Zwischen immer und nie

Серое угнетающее небо. Теплая комната. Мягкая кровать. Дождь, стучащий по окну. Дрожащие руки и ком в горле. Он определённо этого не хотел. Не хотел. Он понимал, что ему нужно это сделать, но он не хотел. Удушающее чувство несвободы, предвкушение ужасного, сковывало и не давало насладится последними минутами до будильника. До сборов. Он не мог. Не знал.. Так было каждый день, и он это ненавидел, но и избавится не мог. Вся его жизнь была разделена на две части, предвкушение ужасного и ужасное. Это тяжело, тошнотворно. Он шел, заставляя и пересиливая себя, задавая вопрос, стоит ли это того? Блейк встал, пересиливая себя. До чего же ему было противно, неприятно осознавать всё это, он считал минуты до конца, ещё не придя. Ему было противно от себя, мерзко. То что он ненавидел, и было смыслом его жизни на данный момент, он просто не мог это признать, от чего было ещё хуже. Нагнетающая обстановка. Темная квартира, отвратительный сквозняк. Прогрызавший до костей холод. Его руки дрожали, но это не помешало точно обхватить нож и наконец почувствовать облегчение. Отработанными движениями Блейк заставлял кровь литься из руки, тонкие, но динамичные струи согревали. Это боль была невыносима, но и не сравнима с тем, что он чувствовал. Он не мог дышать, даже не зная отчего. Было ли это угнетение, несогласие с судьбой, благодаря чувству знаниям мнимой справедливость, или всё таки боль. Но нет, она облегчала. Эта энергия нетерпения, выраженная предвкушением перед ужасным, затекала во все отверстия, и постепенно сгущалась, застывая, превращаясь в нечто вязкое и непроходимое. Она мешала дышать, двигаться и даже говорить. Особенно говорить. Несогласие,несправедливость, грусть, сожаления мешали жить, но эта боль, она давала второе дыхание. Она очищала. Если то, что его тяготило было душным, медленным и лицемерным смрадом, то боль была прямой и острой, она освобождала, переключала внимание. И оставалась, напоминая потом невозможностью согнуть руки, или двинуть плечом. Он уполз на пол, холодный кафель, будучи липким от крови, неприятно облегал спину, но в то же время охлаждал, дополнительно отрезвляя. Руку жгло и щипало. Но это наконец принесло облегчение. Он понял что сможет дальше собираться на свою каторгу, и это принесло удовлетворения. Улыбка облегчения расползлась по лицу, выглядело это пугающее, он продолжал лежать. Тошнота и легкое головокружение от потери крови, оставляли его лежать на полу, слегка не в сознании. На этот раз пронесло. Блейк был удовлетворен. ****** Боль и отвращение. От себя. От всего. Эти чувства переполняют его. Он хотел, нет умолял судьбу спрятаться от этого. Мольбы абстрогироватся от всего не были услышаны. Никогда. Он всегда выдерживал до конца, а потом приходил и был на границе передоза, что б хоть как то избавится от этого. Было мерзко. Он ненавидел людей и какой эффект они производят. Каждый раз слезы сгущались в его горле и было два варианта. Проглотить с помощью алкоголя или выблевать из-за него. Мысли растерзывали его плоть изнутри. За что? Почему? Нужно ли это продолжать? Стоит ли это всех мучений? Стыд и отвращение к себе преследовали его всю тягатящю жизнь, но в такие моменты, которых становилось всё чаще, они поглощали его, он захлебывался в них. ********* Он снова маленький ребёнок. Сидит в углу, забившись. Мальчишка не может выговорить и слова, от стыда и отвращения к себе. А отец продолжает, мертвленным тоном, забивать гвозди в психику ребёнка. Слезы льются, а суровый голос отчитывает всё жестче. Ему стыдно ужасно, ему страшно, невероятно, ему обидно, очень, но он ничего не может сделать. Исчезнуть, убежать, пропасть, провалится сквозь землю, эти желания уже тогда преследовали его. Холодные капли пота на лбу, синяки по телу, малины, боль, по всему телу, удушающая боль, с которой он ничего не мог сделать и страх. Жуткий, пробирающий до костей. Страх всего. Того что будет, того что было. Если боятся того, то что было повторится, это страх будущего или прошлого. Страх новой или старой боли? Каких именно чувств? И лишь одно желание. Исчезнуть. Не убежать или уйти от боли, а просто исчезнуть. Что бы весь страх, стыд и позор, из которого росло мальчишеское тело исчез. Что б все проблемы, унижения и всё всё всё исчезло. Это больно очень очень больно. Удушающие чувства, настолько солёные, что уже терпкие на вкус. Это тяжело. Стыд, вина за то что уже было. Прокручивание в голове и параллельный страх, лютый звериный страх. Слишком много вопросов, и ничтожно ответов. Что будет? Что мне делать? Эти мысли изнуряли.. боль, вспышки света, пятна крови, вдруг всё затряслось, невозможно, он начал исчезать.. Белый потолок. Холодная комната. Удушающий свет. Липкие простыни. Блейк проснулся. Совершенно классический кошмар, дрожь тела. Эти эмоции стали ему в прямом смысле до боли привычны. Они были болью, и приносили боль, они не оставляли следы на его теле, его тело сформировалось согласно им, но каждый раз некоторые становились всё больше, и продавливали отверстия, созданные для более терпимой боли, что каждый раз растерзывало его. Внутри всё разрывалось,медленно и чертовски тягостно. Дрожащими руками Блейку таки и удалось дотянутся до спасательной баночки, и проглотить с помощью обжигающего горло спирта четыре таблетки. По пустому желудку разлился жар, но это принесло облегчение стало легче. Через уже 7 минут на него нашла обычная пелена. Взгляд помутнел, конечности стали ватными, а голова пустой. Всё снова стало терпимо.