Zwischen immer und nie

Это был интересный день. В плохом смысле интересный. Из разряда, когда человек приходит после тяжёлого насыщенного дня, садится напротив друга, во всех смыслах друга, того кому жаловаться и «ныть» не стыдно, но он настолько близок, что этого делать и не приходится, не нужно слезами доказывать значимость проблемы, не нужно приукрашивать тонами, этот человек отражение души, можно рассказать ему самыми обезличенными словами, но он всё равно поймёт и прочувствует, и вот человек опустошённый, приходит, эмоции, такие как первостепенное несогласие, уже улеглись, сердце превратилось в море в конце дня, после всех штормов, и купающихся людей, море уже успокоенное, чистое, сохраняющее свои природные ритмы, тихо и мирно погружается в покой. А душа рефлектирует, а её отражение в этом поддерживает, а выражено ли это молчаливым присутствием, или активным содействием, уже зависит от человека, пожалуй главное и единственное в чём одни группы людей отличаются от других. Холодный зимний вечер. Снег мирно и постепенно продолжает укрывать землю, птицы лениво плывут по небу, а люди, проживают свою жизнь, думая что они одни, цинично считая, что они одиноки. У Блейка выдался интересный день. Его шторы обеспечивали квартире бархатные тени, безопасный мрак, укрывали его маленький отдельный мир от света, обличающего душу, без желания на то существа. Диван стал сегодняшним пристанищем для этого душевнобольного, сегодня он помогал думать, анализировать и рефлексировать. Тепло и духота квартиры, иллюзия пространства без боли и осуждения, а так же относительная эмоциональная стабильность за последние дни дали почву для нередкого, но не часто продуктивного, его занятия. Самокопание было истинно интересной,уже в самом прямом смысле этого слова, затеей, концептом, идеей и самим, что не на есть занятием. Закрывая глаза и проваливаясь в чертоги памяти, можно было откопать множество страшно, тоже в прямом смысле, можно даже сказать ужасающе, любопытных воспоминаний. Пусть и девяносто процентов наших воспоминаний это и доработка нашего разума, то что нам кажется должно там быть и туда подходит, не отменяет факта что мы с ними живём, наша личность строится на этой лжи, которую мы берём за правду, и потом можем видоизменить, разницы принципиальной для нас это не несёт, но порой мы просто откладываем эти воспоминания, страшась их, и не можем порыться даже в нашей, смело говоря, фантазии. Блейк размышлял на важную и основополагающую для него, и тех не физических частей, из которых он состоял, тему насилия. Что, что именно так на него повлияло? Его дядя, мать, подруга и другие никогда не делали это с ним с особой жестокостью. Ему было больно, когда в дело вступал отец, ему было нестерпимо больно, дополнительные избиения наложили ещё больший отпечаток, но почему это его именно сломало, и теперь он даже оболочкой человека назвать себя не мог.. оболочка представляется нам чем то чистым, а его душа и всё прилегающее сгнило и отравляло его на протяжении всей жизни, начиная с пяти лет. Когда он страдал, он ни раз задавал себе вопрос, для чего? Зачем они меня сломали.. и в его жизни научился период, когда он стал постепенно приходить к ответу на этот вопрос. Главная проблема была в том, что эти люди, пусть такими они для него и не были, не хотели воспользоваться просто ребёнком, им нужно было сломать и сломать именно его. Они делали это с целью, что страшнее, страшнее всего. Картина когда взрослый мстит ребёнку дика, и они не мстили, они имели цель, выбрали его, жертву случая, и решили вылить это на него. Они ломали его, хотя наверное так не правильно сказать. Это не сломало его, всё сломанное может срастить, он вырос кривым и побитым, ему ничего не может помочь и ничто не может его исправить, ведь как бы больно не было признать, там ничего исправлять. Он вырос из боли и унижения. Его не ломали, его начали унижать, в тот момент когда других учили чувству собственного достоинства, и теперь они его откапывают из недр боли, а ему надо его прививать. Жизнь по истине тяжела, но когда она тяжела в определённые моменты, в них есть смысл и понимание к чему стремится и чего желать, а когда жизнь тяжела постоянно, и этот маленький и сломанный мальчик видел как может быть по-другому он хотел так же, но увы не мог, он видел конечный результат, но как родители прививали ребенку любовь осталось за его глазами, и теперь у него была сносная картинка того как надо, но он не мог этого добриться, и более того не знал как и зачем, он всю жизнь прожил в ощущении собственной униженности, что то то новое для него было дикостью. Эти люди сломали его и с корнем вырвали всё хорошее что могло когда в нём появится Он помнил мольбы из детства «пожалуйста, пользуйся моим телом, но душу не трогай» Неуслышанные мольбы.. Смысл насилия в том что бы кого то сломать, утолить жажду, почувствовать себя главнее, сильнее, лучше, а не утолить животный инстинкт. Он был умён в академических навыках, но такую не чуждую ему истину осознал слишком поздно. Почему люди могут стерпеть посигание на своё тело, но не могут на свою душу. Потому что это единственное личное что остаётся? Или единственное что правда отличает их от других? Одно ли это делает их разными, и поэтому каждый так стремится сохранить её в первозданном виде? В этом ли смысл пыток, и в этом ли смысл не сдаваться, терпеть до конца? Была глубокая ночь. Блейк всё так же лежал. Он мельком кинул взор на часы, был час.. он редко уходил из реальности на столько. Размышления, граничащие со сном, вымотали и его душу и его тело. Это чертовски помотало его, он был ужасно уставшим, но на редкость спокойным. Эти тяжёлые и страшные мысли, обрывки воспоминаний, опустошили его. Понадобилось лишь две таблетки снотворного и стакан водки что бы он смог погрузится по истине в блаженный сон на холодных шелковых простынях.