WOUNDED SOUL

Тэхён тяжело вздыхает и дописывает последние строчки из, казалось бы, бесконечного домашнего задания по корейскому языку и откладывает тетрадь в стопку с предыдущими идентичными тетрадями по другим предметам. Одиннадцатый класс никого не щадит, особенно если от тебя требуют намного больше, нежели от других. Несомненно, хороших оценок хотят ото всех учеников, но если твои родители не видят ничего кроме цифр в дневнике, то совсем горестно становится. Ким трёт глаза, уставшие от постоянного напряжения, и облизывает пересохшие губы, чтобы откинуться затем на спинку стула и хорошенько растянуться, поднимая руки, сомкнутые в замок, вверх. В голове одна каша, сегодняшний день знатно вымотал юного омегу, пытающегося угодить своим родителям. Он просто должен, потому что родился в состоятельной семье, для которой важен статус и уважение в обществе, которое должно подпитываться сыночком отличником. Всем, кто говорит о том, что его оценки нарисованы продажными учителями, которых любезно попросили свыше начеркать красивую циферку в дневнике и статистике Ким Тэхёна, хочется рассмеяться в лицо. Омега не знает, как обстоят дела у других семей того же статуса, но его родители просто помешаны на самостоятельном получении отличных оценок. И всё бы ничего, юноша понимает насколько важна учёба в дальнейшем и насколько необходимо понимание материала, но, когда твоя жизнь построена лишь на этом, становится уж действительно грустно. Однако у него появился собственный «глоток свежего воздуха». По-другому этого человека и не назовёшь, потому что только он может давать о себе знать в одиннадцатом часу вечера… Омега, до этого все так же растягиваясь на стуле от бесконечных часов в одной и той же позе, обращает внимание на звонкий стук биения мелких камушков о стекло собственного окна. Ким сразу подрывается с места, заволочённый интересом и бескрайним любопытством, хотя прекрасно представляет, кто может рваться в его окно. Голова всё так же гудит, из-за чего омега заплетается в ногах, но всё же доходит до подоконника и открывает одну из рам, уже разглядев своего любимого альфу, стоящего под его окном. — Ты в своём уме? А если бы кто-нибудь вышел на шум? — младший пытается быть достаточно грозным, но у него ни капли не получается, потому как улыбка освещает его милое лицо. Не может он не радоваться при виде своего единственного лучика света в этом мире. — …Светлый ангел, во мраке над моею головой ты греешь, как крылатый вестник неба вверху, на недоступной высоте, над изумлённою толпой народа, которая следит за ним с земли… — Чон, не обращая внимания на возмущения младшего, с гордо поднятой головой и учащённой жестикуляцией рук, с выражением проговаривает небольшую строчку из пьесы. Он каждый раз удивляет омегу своими выкидонами в попытке увидеть лучезарную улыбку на чужом лице, несомненно появившуюся после его несравненной актёрской игры. — Дурак, я же не Джульетта, — Тэхён искренне улыбается. Улыбается по-настоящему и не натянуто, как это бывает чаще всего. Нередко приходится выдавливать из себя вежливую улыбку, от которой неприятно сводит мышцы лица. Ким цепляется за подоконник руками, наполовину выглядывая из окна, чтобы ближе рассмотреть своего ненаглядного парня, добивающегося его хорошего настроения. Чонгук был высоким альфой, так ещё и обожал проводить время часами в спортзале, чтобы нарастить мышечную массу и, признаться честно, у него это прекрасно получилось. Старший мог выглядеть грозно со стороны с его обожаемым стилем одежды: чёрные облегающие вещи нередко сидели на идеальном теле парня. Только вот несмотря на свой внешний вид, рядом с омегой он становился большим мартовским котом, которому необходима ласка и любовь. В этом они идеально сошлись… — Действительно, красть тебя из замка приходится как какую-нибудь принцессу, может, ты Рапунцель? Спустишь свои косы? — Чонгук играет бровями, веселя Кима, беззвучно смеявшегося в ответ. Кажется, омега вновь наполняется жизнью, той самой жизнью, которая ему действительно необходима. — Опоздал, свои косы я давно подстриг, — подыгрывает Тэ, пожимая плечами. Строит на лице гримасу разочарования и печали, будто по-настоящему совершил эту чудовищную ошибку. Оба могут посоревноваться в своём актёрском мастерстве… — Тогда придётся прыгать, — Чон искренне любуется своим омегой, высоко задрав голову, хоть и освещение поганое из-за ночного времени, — Ты подготовился? — альфа поправляет свою чёрную кожанку и зачёсывает смоляные волосы назад, пока младший ответно любуется чужой красотой. Они такие… безнадёжно влюблённые… — Да, сейчас только кроссовки надену, — Тэхён тут же подрывается, чтобы быстрее вдеть ноги в подготовленную обувь. Чонгук писал ему ещё с вечера, попросив подготовить необходимую одежду для того, чтобы смотаться из дома по-тихому. Альфа не оставит своего омегу сидеть дома, как того хотят его родители, запирая его ото всех. Тэхён рядом с ним расцветает, наполняется жизнью и энергией. Ощущает себя нужным. — Джинсовку не забудь, здесь довольно прохладно, — вдобавок говорит альфа, надеясь, что его услышат. Нельзя быть громкими, так как всё-таки нужно пройти незаметно от охраны, да и самих родителей Кима, но Чон не может не позаботиться о младшем. Его забота и трепетность заключаются в мелочах, на которые никто может не обращать внимание. Тэхён, будучи давно одетым в уличное, быстро находит обувь, буквально запрыгивая в неё, и так же быстро хватает джинсовку, с улыбкой услышав чужую просьбу. Убегать из дома под покровом ночи кажется чем-то нереальным и рискованным, но тот адреналин в крови веселит и будоражит. Начатое совсем не хочется заканчивать. — Всё, я готов, — омега быстро и решительно запрыгивает на подоконник, передвигаясь на ягодицах так, чтобы залезть ногами в окно и свесить их наружу. Высота первого этажа совсем небольшая, и она ни капельки не страшна, когда только представляешь, как будешь прыгать с неё. Но младшего ждёт неудача, так как страх окутывает его с ног до головы просто плюхнуться на землю даже с малой высоты. — Нет, я ни хрена не готов… — Тэхён испуганно смотрит на альфу, который достаточно близко к нему подошёл и уверенно смотрел в глаза, с лёгкостью доставая рукой до его колена. — Да прыгай, я словлю, — Чон с тёплой улыбкой наблюдает за омегой, который слишком уж сильно испугался такой мизерной высоты. Тэхён пыхтит так, будто собирается сигануть с двадцатого этажа. Он вообще-то впервые в жизни так делает, его тоже можно понять! И как только им пришла в голову эта глупая и безбашенная идея? Ким видел такое только в фильмах, но там побег происходит куда легче и быстрее, главные герои не боятся прыгать с высоты… — Чонгук! Мне страшно! — омега чувствует как потихоньку скатывается с внешнего подоконника прямо в руки своему парню, который несомненно ловит его в свои объятия, подхватывая под ягодицами. — Ой, уже не страшно, — Тэ вновь улыбается и тихонько смеётся, ведь тревога и неприятный холодок по телу от страха отступили. И вот они наконец встретились. Несколько дней друг без друга ощущались невыносимыми, несмотря на то, что каждая ночь не обходилась без тонны переписок. Им необходимо чувствовать друг друга физически, ощущать тепло и видеть влюблённые глаза напротив. К сожалению, родители Тэхёна не разделяют мнение своего же сына, постоянно оберегая его от «раздолбая» Чонгука. Их единственный любимый сын, милейший омега, не должен связываться с такими сомнительными личностями… Чон далёк от идеала парня, который бы смог понравиться старшим. Его никогда не назовёшь заучкой и прилежным мальчиком, он производит то самое впечатление крутого парня, который не ценит омег и сливает все деньги на бухло. И никто не смотрит вглубь, предпочитая ограничиться лишь внешними составляющими. Тэхёну порой становится смешно, как люди, совершенно не знающие Чонгука, могут говорить о его несостоятельности. За год Ким ни разу не пожалел о своём выборе. Омега может признать, что год не такой уж большой срок, чтобы судить о человеке; но так можно сказать о любом, пока ты не узнаешь человека полностью, ты не поймёшь, чего от него можно ожидать. — Попался, — короткий поцелуй в сладкие губы не заставляет себя долго ждать, — Я соскучился, — Чон кружит младшего, крепко держа в своих руках, пока тот тихо хихикает. Ему наконец становится по-настоящему хорошо, когда в его руках находится милейший на свете омега, для которого ничего не жалко. Альфа от переизбытка чувств прикусывает его порозовевшую щёчку. Иногда хочется просто съесть маленького нежного омегу… — Я тоже… — Тэхён тихонько пищит и отворачивается, но продолжает крепко держаться за широкие плечи парня, наслаждаясь приятной близостью. Кому-то для счастья необходимы бесчисленные богатства, а ему до недостатка воздуха в лёгких необходим только Чон. Ким льнёт котёнком ближе, получая долгожданный поцелуй в ответ. Он бы с радостью растворился в этом моменте и прожил бы так всю жизнь, ему хочется быть приклеенным к этому парню, который своим присутствием может пробудить бабочек в его животе. Тех крупиц времени, выкрадываемых обоими, ни капельки не хватает для того, чтобы насладиться присутствием друг друга. Омега своими длинными пальцами зарывается в чужие тёмные волосы, чтобы сжать их у корней, пока ловкий язык альфы проникает глубже, оглаживая чувствительное небо. Громкое дыхание разделяется на двоих, когда они отрываются друг от друга на считанные секунды, вдыхая спасительный воздух и вновь продолжая сладостную пытку. Ким безумно скучал по своему альфе все эти нереально долгие дни. — Голубки мои, я, конечно, всё понимаю, но так мы точно опоздаем, — недовольный голос Чимина заставляет вздрогнуть от неожиданности не подозревавшего о его присутствии Кима. Пак — ещё один человек, который не даст унывать юному омеге, которого уж совсем замотали с этой учёбой и нереальными требованиями. Чимин является его лучшим другом и братом Чона, именно с его помощью им удалось познакомиться. Если бы Тэхён не приходил к другу в гости, пытаясь убежать от бесконечных дел и просто побыть счастливым подростком, то, возможно, и не познакомился бы с его старшим братом. — И ты здесь? — Тэ не на шутку удивляется, сползая с чужих рук и вставая на ноги, пока его не перестают обнимать, прижимая к себе. Чон, казалось, действительно прилип к нему, не желая отпускать любимого омегу. Его поведение веселит и радует одновременно, потому как младший может ощутить себя по-настоящему любимым и ценным. — Естественно, — фыркает Пак, но искренне улыбается, смотря на эту сладкую парочку, ведь никогда не был против их отношений, — Кто бы ваши жопы караулил? Вы такие шумные, нужно внимательно следить за тем, чтобы нашу принцессу дракон обратно в замок не утащил, — Чимин вновь оглядывается по сторонам в попытке заметить что-то подозрительное, но им везёт с тем, что окна младшего выходят на задний двор, где нет камер или охраны. — Вы оба через кусты пролезли? — Тэхён знает лишь один способ незаметного попадания сюда через небольшую дыру в заборе, которую никак не могут заделать, но её невозможно увидеть, если не знать о ней. — Ну, а как ещё? — друг разводит руками, будучи недовольным воспоминанием о том, как поцарапался о кусты. — Ой, всё! — бурчит омега, строя недовольную моську на искренне выпученные глаза младшего, который был признателен чужим стараниям. — Не нужно строить глазки, мы же никогда тебя не оставим скучать одного… — хоть Пак иногда и казался колючим ёжиком, но всё равно обожал Кима ровно также, как и его брат, ведь с этим омегой у них море воспоминаний накопилось за долгие годы, а Тэхён, прекрасно зная характер друга, никогда не обижается на него за показную вредность. — Нам нужно идти, все, наверное, уже заждались, — Чон целует светлую макушку омеги и сжимает упругую ягодицу, что так удобно помещалась в его ладони, на что получает лёгкий шлепок по широкой груди худой рукой, которую берёт в свою и целует костяшки под недовольное пыхтение Тэ, не любившего показывать свои чувства при ком-то. — Ага, как бы они наш дом ещё не угробили… — Пак издаёт тихий смешок на воцарившуюся картину перед глазами. Всё-таки ему безумно приятно видеть друга таким счастливым и простым. — Любишь ты утрировать… — цокает альфа, не в силах перестать миловаться с Кимом, которого не видел целую вечность. — Все уже собрались? Почему вы вместе тогда поехали за мной? — Тэхён удивляется пуще прежнего, ведь вечеринка, на которую они пойдут, будет проходить в доме их родителей, а, соответственно, оставлять её без присмотра — весьма рискованно. — Ну как же… Мелкому нужно всё проконтролировать, — Чонгук по-доброму ворчит на брата, хмуря густые брови, совсем не волнуясь за дом, ведь они его оставили на своего хорошего друга Юнги, который проконтролирует, чтобы там был порядок в их отсутствие, — Аккуратнее, здесь ветки, а то поранишься, — альфа немного тормозит Кима, когда они собираются вылезти обратно через дыру в заборе, но из-за веток кустов быстро выбираться может быть опасно. — Правильно, без меня вас могут запалить, вы такие шумные, не знаю даже как ещё никто не пошёл проверить задний двор… — недовольный голос доносится сзади. — И вообще, почему ты мне кусты так не держал? Гадёныш, — Пак продолжает бурчать, пока Тэхён под внимательным наблюдением пролезает через забор. — Тебя не жалко, — даже не задумываясь, в шутку говорит альфа, за что получает по шее, — Ай! — Чон трёт ушибленное место, в то время как Ким полностью выбирается на ту сторону. — Айщ, брат ещё называется! — Пак лезет за ним. Теперь уже и ему услужливо держат ветки. — Вы тоже будьте аккуратнее, — Тэ встаёт на ноги, вдыхая свежий ночной воздух полной грудью, блаженная улыбка расцветает на его лице. Приятно ощутить себя на улице, после стольких дней дома. — Вот и всё! Ты на свободе, — Чимин тихонько хлопает в ладоши, радуясь исполнению небольшого плана побега. Родители Тэхёна не деспотичные, они никогда не запирают сына в доме, но иногда желание уберечь сына от «неправильной» компании перерастает в нечто параноидальное. И Тэхён действительно понял бы их желание его уберечь, если бы те хотя бы попытались познакомиться с Чонгуком поближе, а не судили по его внешнему виду. — Хорошо… — Ким растягивает спину и довольно зевает. — Здесь даже дышать свободнее как-то, — Тэхён вновь начинает тихонько смеяться, когда сзади к нему подходит альфа и начинает щекотать, из-за чего приходится сгруппироваться, чтобы предотвратить щекотку на чувствительных рёбрах. — Нужно смотаться отсюда поскорее, чтобы никто раньше времени не заподозрил, что мы здесь, — Чон целует румяную щёчку младшего до того, пока его не оттолкнут, вновь ссылаясь на чужое присутствие. Чон, естественно, на это не обижается, прекрасно всё понимает и просто берёт омегу за руку, чтобы вместе пройти до места, где они с Чимином припарковались. — И то верно, всё-таки не хотелось бы, чтобы к нашему приезду ещё и ваш дом разнесли, — Ким в быстром темпе поспевает за другом и своим парнем, немного запыхавшись от внезапного бега. Им не нужна причина, чтобы побеситься. — Мы поедем на байке? — Тэхён немного заминается, рассчитывая доехать на машине. — Да, ещё боишься? — Чонгук поворачивает омегу к себе лицом, чтобы посмотреть в глаза цвета океана, что горят только для него одного. Даже по взгляду можно понять насколько страшится младший мотоцикла. — Не волнуйся, ты же знаешь, что с тобой я не буду гнать, — до этого старший уже катал его на байке один раз, но того было мало, чтобы потерять страх к подобному виду транспорта. — С тобой не страшно, — Тэ смотрит на него так открыто и уязвимо, но доверчиво и счастливо, что хочется окутать его своей любовью, что и делает альфа. Омега получает новый поцелуй в мягкие губы перед тем, как на него надевают шлем и сажают позади себя, прося крепко обхватить руками любимое тело. — Готов? — предварительно спрашивает старший, чтобы не пугать внезапным рёвом мотора Кима. Он всегда обескураживает своим вниманием к мелочам. Дождавшись утвердительного кивка, который видит боковым зрением, и тихого ответа, заводит мотоцикл и мчится по ночному городу. Тэхён крепко цепляется за широкий торс Чона, с силой натягивая чёрную футболку под такого же цвета кожанкой. Где-то позади едет Чимин, не отстающий от них ни на шаг, что придаёт дополнительную поддержку. Прохладный воздух из-за скорости проходит через приоткрытый шлем, заставляя улыбнуться, потому что омега чувствует себя живым. Он ощущает себя в нужном месте с нужными людьми. Ким впервые в жизни рад, что позволил себе ослушаться родителей. Ему через пару месяцев исполнится восемнадцать, а он всё своё юношество провёл за тетрадями и книжками. Омега прекрасно понимал, что его родители желают для него самого лучшего, стараются на благо ему, пашут на работе как не в себя, но разве деньги заменят близких людей? Разве постоянные упрёки о его несостоятельности и нежелании приносить пятёрки сходят за нормальное общение? Омега не находится в плохой компании, не пошёл по кривой дорожке, ему просто хочется отдохнуть, душой и телом. Беспокойство родителей в его случае является лишь прикрытием для истинной цели в виде безупречного сыночка, который может только невинно хлопать глазками и приносить наслаждение своим внешним видом. Хорошим мальчикам нельзя ходить на вечеринки и стоять рядом с такими как Чонгук. Только вот почему именно этот альфа приносит ему спокойствие и счастье, в то время как родители дарят лишь тревогу и стресс?.. Тэхён мотает головой в разные стороны, чтобы избавиться от гнетущих мыслей, так как им сейчас совсем не время. Чонгук аккуратно паркуется у родительского дома, встаёт с байка, чтобы подойти к младшему, всё ещё сидящему на нём, и аккуратно снять шлем. Светлая копна кудрявых волос рассыпается и придает умилительный вид и без того очаровательному омеге. Ким, заворожённо смотря на старшего, хватается за его шею, только сумев с чужой помощью спуститься с мотоцикла. То, что происходит между ними простой любовью не назовёшь, это нечто большее, нечто душевное, что заставляет дышать. Чонгук окольцовывает тонкую талию младшего своими руками, прижимая как можно ближе к себе, будто омегу кто-то пытается у него отнять. Не сможет, никто не сможет отнять у него самое ценное, альфа не позволит. Ким довольно урчит в чужие губы, что со вкусом целуют его. В их доме возможен полнейший беспорядок и неразбериха, им бы по-хорошему поскорее идти в дом, но Чонгуку становится всё равно на все возможные проблемы, когда рядом с ним он. Тэхён. Его душа и покой. Парень уверен, не встретив этого омегу, он бы и не понял каково это: хотеть сворачивать горы ради того, чтобы увидеть яркую улыбку на чужом лице. Если нужно будет, Чон положит весь мир к его ногам. Достаточно красивые и громкие слова не просто вкусная лапша на уши: они подкрепляются поступками, от самых малых до значимых. Чонгук действительно дорожит своим омегой, своей любовью и светом в этом сером мире, который окрашивается в разные цвета, только в присутствии Кима. Его внутренний альфа сходит с ума от счастья лишь при виде юноши, а от понимания того, что ему позволено многое из-за статуса отношений, так вообще места себе найти не может. Потому что его хочется трогать, ласкать, вызывать ту самую лучезарную улыбку бесконечными признаниями… Чимин уже давно смотался в дом с шумным выдохом, потому что здесь тяжёлый случай. Как говорится, влюблённые часов не наблюдают, но ждать их — идея отвратная. Только даже Пак улыбается, несмотря на все своё напускное недовольство, которое любит так показывать. Дело не в том, что у него ужасный характер, а в том, что если дать волю этим двоим миловаться, то они ж действительно весь вечер целоваться будут! Чим выступает их личным катализатором, но иногда даже он не может оторвать их друг от друга. — Гук-а, пойдём, а то всё веселье закончится, — Тэхён с явным нежеланием отрывается от любимых губ и всё-таки останавливает парня, потому как кому-то из них это придётся сделать. Всё-таки они пришли на вечеринку, так нужно и отдохнуть хорошенько. Внутренний омега так спокоен и умиротворён нежностью и лаской, что уже никуда не хочется, честно говоря, но срывать планы младший не собирается, знает ведь, что у них есть целая жизнь. — Это точно, вечность бы от тебя не отлипал, — Чон в который раз целует омегу в кончик носа, в румяные щёчки, чтобы тот в итоге спрятал своё раскрасневшееся лицо у него на груди, легко бодая её головой в знак протеста чрезмерной милоты. Чонгук искренне не понимает, какая магия с ним происходит при совместном времяпрепровождении с Кимом, ведь за свои двадцать лет он ни с кем себя так не вёл. У него не разрывалось сердце при отсутствии контакта с любым другим омегой, он не искал свободных минут для того, чтобы поговорить с кем-то из них хотя бы по телефону. С другими всё было по иному, но, встретив Тэхёна, Чон наконец понял, что означает любить. По-настоящему, искренне, без заморочек. Просто хотеть видеть человека рядом с собой… Их поздний вечер, плавно перетекающий в ночь, приносил уйму эмоций. Громкая музыка, веселье, радость присутствующих разбавляли и создавали ту самую атмосферу вечеринки. Тэхён с Чонгуком несомненно уместились рядом на диване в гостиной. Омега искренне смеялся с многочисленных шуток общих друзей и также вливался в общение под лёгкую улыбку своего альфы, радовавшегося за маленькую свободу младшего в виде этой ночи. Ким в последнее время был слишком сильно загружен постоянной учёбой, в принципе, ничего необычного, но старший внимателен к ухудшению чужого морального состояния, поэтому решил во что бы то ни стало разбавить его небольшой шалостью. Тэхён пьет немного алкоголя, у него нет цели напиться до беспамятства, просто хочется провести приятный вечер и ночь в компании общих друзей и знакомых. Омега свободно ест чипсы, крекеры, сухарики, другие снеки, хотя в обычное время следит за фигурой, опять же, из-за наставлений родителей. Ведь его идеальность заключается не только в безупречных оценках и характере, но и во внешнем виде. Только сейчас младший понимает насколько сильно был напряжён и измотан за все эти дни усердной подготовкой к экзаменам. — Гук-а, ну ты чего? Здесь же люди… — Тэхён безбожно смущается, когда старший начинает целовать его в шею и гладить по внутренней стороне бедра. Альфа рокочет, слегка прикусывая острую линию ключицы, заставляя омегу дрожать от приятной ласки. Ким закатывает глаза и кладёт свою ладонь на предплечье чужой руки, которая находится на его бедре, в попытке остановить, но убрать наглую руку он не в силах. Чонгук каждый раз обезоруживает его своей иногда слишком откровенной лаской. — Да забей, нас не видно, — альфа прекрасно знает, что остальным не до них, да и тем более освещение не такое уж и хорошее, чтобы всматриваться в них двоих. Старший проводит кончиком языка по запаховой железе Кима, наслаждаясь умопомрачительным ароматом чужого лёгкого возбуждения. Чон видит, как млеет его омега и извивается от его рук и губ, наполняясь внутренним теплом и спокойствием, что хорошо влияет на чужое состояние, несмотря на бесконечное смущение. — Я люблю тебя, — признание легко вырывается из омежьих уст, вызывая удовлетворённый рокот у альфы. — Родной, то, что ты делаешь со мной — незаконно, моё сердце сейчас выпрыгнет из груди, — под тоненький писк младшего Чон берёт его руку и прислоняет к своей груди в то место, где громко грохочет сердце, — Я тоже тебя люблю, больше всего на свете, — альфа сцеловывает счастливую улыбку вместе со смущением и загребает младшего в объятия, из которых не хочет его выпускать. За долгими, тягучими поцелуями проходит время, омега по-настоящему расслабляется из-за алкоголя и Чонгука, который подбадривает его своими шуточками. Проявлять истинные чувства в присутствии других уже не кажется чем-то зазорным, когда влюблённая пара кружится в танце. Оба двигаются под энергичную музыку, веселятся и смеются: все эти действия не проходят без тактильного контакта, бесконечных улыбок и тёплых взглядов друг на друга. Ощущать присутствие альфы кажется чем-то нереальным спустя приличное количество времени без физического контакта. Тэхён не может его не касаться, практически виснуть на шее, пока его притягивают за талию к себе. Присутствие других людей теперь не может помешать им миловаться. Ким решил немного отпустить себя, дать волю чувствам и эмоциям. Ведь он любит. По-настоящему любит единственного на свете альфу, заменяющего ему кислород. Наверное, впервые за несколько часов, Ким остаётся в одиночку, пока Чонгук вышел на пару минут покурить с друзьями. Конечно, перед его глазами толпятся многие знакомые, но он с ними особо не разговаривает, не до этого сейчас. Чимина также на горизонте не видно: наверное, он давно занялся охомутанием Юнги. Омега улыбается одним уголком губ, вспоминая, как его друг визжал в подушку, рассказывая ему о том, как Мин ему подмигнул… Интересно, он был таким же, когда только увидел Чона? Хотя Пак бы сказал, что ничего не изменилось. — Где своего ненаглядного потерял? Или уже надоел ему? — как только Тэхён направился за газировкой, его останавливает своим мерзким высказыванием Киель. Парень являлся стервозной омегой, неровно дышащей к Киму. Всё банально просто: Чонгук выбрал не его, вот он и бесится. — Тебя ебать не должно, — Тэ никогда не был мил с теми, кто заведомо хотел облить ядом. Омега прекрасно знал себе цену и не позволял пренебрежительного отношения к себе. — Ох, посмотрите-ка как заговорил, разве ты можешь материться? Папа не наругает? — Киель состроил карикатурное удивлённое выражение лица, даже не стараясь сделать его реалистичным. — Отвали, — Ким не хотел портить себе прекрасную ночь в замечательной компании. Несмотря на раздражение, он хотел промолчать и уйти за лимонадом, только чтобы не видеть бесячую рожу. — Мда… И что только в тебе Чон нашёл, как он вообще может встречаться с таким как ты… — омега надменно смотрел на него и натянуто посмеялся, его поведение говорило само за себя: он хотел свою пассивную агрессию вылить на другого омегу, который, по его мнению, был виноват в том, что выбрали его. — Что сказал? — Тэ разворачивается на пятках и вновь подходит ближе, чтобы посмотреть в глаза наглого омеги, что смог сказануть полную чушь. — Говорю, смотри в оба, чтобы в один прекрасный день не застукать своего парня за изменой, с такими как ты только играются… — Киель немного замялся. Несмотря на показную уверенность, твёрдый взгляд напротив вселял в него лишь неуверенность. Тэхён в ответ искренне рассмеялся, так легко и звонко, обескуражив тем самым задиру. Между ними с Чонгуком слишком много произошло, чтобы так легко говорить о спонтанной измене. Конечно, омеге, который старается надавить на самые больные точки, не понять, что Тэхён никогда не станет сомневаться в своём выборе. Чего стоит одна только поддержка, подаренная альфой, трепетные чувства, которые невозможно не увидеть в чужих глазах и поступках. Наверное, Киелю никогда не понять степень их связи… Но Ким будет любовно хранить все воспоминания со своим альфой в памяти. Сразу вспоминаются самые переломные моменты в его жизни, когда без помощи Чона могла бы произойти роковая ошибка. В тот день омега был на грани, устав от постоянных требований и претензий родителей. Громкая ссора с ними полностью добила его шаткое моральное состояние. Как он оказался в ванной с лезвием в руке и не самыми лучшими мыслями — сам не помнит, да и копаться в этом не хочет. Ему не хотелось ничего. Абсолютно. Пустота и тревога застилали сознание и сподвигли на шаг в никуда. Тогда его притормозил звонок Чона, который никак не прекращал набирать его номер. На душе у альфы было неспокойно, он и сам не знает, что им двигало на тот момент, но безумно благодарен внезапному чувству беспокойства. Слёз тогда было пролито много, а разговоров проведено — тем более. Чонгук собирал его моральное состояние по крупицам, в то время как остальные требовали от него слишком многого. Альфа ещё долго не отступал от него ни на шаг, старался окутать своей любовью и теплом, дать понять, что омега не один, его понимают и ценят. — Хочешь сказать, выбирают таких, как ты? — Тэ хмыкает, поднимает одну бровь и мотает головой, улыбаясь. — Бедный, ты, наверное, ещё не отошёл, когда тебя послали куда подальше? — теперь уже и он наигрывает свои эмоции, не отступая от второго. — Да как ты смеешь, задрот… — омега бы ещё много чего сказал, если бы его не перебили: больную точку Киеля было слишком легко найти, обычно люди пытаются задеть за то, что их самих волнует больше всего. — Закрой свой рот, Киель, твоё счастье, что я омег не бью, но чтобы я в жизни больше такой херни не слышал, — басистый недовольный голос невозможно спутать ни с чьим другим. Чонгук встал за спиной своего омеги, тут же обнимая за талию и прижимая к себе. Киель не смог и рта открыть, прикусив язык. Не нужно ему совать свой нос в чужие отношения, потому как он может очень сильно поплатиться за свой длинный язык. — Пойдем, подышим, — Тэхён попытался разрядить накалившуюся атмосферу. Да и вообще уже хотелось побыть в тишине. Всё-таки с непривычки тяжело вливаться в шумную компанию. Дождавшись положительного ответа альфы, они пошли на задний двор дома, где была размещена уютная беседка с двухместными качелями. В ней было по-особенному уютно ночью, когда звёздное небо расстилалось перед глазами, только какие-то звёзды на небе сравнятся с неповторимыми глазами любимого человека… Пара смотрит друг другу в глаза, не обсуждает произошедшее, так как в этом нет смысла. Тэхён не ревнует его, этот сложный этап прошёл, альфа доказал насколько сильно дорог ему омега. Завистники будут всегда, а они друг у друга одни. Кто из них двоих не выдерживает проникновенный взгляд непонятно: их тянет друг к другу словно магнитом, невозможно находиться наедине, не касаясь любимого человека. Долгожданный поцелуй выходит таким несдержанным, громким и влажным, что скручиваются узлы внизу живота. Чонгук обнимает младшего за спину, проникая под джинсовку рукой, чтобы быть ближе, но грань в виде футболки не переступает. Тэхён же крепко впивается своими немного отросшими ногтями в сильные широкие плечи парня, будто тот может куда-то исчезнуть. Омега тихонько стонет от напора чужого языка, который хозяйничает в его рту. Его альфа умеет целоваться со вкусом, что аж пальцы на ногах поджимаются. — Не хочу тебя вновь отправлять в замок дракона, — Чон целует младшего в лоб, кое-как оторвавшись от его сладких губ. Расставаться с омегой всегда тяжело, особенно если знаешь, что этот период может затянуться. — Я тоже не хочу туда идти… — Ким соприкасается с парнем лбами и тяжело выдыхает. — Может, я останусь у тебя на ночь? — Тэхён кусает губы и волнуется так, будто ему смеют отказать. Просто он так соскучился, что уехать домой ему кажется чем-то неисполнимым. — Спалят ведь, что тебя дома нет, опять запрут, что не подберёшься… — Чон оглаживает гладкую кожу младшего на щеке, хмуро смотря в ответ. Он не хочет, чтобы из-за опрометчивых поступков у омеги были проблемы. Альфа рассчитывал отвезти Кима обратно домой на такси, чтобы никто не заподозрил его пропажи. — Родители так и так узнают, что меня не было дома, — Тэ печально улыбается, ведь залезть обратно в окно незамеченным у него не получится. — В любом случае домашнего ареста мне не избежать, так почему бы не урвать свободные часы, чтобы побыть с тобой, — омега легко чмокает своего альфу в надутые губы от долгого мыслительного процесса. — Я опять тебя подставил, — Чон не подумал, что забираться обратно в свою комнату младшему будет сложно. — Я знал, на что шёл, и ни капли об этом не жалею… Только хочется, чтобы это всё поскорее закончилось, — младший не разделяет чужих душевных метаний, ведь он сегодня был по-настоящему счастлив. — Осталось три месяца до твоего совершеннолетия, совсем чуть-чуть и я приду тебя воровать в последний раз, — альфа моментально переключается на что-то хорошее, вспомнив о дне рождения своего парня. Конечно, даже после наступления совершеннолетия, просто так, без скандалов, омегу не отпустят, но они оба готовы к неприятному периоду в жизни. Чонгук достаточно решительно настроен переместить любимого в свою квартиру, в которой жил уже пару лет. В родительский дом он приезжает часто, чтобы повидаться с теми же родителями и братом. Ну и, конечно же, про вечеринки не забывает. — Тебе совсем не страшно, что я, возможно, буду жить на твоей шее какое-то время? — Тэхён спрашивает с насмешкой, пытаясь немного запугать старшего. Будет действительно тяжело первое время совмещать учёбу в институте с работой. — Пф, нашёл из-за чего париться, будь моя воля, ты бы жил на моей шее всю жизнь, — Чон хорошо зарабатывает, чтобы обеспечить их совместную жизнь. И ему-то ничего не жалко на свою любовь. — Не-е, для меня это слишком… — Тэхён радостно целует любимого в кончик носа. Ему на самом деле не хочется сидеть на чьей-то шее, даже если ему это будет позволено. Он в состоянии обеспечить себя сам, но такая надёжная опора в виде Чона обеспечивает дополнительную поддержку и снимает ненужную тревогу… Как они дошли до старой комнаты Чонгука — сами не помнят. Жаркие нетерпеливые поцелуи заняли все их мысли, пока они интуитивно шли в необходимую комнату. Оба забили на взгляды всё ещё присутствующих поздней ночью людей в доме. Альфа на ощупь закрыл замок комнаты, так и не сумевши оторваться от страстного поцелуя, который так пленил и будоражил. Подхватить Кима под ягодицы ничего не стоит из-за его лёгкости. Чон всегда был недоволен странными нравоучениями его родителей по поводу веса, потому что для него омега будет идеальным в любом весе, а видеть то, как он ограничивает себя во вкусной еде просто невыносимо. Тэ крепко хватается за чужие широкие плечи, тихо пища, когда парень сжимает его ягодицы, начиная с удовольствием вылизывать запаховую железу альфы. Сейчас он стал достаточно открытым в выражении своих желаний, чем в их самую первую близость. Первый раз произошёл буквально несколько месяцев назад. Всё случилось спонтанно, но нежно и чувственно. Никто никого не заставлял, ни к чему не принуждал, альфа всегда спокойно к этому относился, не хотел давить на омегу. Был даже один случай, когда младший, наслушавшись умных омег, которые утверждали, что альфам необходим секс и что с его отсутствием они быстренько убегут к другим, пришёл к Чонгуку с единственной мыслью пойти на этот шаг ради того, чтобы не упустить альфу. Его план увенчался провалом, так как старший почувствовал горьковатый запах волнения в его феромоне и понял, что не всё так просто. После долгого разговора они пришли к выводу, что нужно подождать и сближаться по обоюдному желанию. Чонгук так и вообще рассмеялся с утверждения о том насколько необходим секс альфам, из-за чего приходится некоторым омегам переступать через себя. Тэхёну он этого сделать никогда не позволит… Зато сейчас, когда они переступили через этот барьер, получать ласку не так уж и страшно, как казалось. Чонгук аккуратно опускает на мягкую постель омегу, который довольно урчит в самые губы. Не теряя времени, будучи сильно распалёнными многочисленными поцелуями, старший снимает с Кима футболку, что летит вниз в неизвестном направлении вместе с остальной одеждой. Показываться обнажённым уже не так неловко, как это было раннее, но щёки всё равно предательски розовеют. — Господи, какой же ты шикарный, иногда я завидую самому себе, — Чон не может наглядеться воцарившейся красотой перед его глазами, пока самостоятельно снимает с себя одежду. — Даже не думай закрываться от меня, — альфа легонько раздвигает чужие колени, ни капли не давя на младшего, так как понимает, что ему самому сейчас нелегко. Сколько бы искренних слов не было сказано им о бесконечной красоте младшего, тот всё равно не сможет поверить им до конца, так как многочисленные привитые комплексы уже укоренились в его сознании. Только Чону несложно повторять одни и те же слова помногу раз, ведь они рвутся из него наружу сами по себе. Для него не составит труда стереть язык в порошок, лишь бы младшему было комфортно. — Ты меня смущаешь, — Тэхён закрывает горячие щёки ладонями, с силой зажмуривая веки, внутри тая от нежности своего альфы, который устраивается между его ног, полностью раздевшись, чтобы не тратить лишнее время потом. Хочется ощутить жар чужой кожи, подарить наслаждение, убрать тревогу… — Такой изумительный омега, как ты, не должен смущаться правды, когда-нибудь я добьюсь того, что ты поймёшь свою истинную силу надо мной, — Чон говорит искренне, аккуратно убирая чужие ладони с лица. Расцеловывает зарумянившиеся щёчки младшего, пока тот еле дышит от переизбытка чувств и такой незатейливой ласки. Ким всегда был падок на нежности своего альфы, а тот и никогда не жалел их. Старший несдержанно рокочет, когда кладёт обе ладони на тонкую талию, подушечками больших пальцев очерчивая выступавшие рёбра из-под тонкой кожи. Его мальчик безумно хрупкий и нежный, иногда к нему страшно прикасаться, но Чон относится к нему достаточно бережно, чтобы ненароком не сломать. Тэхён тихонько стонет, прогибаясь в спине, когда узловатые пальцы проходятся по его чувствительной белоснежной коже. Омега достаточно распалён одними откровенными поцелуями, чтобы реагировать на каждое касание. Чон наслаждается чужой открытостью и доверием, желая принести больше удовольствия своему комочку нежности. Прекратив терзать чужие губы откровенным поцелуем, он переходит влажными касаниями губ к мраморной коже на шее. Оба дышат шумно из-за недостатка кислорода, но старший ещё вдобавок вдыхает такой любимый феромон, сосредоточившийся в запаховой железе. Ласковые поцелуи, превращающиеся в небольшие засосы, не заставляют себя долго ждать. — Чонгук! — омега хнычет и зажимает бёдрами бока альфы, тот прекрасно знал насколько чувствительна у младшего шея и умело этим пользовался. — Сделай так ещё, — Ким утыкается лбом в чужое плечо, одной рукой держась за спину парня, а другую вплетает в немного отросшие волосы на затылке, чтобы прижать старшего к своей шее и услышать удовлетворённый рокот, который вызывает неконтролируемые мурашки. Альфа только рад стараться поджимать омегу под себя и не жалеет времени на нежности, которые только наоборот будоражат и заводят. Из-за того, что старший становится буквально прижат к телу Тэхёна, их пронизанные возбуждением члены трутся друг об друга, заставляя вздрагивать и стонать. Чон отстраняется от сладкой шеи младшего, тяжело вздыхая, чтобы унять своё возбуждение. Не теряя ни секунды он мокрыми поцелуями проводит дорожку до груди, лаская затвердевшие соски омеги губами. Первый мазок влажным языком по затвердевшей бусине отдаётся дрожью в чужом теле. Новый несдержанный стон выходит из чужих уст, когда альфа окольцовывает аккуратный член с пульсирующей головкой своей рукой, продолжая уделять внимание соскам, играясь поочерёдно с обеими бусинами. Ким натягивает простынь мёртвой хваткой, чтобы унять ту дрожь в теле, которая приносит за собой наслаждение. Чон не прекращает играться с младшим, иногда оставляя лёгкие укусы на рёбрах, заставляя того выгибаться в спине и хныкать. — Вставай на коленки, солнце, — вновь нависая над запыхавшимся младшим, Чон целует горящую щёчку. — Ты… Хочешь сделать то, о чём я думаю? — Ким большущими глазами смотрит на него снизу вверх, всё ещё стесняясь откровенных ласк. — Если ты говоришь про то, как сильно я хочу вылизать тебя, то да, — альфа совершенно не стесняется своих желаний и подбадривает младшего делать то же самое. — Скажи честно, тебе не противно? — Ким закусывает нижнюю губу, потому как волнуется, ведь они пробовали римминг всего лишь один раз, но ему безумно понравилось. Только бесконечное смущение мешает ему освободиться от мешающих мыслей. — Тэхён, не может быть ничего противного, когда хочешь сделать своему человеку приятно, — альфа не устанет помогать открыться младшему, убирая стереотипы из его головы. Чон помогает ему перевернуться на живот и поджать под себя колени, чтобы удобно устроиться на постели. Старший любовно наминает мягкую кожу на ягодицах, оставляя на ней красные отметины, которые спадают через несколько секунд. Розовый сфинктер Кима давно пульсирует и истекает хорошим количеством природной смазки, что выделялась на протяжении всех ласк. Чонгук большим пальцем аккуратно водит по колечку мышц, заставляя омегу ёрзать от повышенного возбуждения и недостатка внимания. Альфа долго над ним не издевается, прекрасно знает насколько тот распалён, приближает лицо к сфинктеру, слизывая языком новые капельки смазки. Ким громко стонет лишь от одного касания. Чонгук наслаждается вкусом, разводя ягодицы в стороны, чтобы предоставить себе больше пространства. Гладкая кожа старательно вылизывается умелым языком, принося уйму удовольствия и новой порции вкусной смазки. Через время также проникает внутрь тугого кольца, чтобы огладить кончиком языка тёплые мягкие стенки. Тэ давно превратился в лужицу от стараний альфы, пронзительно выкрикивая его имя, когда он слегка затрагивал кончиком языка комочек нервов. — Гук-а, я хочу тебя, пожалуйста, — разбито, но удовлетворённо просил омега, когда в нём свободно размещались три пальца. — Всего бы тебя съел, — чужие молящие просьбы заставили оторваться от сладости со звонким хлюпом. Чон любовно поцеловал младшего в ягодицу напоследок и провёл рукой по своему стоящему члену несколько раз, хрипло выдыхая. Презервативы нашлись легко, ранее оставленные на кровати под подушкой. Пока омега нетерпеливо ёрзал на месте от ожидания, старший быстро натянул защиту. Природной смазки было достаточно, из-за чего дополнительную использовать не было смысла. Чонгук удобно привстал на коленях, чтобы аккуратно и медленно войти в младшего, слыша его пыхтение. — Все в порядке? — хоть омега и был хорошо растянут, но всё равно иной раз убедиться в чужом самочувствии не было лишним. — Да, всё хорошо, можешь двигаться, — Ким закатил глаза, когда в него полностью погрузился член альфы, задевая головкой чувствительный комок нервов. Чон пытался расслабить младшего лёгкими поглаживаниями по спине, а затем и по животу, плавно перетекая руками под Кима. Ему самому необходимо, чтобы омега под ним чувствовал себя комфортно. Альфа рокочет и стискивает зубы от того, насколько хорошо сдавливают горячие мягкие стенки его возбуждённый член. Чонгук толкается в омегу медленно, постепенно увеличивая темп, слушая очаровательные звонкие стоны. Хлёсткие шлепки заполняют пространство комнаты, тихое хлюпанье смазки возбуждает сильнее. Внутри разливается тёплое чувство любви. Проведённое вместе время ощущается поистине волшебным и незабываемым. Чонгук ловко подхватывает хрупкое тело омеги, заставляя стоять на дрожащих коленях и хвататься за свою шею рукой. Ким запрокидывает голову на плечо альфы и громко стонет практически на ухо, когда Чон начинает стимулировать до боли возбуждённый член сомкнутой в кольце рукой, крепко удерживая под рёбрами второй. Альфа жадно дышит его феромоном, продолжая быстро толкаться в тёплое нутро. Тэхён буквально задыхается, когда насыщенный оргазм накрывает его с головой. Дрожь и неконтролируемое желание уйти от стимуляции пронизывает всё тело, но старший не позволяет уйти от умелых рук, продолжая смотреть, как сладко хнычет и содрогается омега в его руках. Сам альфа заканчивает немногим позже, после нескольких толчков в сжимающегося Кима. Ленивые, но бескрайне нежные поцелуи заставляют унять дрожь и успокоиться от ошеломляющего оргазма. Чонгук помогает аккуратно лечь на спину младшему, обтирая фарфоровую кожу найденными в тумбочке влажными салфетками. — Заведем собаку, когда будем жить вместе? — Тэхён кончиком указательного пальца выводит узоры на голом торсе своего парня, удобно уместившись у него под боком. Он давно хотел завести маленького пёсика, но родители были против этой затеи. — Хорошая идея, кому-то же нужно разбавлять наши серые будни, — Чон дарит лёгкие поцелуи в белоснежную макушку. — Гук-а, я тебя люблю! — воодушевляется младший и со всеми накопленными внутри чувствами целует парня в губы. — И нашу собачку уже тоже люблю! — оба беззвучно смеются. Они наслаждаются последними часами совместного времяпрепровождения, ведь прекрасно знают, чем обернётся завтрашний день, когда омегу с криками и недовольствами закроют в доме на некоторое время. Но всё изменится. Чонгук обязательно сделает всё, чтобы исправить ситуацию и жить со своим омегой вместе…