — На по… — голосовые связки отказали совсем. Должно быть, слишком долго я пролежал в снегу. И тогда перед самыми нашими лицами вырос Коул.       — Что за…? — оступившись, ведший меня разведчик встал. — Ты откуда…?       Не говоря ни слова, Коул отогнул заледеневшую полу моей накидки, безошибочно нашарил нужный кошель. Вынул кристалл рассветника, переложил мне же во внутренний карман, раскрошив одними пальцами. От кармана и по всему моему телу прошлась приятно покалывающая волна тепла. Магией окатило и моих сопровождавших, задело даже людей вокруг. Кто-то охал и оборачивался к нам, кто-то начинал растерянно мотать головой.       — Спасибо, — с хрипом я осторожно восстанавливал голос, сморгнул муть из глаз, фокусируясь на Коуле. — За всё.       Он молча смотрел куда-то мимо моего уха. Не из неуважения или глухости. Он внимал — но по-своему. Приглядевшись к парню повнимательней, я оторопел. Не поверил своим глазам, и взглянул на него магическим зрением. Но нет, я видел то, что видел. Духа Тени, воплотившегося в мире живых. Уникальнейшее явление, не виденное мной больше ни разу. За все тысячелетия моей собственной физической жизни.       — Невероятно, — только и смог выдохнуть я.       Коул встретил мой взгляд. — Ты тоже необычен, Солас. Я ещё не встречал подобных тебе.       — Подобных мне больше нет. — с горечью отозвался я.       Он понимающе кивнул. — Одиночество. Чуждость. Вечный путь во смерть. Каждый день, каждый миг существования.       — Din’anshiral*. — подтвердил я. — Это долг. Цель. Такая же как твоя — помогать. Я прав?       — Сострадание. Я был этим. Но теперь я — больше я. Помогать — это то, что привело меня сюда.       Вопреки боли и слабости я восхищённо улыбнулся, — Воистину невероятно.       — Вы в какие-то загадки играете? — с нами поравнялась Кассандра, светильник в её руке отбрасывал причудливые тени. — Ни слова не поняла.       — Искат…, — боль в горле вызвала у меня приступ натужного кашля, — Кассандра, где…       — Неизвестно. — она покачала головой, черты её лица даже жёстче чем обычно, — Как только всё стихло, я отправила поисковые группы. Некоторые уже вернулись. Мы нашли Сэру, вернули Железного Быка, откачали Дориана. Но Вестницы ни следа. Моё тело согревалось магией, но моё сердце сковывало холодом. Ледяной хваткой ужаса. — Но… как же… — остановившись, я зло выбрался из хватки поддерживающих меня людей, повернулся к Искательнице лицом. — Не может быть. Вы же не оставите её…       — У меня тут почти три сотни обездоленных душ посреди Морозных Гор, — она обвела колонну беженцев широким жестом, — Возможно, преследуемые врагом. Без должного снаряжения, провизии и даже понимания, где мы находимся. Наш приоритет сейчас — выжить. Мы не в состоянии снаряжать полноценные спасательные операции. — её голос неожиданно сорвался пронзительной, отчаянной нотой. Она замолкла, уронив голову. Почти шёпотом добавила, — До поры жизнь Вестницы в руках Создателя.       — Даже если ваш Создатель соизволит… — я оборвал себя, с усилием перевёл дух. Нет. В своём нынешнем состоянии я не мог позволить себе роскоши пускаться в теологические дискуссии. Проблемы это всё равно не решит. Я скосил глаза на мальчика-духа, присевшего на корточки прямо в снег неподалёку. — Ты ведь уже слышал её.       — Да.       — Ты сможешь… сможешь помочь ей?       — Я нужен тут. — он разглядывал людей вокруг. — Десятки и десятки болей, десятки страхов. Я должен унять боль. Должен помочь.       — Коул.       Из-под широких полей шляпы он обратил на меня свои глаза.       — Если поможем ей — поможем всем им. — я начал говорить, как попытку воздействия, но вскоре понял, что озвучиваю то, во что действительно верю. Ибо это было правдой. — Она принесёт нечто, что даст силы выдержать. Выжить всем нам. В ней есть такая сила. Понимаешь?       Какое-то мгновение он молчал. Затем его взгляд ушёл куда-то внутрь, в глазах мелькнул зеленоватый отблеск.       — Вестница Андрасте, благословенная долийка. — затянул он бесцветным голосом. — Светоч. Символ. Путеводная звезда. Она ведёт и вдохновляет, как никто из королей. Она придаёт силы там, где подводит сама магия. Она воплощает то, что ни один бог не мог…       — Надежда, Коул. Это называется надеждой.       В наступившем молчании мальчик-дух медленно вернул нормальный взгляд, обратил его на меня. Кассандра, приоткрыв рот, вертела головой между нами.       — Что это значит? О чём вы? — она задержалась на Коуле, — Правильно ли я поняла, что ты можешь найти её?       — Она — центральная фигура, — с ноткой озарения заявил Коул. — Для тебя. И не только в твоём миттельшпиле. Но здесь. — он приложил ладонь к груди.       Я почти видимо вздрогнул от этих его слов. Он проник глубже в мои мысли, чем было безопасно. Везением было то, что истинную глубину его слов никто не понял. Взяв себя в руки, я загнал эмоции и чувства глубоко вглубь, как мог, спрятал их, затаил.       Коул озадаченно свёл брови, растерянно заморгал. — Что…? Куда делось…?       — Кассандра!       Мы все оглянулись на голос. Широким шагом, растрёпанный и промёрзший к нам направлялся командующий Каллен.       — Последняя группа только что вернулась. Лавеллан так и не нашли.       Искательница угрюмо размышляла мгновение. — Займись поисками подходящего места для привала. Нам нужен отдых. За Вестницей отправим снова, когда…       — Позвольте не согласиться. — перебил он её. Затем виновато замешкался, но также твёрдо продолжил. — Я распорядился о последней вылазке. Последняя попытка, Искательница. И в этот раз в группе буду я лично.       — Командующий, мы не можем…       — А я не могу оставить это как есть. — он решительно расправил плечи, подтянул ремень плаща, — Я отправляюсь. И я вверяю вам всех остальных.       Кассандра нахмурилась, — Каллен, не смей говорить так, будто это прощание.       — Я пойду с ним. — добавил я, прежде чем успел осознать. — Так у нас больше шансов вернуться.       — Вы… — она перевела взгляд на меня, обратно на Каллена, снова на меня, — Солас, ты и вовсе едва на ногах держишься!       — Я лучше, чем кажется, — соврал я, затем глянул на мальчика-духа. — Коул?       Прозрачными глазами он обвёл всех нас по очереди, поднялся на ноги, — Я помогу.       — Это тот странный тип, что бился у ворот? — Каллен нервно переступил, — Ты едва одет, парень, чем ты поможешь?       — Он не обделён особыми талантами, дайте ему шанс, командующий. — вступился я. Затем направился к собирающейся группе. — Поспешим.       Кассандра Пентагаст за нашими спинами только издала сокрушённое бурчание.

***

      Мы шагали без продыху по мере того, как небо стремительно смурнело. Мы спускались в низины, по пояс в снег и карабкались по склонам, срывая пальцы о скалы при порывах ветра. В сгущающемся снегопаде мы без устали обшаривали окрестности заклинаниями, выпускали сигнальные огни. И всё это время я боролся с жесточайшим противоречием в своей голове. В своём сердце.       Я не должен был быть тут. Я не должен был этого делать.       Лавеллан сыграла свою роль. Важную, несомненно, и могла бы принести ещё немало пользы моей миссии. Но если она сгинула, мне нельзя было рисковать сейчас собственными силами и жизнью, тратить драгоценное время, что я выиграл у Корифея — на её поиски. Это было неразумно.       И всё же я был тут. Стирая ноги и руки, надрывая магические силы, я искал её, как ничто другое. Я терял голову.       — Туда. — Коул свернул с козьей тропы, по которой мы двигались, бойко зашагал вверх. — Я что-то слышал. По ту сторону.       — Кто-нибудь объяснит мне, почему мы слушаемся этого лунатика? — пропыхтел Каллен в обледеневший шарф, — Как он может слышать и знать что-то в такую метель? Как мы можем быть уверены…       — Коул — дух, командующий. — отозвался я. — Он слышит Тень, а его цель — помогать. Без него я бы даже не рассматривал наши шансы найти Вестницу. С ним, — сквозь снег я сощурился на удаляющуюся спину юноши. — У нас есть надежда.       — Погоди. Дух? Это как же? — Каллен, ошарашенный, замедлился, отстал. — Но он ведь из плоти и крови. И эта кровь у него может течь, если поранить, я видел.       — Восхитительно, правда? Я не думал, что такое ещё возможно. — Притормози, маг. Ты хочешь сказать, что наш проводник — одержимый? И что значит «ещё возможно»?       В нём заговорил храмовник.       Я насторожился, проговорил, тщательно подбирая слова. — Его тело — полностью его, командующий. Я изучаю его весь наш путь, я уверен — Коул не подчинял никакого несчастного мага. Если хотите, я объясню подробней, когда мы все окажемся в тепле и безопасности. А сейчас, — я вновь повернулся следовать за Коулом, — Уверен, нас ждёт задача поважней.       — Этот парень многих наших из-под снега вытащил, сэр. — сообщил кто-то из разведчиков, — Когда лавина сошла. Находил их, как ищейка клад. Если кто и сможет…       — Я понял, — буркнул Каллен. — Но я буду за ним приглядывать. Мы преодолели подъем, задержались. Пурга хлестала нас по лицам, кусала за нос и щеки, болью отзывалась в лёгких. Ветер не давал выпрямиться, белая муть не давала смотреть.       — Ни зги не видать, — Каллен тревожно всматривался в снегопад. — Слишком плохая видимость. Это безнадёжно.       — Коул, — позвал я.       Мальчик-дух нервно теребил подол своей худой куртки, — Я… я не знаю. Я чувствовал, но голос очень слабый…       — Сосредоточься. — я взял его за плечи, влил в него немного энергии, — Прислушайся.       Он покорно прикрыл глаза. — Руки… немеют. Шаг, другой. «Зачем я бросила посох, не хватает проводника магии. Не чувствую ног. Как мне шагать, если не чувствую ног? Едва вижу. Все белое. Так хочется спать»… — он вздрогнул, распахивая глаза, вырвался из моих рук и помчался вниз по склону.       — За ним!       Она медленно брела в чистом белом поле посреди бурана. Завидев нас, уступила усталости и осела коленями в снег, бессильно уронила руки.       — Дыханием Создателя! — Каллен бросился мимо меня вперёд, подхватил падающую Лавеллан за плечи. — Эллана! Не засыпай! Держись!       Он закинул её руку себе на плечи, поволок, прижимая. Он без труда понёс бы её на руках, но он и сам был вымотан прошедшими днями. Мы нагнали их, помогли дотащить ослабевшую эльфийку к ближайшему укрытию — к выступу скалы, едва прикрывающему от ветра.       — Каллен? Солас? — прохрипела она, улыбнулась потрескавшимися губами Коулу, — И ты.       — Я Коул. — напомнил он. — А тебе холодно. Не умирай. Мы здесь, чтобы помочь.       Она не ответила. Постепенно обмякая, она погружалась в беспамятство.       — Расстегните жакет. — я опустился на колени напротив, собирая в ладонях магию.       — Прошу прощения?       — Её жакет, командующий, — повторил я, — И блузу. Нужен контакт. Срочно.       Издав нечленораздельное смущение, Каллен подчинился. Его покрасневшие на морозе щеки умудрились покраснеть сильней. Я не обращал внимания. Сосредоточившись на её сердцебиении, я приложил одну руку к обнажённой груди Лавеллан, другую к её лбу. И начал отдавать. Жизненную силу. Тепло. Столько сил, сколько мог, не потеряв сознания.       — Не уходи. — провалиться мне в Бездну, если я допущу её гибель. Не пока я жив.       Её валласлин налился мягким светом, по коже груди разбежались светящиеся голубым вены. Под моими руками она становилась теплей. К лицу прилила краска, губы медленно вернули нормальный цвет. Дрогнули веки, она сухо кашлянула. Ругнулась на нашем языке. У меня вырвался нервный беззвучный смешок.       — Что? — встрепенулся Каллен, — Что она сказала?       Коул указал пальцем на меня, — Чтобы наг укусил его за…       — Не обязательно договаривать, Коул, — перебил я, отнял руки, свечение угасло. — Можно закрывать.       Каллен принялся застегивать на Лавеллан одежду, при этом старательно не касаясь её тела. Я улучил момент отпить из своей фляги. Голова начинала кружиться, в ноги закралось неприятное ощущение покалывания: ослабшего, меня теперь одолевал холод. Я осел в снег, устало упал спиной к скале.       — Пульс?       Каллен приложил дрожащие пальцы Лавеллан под челюсть. — Стабильный. И она даже теплее меня сейчас.       — Хорошо. — я поборол позыв кашля, прикрыл глаза. — Дайте мне минуту.       — Рядовой, — обратился Каллен к кому-то из разведчиков, бери с собой этого… Коула и бегом назад в лагерь. Сообщите, что мы нашли Вестницу и велите там выслать кого-нибудь из целителей навстречу.       — Так точно! — шорох, движение воздуха. Поспешно отдаляющиеся шаги, приглушённые снегом.       Тишина. Только завывание ветра, да ровное дыхание Лавеллан под боком. Успокаивает.       — Держишься, маг?       — Всё в порядке. — Тень подкрадывалась всё ближе, сознание ускользало. Я уже не чувствовал тела, лишь убаюкивающий покой. Так легко было бы сейчас отпустить и уйти. В уютный мир снов, мир магии. Мне ведь всегда нравилось там больше.       — Эй, Солас!       Я не ответил.       — Не спи, эльфийскую твою мать!       — У меня… не было матери.       — Андрасте милосердная, я не… Сейчас не лучший момент для трагичных историй детства, эльф.       Я уже готов был сказать, что говорил буквально. Что не рождался привычным для смертных способом, что моё тело не знало детства. Что я — воплощённый духовный конструкт, призванный на службу богиней Митал во времена, когда людей этот свет ещё не видел. Какова была бы ирония: Фен’Харел, бог лжи и обмана, ушёл из этого мира с правдой на устах. Варрик бы оценил. Я уже готов был отколоть свой финальный аккорд — когда мою ладонь мягко сжали тонкие пальцы.       В сознании будто что-то стрельнуло, глаза мгновенно распахнулись.       — Ma melava halani*, — Лавеллан, всё ещё в объятьях Каллена, смотрела на меня, в живых распахнутых глазах — участие, какого я ещё не видел. Никогда. — Ma serannas*, Солас. Я нашёл в себе силы улыбнуться. Вдруг ощутил, как некое острое, отчаянное чувство растекается по груди, разогревая кровь, прошибая глаза, — Na melana tel sahlin, da’len. Я не позволю. В ответ её пальцы лишь сжали мои тесней.

***

      Не раньше, чем мы добрались до временного лагеря Инквизиции, я понял всю глубину своих действий за последние сутки. Весь смысл происходящего. Я понял — и понимание это рывком подвесило меня в прострации осознания. В истовом потрясении.       — Всё в порядке, Смеюн? — Варрик бросил озадаченный взгляд на мою нетронутую похлёбку. — Ты какой-то растерянный весь день. Не прогрелся ещё после вчерашнего?       — Я не… — я коротко вздохнул, отложил миску на землю, аппетита не было. — Многое произошло за эти дни. Я размышляю.       — Помогает размышлять вслух. — не встретив сочувствия в моём отрешённом лице, он добавил вполголоса, — Некоторым. Я полагаю.       Я молчал. Промеж фигур снующих по лагерю людей, я наблюдал центральный шатёр, в котором расположили Лавеллан. Она почти не показывалась с нашего возвращения, но я чувствовал её и отсюда. Не мог перестать отслеживать её через Якорь.       — Ну или нет. — сдался Варрик. Вернулся к своей еде, — Ты не один в этом мире, эльф, знаешь ли.       — Не все мои сородичи думают также.       — Я не имел в виду твоих сородичей. Оглянись. — он обвёл лагерь дымящейся ложкой. — Три сотни ферелденцев, орлесианцев, тенвини, с ними эльфы и гномы. Сообща борются за выживание в этих негостеприимных горах. — он блеснул улыбкой между ложек. — Прелесть дерьмовых ситуаций — они сближают народы.       Я повернулся к нему, чтобы ответить. И не нашёл слов. Я не мог представить себе более «дерьмовой ситуации» в которой оказалась сейчас моя собственная миссия.       Обречённый умереть безумный магистр выжил, моя фокальная сфера в его руках и поражена скверной. Мои силы не восстановлены и едва превосходят рядового мага-слепца из человеческого Круга. Инквизиция, как сила, едва жива, а её Вестница Андрасте отныне будет впитывать мой Якорь безвозвратно. И самое главное: я отчаянно, горячо, пугающе крепко и безнадёжно прочно полюбил. Намертво привязался к пешке на своей доске.       — Я пройдусь.       Варрик покачал головой мне вслед, — Никогда не видел, чтобы так отчаянно цеплялись за собственное одиночество.       С вершины ближайшего холма открывался вид на синие-голубое ночное ущелье, желто-красное сияние лагеря, необъятно-чёрное звездное небо. Холод дышал мне в лицо, закрадывался в малейшую щель одеяния, проникал в мои ноги от земли — но я его больше не боялся. Не в эту ночь.       — Она вспоминает твои руки на ней. — голос Коула прозвучал тихо, гармонично, как естественная часть окружения. — Твоё тепло, твою магию внутри себя, самоотверженную. Проникает, наполняет, возвращает к свету. Но она в недоумении. Ты рядом, но ты отвёрнут.       — Это уже больше, чем должно было быть.       Он не стал продолжать, хотя я чувствовал, как вьются слова в его голове, подбирая, взвешивая, примеривая. Он был неопытен, это ощущалось. Но он же был и более тонок, ибо сам стал почти человеком. Он пропускал сквозь себя всю боль и страдания, которые брался исцелять.       Тихо вздохнув, я вновь прибег к фокусу со скрытием своих чувств усилием воли. То, что за тысячи лет навидался и пережил я, его душе могло просто навредить. Затем затянул плащ на себе плотней, опустился в снег, позволяя взгляду бродить по огням костров далеко внизу.       — Они злятся. — Коул присел на корточки рядышком, руки на коленках, глаза провожают фигуры людей-мурашей, — Они напуганы и злятся на собственную слабость.       — Они на грани.       Крошечный зелёный отблеск безошибочно выделил Лавеллан посреди толпы. Она плелась через лагерь, а люди вокруг неё, оглядывались, провожались её взглядами, почтительно, почти благоговейно расступались.       — Не все. — прошептал Коул, — Кто-то ещё верит. «Вот идёт наша Вестница, она с нами. Она воскресла, как сама Пророчица. Она выведет нас к свету»       В тяжкой ночной тишине одинокий женский голос внизу затянул Песнь. Глубоко и звучно. Проникновенная отдача, всепоглощающая вера ощущались даже здесь.       — Она не пророчица. — тихо ответил я, — Но она может.       К одинокому пению присоединились новые голоса. И ещё, и ещё. Лавеллан, заметив устремлённые на неё взгляды, замедлилась, встала. Люди Инквизиции окружали её, смыкая кольцо с ней в самом центре. Они молились. Молились на неё.       — Тоска, — озвучил видение Коул, — пронзающая, но светлая. «Мы во тьме, но мы вместе».       Молитва росла, крепла. Все, кто был в лагере, стояли на ногах, протянув руки к Лавеллан, возносили свои голоса в холодную ночь, к самим звёздам на небе.       — «Создатель, призри ищущих. Дай силы избраннице своей. Проводнице нашей»       Я не мог этого видеть, но чувствовал по её позе, по движениям рук — Лавеллан трепетала от внутренних слёз. Многоголосая, чистая Песнь закипала, бурлила. Слова разлетались эхом от самих стен ущелья, отдавались вибрацией в самой земле. Коснулись и пробудили нечто даже в моей душе. Нечто, давным-давно забытое и похороненное.       — Это… Надежда. — проговорил Коул с ноткой понимания, — Горит жарче с каждым словом, с каждым вдохом. Ярко. Я ещё не видел так ярко.       Сам мир вокруг, казалось, замер в почтении к этому моменту единения. Вокруг неё, вокруг эльфийки с Меткой на руке.       А затем произошло то, отчего я невольно затаил дыхание: люди начали опускаться пред ней на колени. Один за другим, от ближайших к дальним. Волной благоговейного преклонения. Не прерывая молитвы, они глядели на Лавеллан горящими глазами, всю свою надежду вкладывая в неё. На моих глазах происходило нечто поистине эпохальное: люди самых разных народов и положений — склонились перед эльфийкой. Перед той, саму расу которой многие сотни лет унижали, порабощали, и до сих пор считали чем-то низшим.       Лавеллан оказалась настолько сильна, что переборола даже это.       — Королева. — выдохнул я в затихший, морозный воздух. — Моя пешка только что обернулась Королевой.