Valentine's day

      Грозный взгляд тёмно-карих глаз проходится по всем присутствующим, изредка останавливаясь на каком-либо элементе одежды, аксессуара или причёски. Сотрудники неловко поджимают свою пятую точку, смотря в пол. Взгляд переходит на документы. Блондинка внимательно разглядывает каждое ущербное слово, поттягивая кофе из чашки.       По лицу видно — недовольна. Начальница вновь проходится взглядом по особам, которым пришлось прийти к ней так, будто на верную смерть. Очень тяжело вздохнув, она откладывает папку сотрудницы. Девушка работает в компании уже года два, но уважения от владелицы так и не заслужила.       Далее идёт отчёт хлюпенького парня, чьё телосложение больше смахивает на детский рисунок. Пять палочек и кружок сверху — самое то, чтобы описать его внешний вид. Он дрожит буквально как лист на ветру. Когда сотрудники только вошли, Шин не отказала себе и прямо спросила:       «— У тебя нервный тик?»       И видели бы вы её недовольный взгляд, когда он после долгих стараний всё же мог промямлить ответ.       Блондинка усмехается, читая 8 строчку первого листа и, не успев дочитать остальные 15, кидает документы за спину. Ассистент тут же подходит к месту падения и подбирает папку, следом выбрасывая её в урну.       Рюджин неудовлетворённо оглядывает остальные 4 папки, но всё же берёт в руки следующую. Тишина стоит страшная. Рабочие не то, что взгляд поднять боятся, они боятся нормально вздохнуть. И, ловя себя на этой мысли, начальница самодовольно расплывается в улыбке.       Отрадно осознавать, что её боятся как огня. И пусть её манера поведения холодна и резка, это, несомненно, доставляет ей удовольствие. Тихий шёпот с хрипотцой добавляет к образу ещё больше мрака. В словах Рюджин зачастую звучит очень много страха и ужаса. В её присутствии воздух становится тяжёлым и плотным, словно перед грозой, а её молчание — как зловещая тишина перед бурей.       Очередная папка летит за спину и молодая девушка, что только пару месяцев работает в компании, вдруг начинает громко плакать. Все присутствующие пугаются с её реакции не меньше, но Шин равнодушно игнорирует эмоции сотрудников и продолжает разбирать документы.       Всё до пугающего ужаса спокойно и тихо, но за дверью вдруг слышатся крики какой-то бестии.       — Пустите меня! Какое, к чёрту, совещание?! Я пришла, значит вы должны разойтись и дать мне дорогу! Олени. Да кто вас нанял вообще? Одно моё пожелание — и вы будете искать новую работу!       Рюджин вздыхает, но у неё заметно поднимется настроение. Она отрывается от бумаг и, промочив горло кофе, громче обычного говорит охранникам у входа.       — Парни, впустите кису в кабинет, — она говорит это с лёгким равнодушием, но стоит только Йеджи перейти порог, как Шин счастливо улыбается и на своём стуле разворачивается изо стола, удобно выставляя свои колени, чтобы младшая присела.       — Тигрёнок, они не впускали меня целых 2 минуты, представляешь! — отчаянно визжит девушка, топая своими белыми туфельками по холодному кафелю. На ней прекрасное сияющее атласное белое платье до середины ляжек. Она аккуратно цокает каблуками и всё же доходит до Рюджин, присаживаясь на коленки. — Так соскучилась по тебе. Дай зацелую.       Шин легонько посмеивается и обнимает шатенку одной рукой за талию. Та довольно улыбается и, уже потянувшись за поцелуем, быстро оглядывает коллектив. Она всё же чмокает старшую в губы и облокачивается на неё, кладя голову на плечо.       — Через несколько минут все разойдутся, не переживай, — оповещает Рюджин, продолжая разглядывать отчёты.       — Тигрёнок, а почему та девушка плачет? — тихонько, но вполне слышно спрашивает Хван и блондинка наконец поднимает голову, оглядывая плачущую русоволосую даму.       — Так получилось, киса. Так всегда получается, когда не хотят работать и делают отчёты на отвали, — чуть громче говорит Рюджин.       Она наконец рассматривает все документы до конца, хвалит лишь одну девушку, что отлично справилась с работой и перевыполнила план. Пообещав ей премию, Шин распустила сотрудников по своим делам и спустя довольно продолжительное время, всё же обращает внимание на свою девочку.       — Как твои дела, котёнок? — она ласково поглаживает её по спинке и смотрит прямо в глаза. Йеджи мило улыбается, головой водя по плечу и подбородку старшей.       — У меня хорошо, онни. Я по тебе так сильно соскучилась. Ты постоянно на своей работе, — обиженно дует губы шатенка, пока старшая перебирает её красивые и блестящие, словно шёлк, волосы. — А сегодня ещё и 14 февраля, вообще-то!       — Дурочка ты моя, — посмеивается Рюджин, обнимая её ещё сильнее. — Отметим мы 14 февраля, не беспокойся. Я забронировала нам столик в ресторане на семь вечера, до этого времени поедем в торговый центр, а сейчас можем поразвлечься, — усмехается с собственных слов Шин. Зная, как Хван ждала этих слов почти неделю, она специально играется с ней, резко кладя одну руку на самое чувствительное место Йеджи — внутренняя сторона ляжек.       — Мфх, мамочка... Я-я...       — Да, девочка моя? Что такое? — блондинка чуть раздвигает ноги младшей, водя пальцами по ножкам. Шатенка хнычет и немного поскуливает. — Какие игры хочет моя принцесса?       — Я... М-мамочка... — язык заплетается и Хван будто разучивается говорить. Она кладёт одну руку на стол, а второй сжимает черный пиджак Рюджин, в попытке найти хоть какую-нибудь опору.       — Помнишь наше правило? Нужно говорить прямо.       — Хочу твои пальчики в себе, онни, — еле как выдавливает Хван и в очередной раз удивляется как же быстро мамочка способна вывести её из равновесия. Одно лишь слово или лёгкое движение — Йеджи лужа.       — Только пальчики, малышка?       Шатенка вновь скулит и чувствует, что нижнее бельё постепенно намокает, а соски встают. Ещё она понимает, что у неё есть 5 секунд на достойный ответ и, обдумав немного, отвечает.       — Хочу, чтобы ты потрогала мою грудь и поласкала промежность своим языком...       — Так бы сразу, киса. С чего начнём? — Рюджин быстро садит её на стол, мгновенно раздвигая ноги, проходит ближе к младшей. Хван томно дышит, а глаза начинают закатываться.       — С сосков, мамочка, — Йеджи набирает больше воздуха в грудь. — Я хочу, чтобы ты начала с сосков, онни.       — Послушная девочка, — блондинка стягивает лямки платья, следом разрывая лифчик прямо на теле Хван. — Никогда не любила их расстёгивать. Рвать ведь намного интереснее, верно? — комментирует ситуацию старшая и шатенка согласно кивает. — Моя сладкая девочка.       Рюджин снимает с неё платье, откидывая в другую сторону кабинета. Она замечает явные проблемы с трусиками, что уже полностью в смазке и выделениях, ну и конечно же, ничего не говорит, будто не заметила. Но якобы «случайно» она касается пальцами нижнего белья в влажном месте, от чего Хван стонет.       — А что такое? А что случилось?       — М-мамочка... Пожалуйста, быстрее...       — Конечно-конечно, маленькая моя, — Рюджин, ничего больше не говоря, примыкает зубами к груди и соскам, пока Хван громко чертыхается, за что получает шлепок по ляжке и меняет ругань на скулёж, этим выпрашивая больше.       Руки старшей бродят по давным-давно изученному телу. Зная все слабые и чувствительные места Хван, она может за считанные секунды довести её до сногсшибательного оргазма. Но, посчитав это слишком скучным, она решает поиграться и отчётливо показать, что разрядка младшей, как и всегда, в её руках.       Она сжимает ягодицы, слыша громкое хныканье шатенки. Всё это время зубки ласкают соски, вместе это смешивается в одно единое удовольствие. И Йеджи настолько довольна им, что буквально разрывается на кусочки в скорейшем желании кончить.       — М-мамочка!       Рюджин улыбается и переходит на другую грудь, стимулируя мокрый сосок пальцами. Острые ощущения взрывают Хван изнутри. Она еле как сидит на столе, постоянно елозя, что приводит к дополнительной стимуляции промежности.       Шин постепенно переходит к промежности. Она нажимает на кнопочку снизу стола и он чуть съезжает вниз. Отрегулировав нужную высоту, старшая наконец возвращается к младшей, шире раздвигая ноги. Так как Рюджин ещё не успела снять трусики, она чуть приподнимает ноги Хван и моментально стягивает белье, раздвигая их обратно.       — Сколько пальчиков хочешь?       — Как ты пожелаешь, мамочка, — вытягивает Йеджи, под довольную улыбку старшей.       — Тогда начнём с двух, — оповещает Шин и, не дав Йеджи времени осознать сказанное, входит, сразу же набирая быстрый темп. Шатенка вскрикивает, хватаясь за края стола, скребёт его ногтями, громко стоная.       — Ммфх... Мамочка, да, быстрее, мм!! Глубже, пожалуйста!       — Какая развратная девочка, — добавляет перчинки Рю, от чего младшая распаляется ещё сильнее. Блондинка ускоряет движения, сопровождаемые громкими стонами и мычанием, а Хван буквально молит не останавливаться.       — Быстрее!!       Шин добавляет третий палец, и в этот момент младшая издаёт пронзительный визг, откидываясь на стол. Её стоны, кажется, разносятся по всему офису, но сейчас это уже не имеет никакого значения.       Блондинка набирает скорость до максимума. Йеджи становится всё более эмоциональной и громкой. Пальцы Шин оказываются в ловушке между стенками, и она резко освобождается, прерывая явный кайф младшей.       — Мамочка! Нет, пожалуйста!       — Оу, киса, ну чего ты. Тебя доведёт мой язык, не расстраивайся.       Рюджин стремительно склоняется над тазом, одаряя поцелуями область лобка, бёдер и ляжек. Она обходит промежность, насколько это возможно, и, наконец, прекратив терзать шатенку, касается языком клитора.        Йеджи вновь вскрикивает, теперь уже беспрерывно наяривая стонами. Шин по-мастерски взялась за удовлетворение своей девочки. Настолько, что это слышит уже не весь офис, но и люди на улице тоже. Бедные девушки с недотрахом наверняка залились слезами.       — Я уже скоро... Мамочка!       Рюджин входит языком внутрь, от чего Хван даже подскакивает и вновь облокачивается о стол руками. Одну руку она кладёт на макушку старшей, надавливая ещё сильнее.       — Мамочка!       — Кончай, моя девочка, заслужила.       Сногсшибательная разрядка настигает Хван огненной лавиной удовольствия. Йеджи ощутила, как напряжение покидает её тело, это был мощнейший взрыв эмоций.       Не в силах прийти в себя, младшая долго лежала на спине с закрытыми глазами, но до ужаса счастливой улыбкой. Рюджин аккуратно одевает на свою девочку нижнее белье и принимается за платье. Йеджи, тяжело вдохнув и выдохнув, всё же приподнимается.       — Моя сладкая. Сильно устала?       Йеджи лишь кивает и устало целует Шин в губы.       — Я тебя люблю.       — Я тебя тоже люблю, моя девочка.