Мой мир - Феликс

Ночь окутала мастерскую, но мягкий свет лампы прорезал полумрак, отбрасывая чёткие, вытянутые тени на стены — словно ожившие образы с полотен. Феликс сидел у окна, глядя на луну, что висела над горизонтом. Её холодное свечение казалось ему чем-то недосягаемым, напоминанием о собственной призрачности. Он чувствовал себя хрупким, словно мог раствориться в пустоте. Хёнджин наблюдал за ним из угла комнаты, ощущая тревогу. С того утра, когда Феликс выронил кисть и с ужасом осознал свою эфемерность, его состояние казалось ещё более шатким. Поцелуй, который произошёл между ними, казался чем-то большим, чем просто прикосновение губ. Он согрел Феликса, но смог ли он удержать его в этом мире? Или это было лишь временное утешение? — О чём ты думаешь? — тихо спросил Хёнджин, подходя ближе. Феликс не обернулся сразу. Он лишь слегка покачал головой, продолжая разглядывать ночное небо. — Я всё ещё чувствую это тепло, — признался он, чуть сжав пальцы на подоконнике. — Но… мне кажется, что оно может угаснуть. Как пламя свечи, если его не подпитывать. Хёнджин сел рядом, его плечо мягко коснулось плеча Феликса. Тепло его тела, близость, дыхание, всё это было ощутимо, реально. Хёнджин накрыл руку Феликса своей, переплетая их пальцы. Феликс вздрогнул, но не отстранился. — Тогда мы будем разжигать его снова и снова, сколько бы раз это ни потребовалось, — голос Хёнджина звучал твёрдо, но в нём сквозила мягкость. — Мы найдём способ, Феликс. Я обещаю. Феликс слабо улыбнулся, но в его глазах всё ещё теплился страх. Он повернулся к Хёнджину, его взгляд был настойчивым, будто он искал в нём подтверждение своей реальности. — А если… если я — всего лишь твоя иллюзия? — голос Феликса задрожал, и он прикусил губу, словно боялся собственных слов. — Если я живу, только пока ты веришь в меня? А что, если однажды ты проснёшься, и… меня просто не будет? Не потому, что я ушёл. А потому что ты меня забыл. Хёнджин напрягся, холодок пробежал по спине. Его пальцы сжались в кулак — неосознанная попытка удержать что-то, что он мог потерять навсегда. Мысль о том, что Феликс мог быть лишь порождением его собственного разума, его собственной мечты, была мучительной. — Это не так, — твёрдо сказал он. — Ты живёшь. Ты говоришь, чувствуешь, сомневаешься. Разве иллюзия может испытывать страх? Разве иллюзия может бороться за своё существование? Феликс молчал. Он опустил голову, его волосы упали на лоб, скрывая выражение его глаз. В этот момент Хёнджин заметил кое-что странное. Тень Феликса на стене… дрогнула. Она стала размываться, как чернила на влажной бумаге, словно её что-то тревожило. Сердце Хёнджина сжалось. — Феликс… — он осторожно дотронулся до его руки. — Посмотри на свою тень. Феликс медленно поднял взгляд и вздрогнул. Его тень действительно становилась неустойчивой. Она дрожала, будто отражение на воде, готовое исчезнуть от малейшего движения. Паника вспыхнула в его глазах. — Нет… — он резко вцепился в руку Хёнджина. — Я не хочу исчезнуть! Хёнджин… Хёнджин быстро прижал его к себе, его руки крепко обвили хрупкое тело Феликса. Он провёл рукой по его спине, ощущая, как тот дрожал. — Спокойно. Я здесь. Я не отпущу тебя. Феликс затаил дыхание, прислушиваясь к его сердцебиению. Он прижался ближе, зарывшись лицом в шею Хёнджина. Его губы чуть коснулись чувствительной кожи на его ключице, оставляя едва уловимый след тепла. Хёнджин вздрогнул от этого прикосновения, его пальцы сильнее сжались на спине Феликса, притягивая его ближе. — Я хочу остаться, — прошептал Феликс, его дыхание ласкало кожу. Хёнджин скользнул рукой по его спине, очерчивая каждый изгиб. Его пальцы замерли на талии Феликса, ощущая хрупкость его тела, но в то же время — его решимость остаться здесь, с ним. Феликс не отстранялся, наоборот — он жадно впитывал каждое прикосновение, словно пытаясь закрепить свою реальность в этом мире. — Ты останешься, — выдохнул Хёнджин. Феликс медленно поднял голову, их взгляды встретились. В его глазах вспыхнуло отчаянное желание — ощутить себя настоящим, почувствовать этот мир не только разумом, но кожей, дыханием, теплом прикосновения. Он осторожно провёл пальцами по щеке Хёнджина, затем ниже, к ключице, будто пытаясь запомнить каждое прикосновение. — Держи меня крепче, — тихо попросил он. Хёнджин не замедлил исполнить просьбу. Он склонился ближе, и их губы встретились в поцелуе — глубже и настойчивее, чем прежде. Феликс приоткрыл губы, впуская его и поддаваясь чувству, захлестнувшему его с головой. Он провёл руками по спине Хёнджина, притягивая его ближе. Поцелуй углубился — мягкий, но настойчивый. В нём не было поспешности — лишь медленное, вдумчивое изучение друг друга. Феликс почувствовал, как тёплые ладони Хёнджина скользнули вверх по его спине и задержались у талии. Он вздрогнул, его тело на мгновение напряглось, будто в нём боролись сомнения. Но затем пальцы Хёнджина легко прошлись по его позвоночнику — нежное, но уверенное прикосновение. Феликс затаил дыхание, но вскоре сдался этому ощущению, впитывая его и позволяя себе раствориться в тепле этих рук. Когда они отстранились, дыхание Феликса сбилось, а губы припухли от поцелуев. Он провёл пальцами по ним, будто проверяя, не утратили ли они чувствительность. — Я… Я действительно чувствую это, — прошептал он. Хёнджин наклонился ближе, его губы оставили лёгкий поцелуй у виска Феликса, а пальцы крепче сжали его талию, будто подтверждая реальность происходящего. — Ты реален, — прошептал он. — И я не позволю тебе забыть об этом. Феликс прикрыл глаза, доверяя этим словам, их теплу. Лампа в углу вспыхнула и погасла, будто не выдержав напряжения. На мгновение комната погрузилась во тьму, оставляя только их дыхание, тепло тел… и дрожь, пробежавшую по полу, словно тень искала путь назад.