Когда свечи гаснут

Бестс не мог забыть книгу. Он пытался себя убедить, что это был просто сон, что его разум сыграл с ним злую шутку в темноте часовни. Но чем больше он об этом думал, тем яснее становилось одно — что-то в этом месте, в этой книге, было не так. Она исчезла, но ощущение её присутствия осталось. После того как Рауль ушёл, священник провёл в часовне ещё несколько минут, тщетно пытаясь понять, что именно произошло. Он снова и снова проверял все углы, но книги не было. Только свечи горели, как и раньше. Ночь была глубокой, и на дворе уже совсем стемнело, но Бестс не мог уйти. Он чувствовал, как его рука невольно тянется к своему карману, где он держал тот странный документ, который раньше никогда не встречал. "В полночь. Один. В часовне." Эти слова теперь казались не просто подсказкой, а вызовом. Он стиснул бумагу в руке, решив, что возвращаться в свой кабинет и продолжать жить по старым, привычным правилам больше не получится. Он уже сделал шаг. Тем временем, Уэнделл и Уайлд наблюдали за происходящим из темноты, их тени тянулись длинными линиями по ночному небу. Они знали, что священник не сможет устоять. — Готов? — Уайлд покосился на брата. — Он уже почти у цели, — ответил Уэнделл, его голос был тих, но полон уверенности. — Всё, что ему нужно, это последний толчок. В это время Бестс снова оказался перед дверями часовни. Он колебался лишь мгновение, затем решительно открыл дверь и вошёл внутрь. Внутри было так же темно и тихо, как в тот момент, когда он пришёл сюда в первый раз. Но теперь что-то изменилось. Свечи горели ярче, их свет был почти живым. И вот он снова увидел её — книгу, лежащую на алтаре. Её переплёт был всё тот же, а символ на нём казался ещё более знакомым. Бестс подошёл к ней, сердце колотилось в груди. Когда его пальцы коснулись страницы, воздух вокруг стал плотным, как в преддверии грозы. Вдруг в часовне раздался смех, тянущийся и зловещий, будто всё это время он слышал его вдалеке, но теперь он стал реальным. Бестс резко обернулся. — Кто?! — его голос звучал отчаянно. Из темноты медленно вышел Уэнделл, его глаза светились тусклым демоническим светом. — Ты всё ещё сомневаешься, святой отец? — его голос был как шёпот, но Бестс почувствовал, как от него веет тяжёлым, незримым давлением. Бестс шагнул назад, ощущая, как его спина упирается в холодную стену часовни. — Ты... ты пришёл… забрать мою душу? Уэнделл усмехнулся, пройдя немного ближе. — Нет, — он покачал головой. — Ты сам её мне отдашь, если захочешь. Ты же уже сделал выбор, не так ли? Слова Уэнделла звучали так уверенно, что Бестс почувствовал, как его тело снова наполнилось напряжением. — Я не... Я не могу... — Бестс попытался отступить, но его ноги словно приросли к полу. Он знал, что Уэнделл прав. Он уже сделал свой выбор. — Ты хотел понять, как это работает, не так ли? — продолжил Уэнделл. — Я дам тебе ответ, святой отец. Но ты должен быть готов. Всё в часовой комнате становилось всё ярче, и Бестс понял: он уже зашёл слишком далеко, чтобы отступить. Время казалось замедленным. Бестс стоял, чувствуя, как его сердце стучит в груди, и каждый его вдох был тяжёлым, как камень. Он понимал, что всё, что происходило с ним в последнее время, не было случайностью. Всё это было подготовкой, шагами к тому, чтобы он оказался здесь, в этой самой минуте, перед этим выбором. Уэнделл продолжал медленно двигаться к нему, его глаза неотрывно следили за каждым движением священника. Бестс ощущал, как его тело напрягается, как его разум начинает искать выход, но все пути казались закрытыми. Он уже знал, что не сможет убежать от этого искушения. Он уже слишком далеко зашёл. — Ты не можешь просто взять и отказаться, святой отец, — мягко сказал Уэнделл, почти обманывая своим тоном, но в глазах горела уверенность, что всё давно решено. — Ты это уже выбрал. Теперь мы только оформим это. Бестс открыл рот, но не мог произнести ни слова. Он чувствовал, как его воля ослабевает. Эта книга на алтаре, этот символ… Он знал его. В его памяти всплыли отголоски давно забытых учений, но теперь они не казались такими правильными. Всё, чему он учил своих прихожан, казалось мелочью, не имеющей значения по сравнению с тем, что он ощущал сейчас. — Подпишись, — сказал Уэнделл, протягивая к нему кусок бумаги, на котором ещё недавно был тот самый контракт. — И ты получишь всё, чего хочешь. Ответы, знания. То, что ты искал всю свою жизнь. Бестс взглянул на бумагу, на символ, который теперь казался настолько знакомым и устрашающим, что его пальцы задрожали. Он не знал, как долго он стоял так, но в его голове было лишь одно: что-то вело его сюда, и это было сильнее его страха. — Ты… Ты не хочешь это сделать, — прошептал он, ощущая внутреннюю борьбу. — Я знаю… но мне нужно узнать. Я не могу жить с этим сомнением. Уэнделл улыбнулся, как бы прощая его слабость. — Именно, — тихо произнёс он. — И ты знаешь, что ты не сможешь жить с этим вопросом в своём сердце. Ты же сам это понимаешь. В этот момент Бестс почувствовал, как его рука сама тянется к контракту, как его пальцы сжимаются, готовые подписать. Всё его тело кричало от сомнений, но голос Уэнделла продолжал звучать в его голове. "Это путь познания. Это твоя судьба." Бестс уже почти поставил подпись, но в этот момент дверь часовни резко открылась. Всё вокруг застыло, и в проёме двери появился чёрный ворон. Он не мог поверить своим глазам. Он никогда не видел ничего подобного раньше. Ворон скользнул по воздуху, словно он был чем-то большим, чем просто птица. С ним был какой-то новый, странный смысл, что-то могущественное, но холодное. Ветер вокруг усилился, и Бестс почувствовал, как его тело напряглось. Уэнделл не двинулся. Он просто стоял, и в его глазах читалась неуверенность, что-то неожиданное происходило, и даже он не ожидал этого. — Это что ещё за…? — пробормотал Уэнделл, но Бестс уже не мог остановиться. Его взгляд снова встретился с контрактом. У него был только один шанс. Его рука снова потянулась к бумаге, и он почувствовал, как что-то внутри его сердца разрывается. "Если ты подпишешь, ты потеряешь себя. Но если не подпишешь, ты потеряешь всё." Скорее интуитивно, чем осознанно, священник оторвал глаза от контракта. Он знал, что не может подписать его. Это был момент истины, и он вдруг понял, что ни один ответ, ни одно знание не стоит его души. — Нет, — прошептал он, отступив назад. — Я не могу. Уэнделл смотрел на него, словно не веря своим глазам. Это было неожиданно, и в его выражении лица что-то изменилось. Бестс чувствовал, как какая-то невидимая сила, что держала его в этом месте, начала ослабевать. В этот момент он понял, что смог победить искушение. Но эта победа не пришла легко, и её цена была высока. Всё вокруг изменилось. Свечи в часовне затухли, воздух стал легче, и неведомая сила, которая наполняла это место, исчезла. Бестс стоял, тяжело дыша, понимая, что этот момент — начало чего-то нового. Он не знал, как будет дальше, но он знал, что сделал правильный выбор. На холодной плитке лежал листок, где Бестс должен был поставить свою подпись, священник взял этот Огрызок бумаги и спрятал в карман уйдя из часовни, его колени как и руки тряслись от страха.