Когда свечи гаснут

Отец Бестс чувствовал, что с каждым днём его мысли становятся всё более беспокойными. В присутствии Уэнделла он ловил себя на странном ощущении: то ли напряжённости, то ли ожидания чего-то неизбежного. Демон почти не предпринимал активных шагов — лишь бросал случайные взгляды, улыбался так, что у священника закрадывались мысли о чём-то неведомом. Именно это и было самым пугающим. Сегодня он снова оказался в часовне, надеясь, что молитва поможет прояснить разум. Он зажёг свечи и опустился на колени перед алтарём, стиснув пальцы в замке. — Ты даже не веришь в то, что говоришь. Голос раздался так близко, что Бестс резко обернулся. Уэнделл стоял в полумраке, прислонившись к колонне. Его глаза сверкнули в отблесках свечей, а на губах играла хитрая улыбка. — Ты выглядишь таким сосредоточенным, таким… отчаянным. Бестс шумно выдохнул, не поддаваясь на провокацию. — Уходи. — Зачем? Мне нравится здесь. — Уэнделл медленно подошёл ближе, обходя алтарь. — А тебе нравится, когда я рядом, не так ли? Священник сжал кулаки. — Ты слишком высокого мнения о себе. — О, это не мнение, а наблюдение, — мягко усмехнулся демон, опускаясь на одну из скамеек. — Видишь ли, отец, я умею чувствовать такие вещи. Вижу, как ты смотришь на меня, как избегал своего отражения в зеркале после нашей последней встречи. Бестс сжал зубы. — Я не… — Не думаешь обо мне? Не ощущаешь этой… странной тяги? Он наклонился вперёд, опираясь локтями на колени, и заглянул Бестсу прямо в глаза. — Ты не хочешь этого признавать, но уже зависим от меня. Бестс резко встал. — Ты ошибаешься. Но голос дрогнул. Уэнделл довольно усмехнулся. — Да? Тогда докажи. Он медленно встал со скамьи и сделал шаг к Бестсу, сокращая расстояние между ними. — Докажи, что я не прав. Смотри мне в глаза и скажи, что не думаешь обо мне, что я для тебя — просто демон, ничем не отличающийся от других. Бестс открыл рот, но слова не шли. Уэнделл смотрел на него с явным вызовом, и в его взгляде была не просто насмешка — там была уверенность. Потому что Бестс не мог сказать этого. Не мог солгать, не мог отвернуться. — Вот и всё, — тихо прошептал Уэнделл. — Ты мой, отец. Просто ещё не готов это принять. Он легко коснулся рукава его рясы, едва ощутимо, но этого хватило, чтобы Бестс судорожно вдохнул. Уэнделл довольно улыбнулся и отошёл, оставляя священника одного в затихающей часовне. И только когда его шаги растворились в ночи, Бестс осознал, что его руки дрожат. Бестс остался стоять в часовне, напряжённо вглядываясь в алтарь. Воздух всё ещё хранил слабый запах серы — лёгкий, почти неощутимый, но он знал, что это не его воображение. Сердце всё никак не приходило в норму. Он провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. Почему это его так задело? Почему он позволил демону так близко подойти к его мыслям? "Ты мой, отец." Его передёрнуло. — Нет, — выдохнул он в пустоту, сжав кулаки. Но разве он был уверен? Уэнделл стоял в тени школы, наблюдая за тёмными окнами часовни. Он чувствовал в воздухе напряжение — оно всё ещё висело вокруг, как незавершённая мелодия. — Ты перегибаешь, — пробормотал Уайлд, появляясь рядом. — Нет, — хищно улыбнулся Уэнделл. — Я просто даю ему выбор. Уайлд фыркнул. — Выбор? Скорее, толкаешь его в угол. Уэнделл повернулся к брату, прищурившись. — А ты разве не хочешь посмотреть, что будет дальше? Уайлд покачал головой. — Я не против веселья, но ты не замечаешь, что сам начинаешь на нём зацикливаться? Уэнделл усмехнулся, но не ответил. Он снова взглянул на часовню. Бестс обязательно вернётся к нему. Просто вопрос времени.