«Бесплатный» аукцион
21 февраля 2025 г., 18:13
— Нет, это черт знает что такое, черт, черт, черт!
— Ты сейчас невольно сказал правду, — заговорила она, — черт знает, что такое, и черт, поверь мне, все устроит!
— М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»
Воланд не мог сдержать ухмылки — довольной и одновременно злорадной. Внутренности пускались в пляс, как черти в аду, стоило ему подумать о том, что уже совсем скоро его скучная жизнь станет на капельку крови веселее благодаря наилюбимейшему развлечению дьявола — концерту, устраиваемому людьми, к которому он практически не прикладывал никаких усилий. Стоило собрать их вместе — и представление непременно начиналось. Зелено-карие глаза загорелись огнем, скорее даже, настоящим адским пламенем. В одной радужке оно выглядело вполне безобидно, в другой — смертельно, словно только заглянешь в нее — и тотчас сгоришь заживо. Чернее пепла зрачки обводили довольно противоречивую надпись —«Бесплатный аукцион профессора Воланда», — и казалось, что в них разгорался нешуточный пожар, как только хозяин дочитывал последнее слово и раз за разом возвращался к первому, не в силах оторваться от трепещущего душу текста. Закрапал мелкий дождь, стремительно перерастающий в барабанящий по крышам ливень. На отремонтированном асфальте, в отличие от прошлого века, быстро собирались бесформенные лужи. Подвергшиеся участи намокнуть и заболеть люди натягивали капюшоны, раскрывали зонты и спешили скрыться от небесной злости под ближайшим навесом. Намокало все, кроме дьявола и свиты. Напоследок лукаво улыбнувшись своим мыслям, Воланд зашагал прочь. Трость, поспевая за владельцем, нарушала покой резко опустевшей улицы: ее стук отскакивал от зданий и наверняка звучал эхом даже за МКАДом. Пушистая пухлая лапа тут же приклеила очередную афишу на забор. На противоположном ограждении движением на первый взгляд человеческой руки параллельно появилось точно такое же объявление. Брошюра за брошюрой, бумажка за бумажкой — так продолжалось до тех пор, пока не закончилась ограда. В переулке раздался громкий пугающий смех Коровьева, от которого стыла кровь. Свита тотчас дала друг другу «пять» и спешно направилась за господином. С недавних объявлений стекала краска, образуя темные разводы на заборе и обезличивая бумагу. Только афиша об аукционе Воланда оставалась нетронутой, будто была напечатана водостойкими чернилами и потусторонние силы не имели к этому никакого отношения...***
Помещение со скоростью света наполнялось людьми. Разных возрастов: детьми и молодежью, взрослыми и стариками. Разных профессий: водителями и юристами, кассирами и блогерами, безработными и занимающими высокую должность. Разных достатков: ниже среднего и выше среднего, богатыми и бедными. Разных целей: наблюдения и наживы, избегания скукоты и интереса. Они все были разными, однако аукцион определенно привлек внимание всех них. Близилось начало. Фагот, прислонившись к занавесу и глядя в щель на входящих посетителей адского концерта, чуть не подпрыгивал от нетерпения. Зал сквозил хаосом: люди толкались, пока словесно дрались за места в первом ряду и вступали в бессмысленные споры. Гул усиливался с каждой секундой. — И мне дай посмотреть! — Бегемот протиснулся между кулисами и Коровьевым, назло ударив того хвостом по ноге. — Можно поаккуратнее! — с негодованием воскликнул Фагот. — Нельзя, — буркнул кот, и Коровьев закатил глаза, уступая «священному животному» самое выгодное для зрелищ пространство. Сзади возник Воланд. Свита мгновенно обернулась на размеренные тихие шаги, неразличимые человеческим слухом, но распознаваемые силой демонов. Фагот присвистнул. Черный, темнее глубокой ночи, костюм сидел на нем как влитой, как будто дьявол родился в нем много столетий назад. Нагрудный карман украшала серебряная брошь в виде буквы «W». На лице — стальной взгляд и привычная легкая полуулыбка. — Мессир, вы сегодня великолепны! — промурчал Бегемот, встав на задние лапы. Коровьев, натянув на лицо нервную усмешку, шлепнул друга по уху. — Мессир, вы, как всегда, великолепны! — исправился кот, поглаживая ушибленное и потерявшее былую неприкосновенность ухо. Фагот быстро-быстро закивал, поддерживая товарища, словно если он не сделает этого, то сию же секунду лишится головы, как надоедливый ведущий на знаменитом сеансе черной магии почти сто лет назад. В мыслях Воланда, само собой, не шло об этом даже речи. Он смотрел на закрытый бордовый занавес, ощущая колющее в скрытых кожаными перчатками и перстнями пальцах предвкушение. Дьявол давно не испытывал подобного. Бессмертный дьявол давно не чувствовал себя настолько живым. — Начинаем. — Воланд положил начало аукциону и прошел к стоящему посередине сцены трону-креслу. Коровьев истерически рассмеялся и захлопал в ладоши, почти в вприпрыжку направившись к рычагу управления кулисами на ближайшей стене. Бегемот издал одобрительное протяжное «мяу» и вмиг оказался сидящим подле господина. Дьявол по привычке закинул ногу на ногу и не снимал с тонких губ вежливую улыбку. Яркий занавес разъехался в стороны. В зале раздались аплодисменты. Свет погас, только сцена освещалась слабой лампой. Концерт начался. — Дамы и господа, добро пожаловать на аукцион именитого профессора Воланда! — громогласно объявил Фагот, взмахнув руками и немного отойдя в сторону. Рукоплескания повторно сотрясли воздух, но уже с удвоенной силой. Воланд почтительно кивнул, удерживая добродушное выражение лица. Бегемот, закончив облизывать лапы, юркнул в зал и начал доверчиво тереться о ноги людей, приветливо мяукать и порождать умилительные вздохи, а затем — борьбу за возможность подержать себя на руках и погладить. — Благодушный профессор Воланд, заработав целое состояние на грандиозном открытии, которое совсем скоро потрясет весь мир, принял решение сделать счастливыми именно вас, ведь свое счастье он уже обрел, помогая науке гениальным изобретением! — торжественно заявил Коровьев, и лица сидящих моментально приобрели заинтересованность. — Мы знаем, чего хотите вы! В программе нашего аукциона! — он показательно раскрыл длинный список, — Iphone 16, коллекция одежды Louis Vuitton, несколько миллионов подписчиков в социальных сетях и главные призы — барабанная дробь! — Porshe последнего поколения и квартира в Москва-Сити! Зал охнул. За окном сработала сигнализация на новом, блестящем на выглянувшем солнце автомобиле, украшенном большим красным бантом. Все встали с мест, как завороженные разглядывая машину. Начались возбужденные перешептывания. Фагот, кашлянув, потряс картой от квартиры в престижном районе. Внимание толпы вмиг переместилось на тонкий пластик — и ее глаза разом приобрели лихорадочный блеск. Воланд прищурился, сосредоточенно настукивая на набалдашнике трости равномерный ритм, совпадающий с течением секунд, и не переставал глядеть на мигом осчастливившихся людей — еще пару минут назад их окутывали мрак и тоска, от которых теперь не осталось и малейшего следа, не говоря уже о шлейфе. — Да-да, товарищи, вы не ослышались! — доброжелательный голос Коровьева утихомирил взбудораженных гостей, и они наконец присели. — А счастливчиков, которые заберут призы с собой, уедут на них или уже сегодня будут ночевать в них, мы определим прямо сейчас! Люди окончательно замолкли. В помещении повисла полная надежд тишина. Бегемот забрался на сцену и с обыденной грациозностью отошел в дальний угол. — Один! — с широкой улыбкой прокричал Фагот. Кот собрался и, слегка присев, напряг лапы. Пальцы Воланда слишком шумно в образовавшемся покое опустились на трость. — Два-а-а! — ехидно протянул ведущий. Бегемот набрал скорость, устремляясь прямо к привязанной к колонне веревке. Разноцветные глаза дьявола не моргая следили за реакцией притихшего населения. — Три! Когти кота беспрепятственно порвали тонкий канат — края разрезанной на две половины сети на потолке разошлись в разные стороны, позволив «прогреметь» салюту из маленьких кусочков бумаги. Все они были пустыми, за исключением пяти из них, содержащих заветные слова, которые, как молитва противнику Воланда, неизбежно гремели в голове каждого из присутствующих. Белые отрезки сыпались с неба, как снег. Люди подпрыгивали, вставали на стулья грязной уличной обувью, толкались. Безрезультативно попытавшие удачу с диким взглядом оглядывались, примечали радость на лицах других и устремлялись к ним. Начинались драки. Летали кулаки, расцветали синяки, появлялись царапины. В воздухе витали зависть, гнев, жестокость. Безумные крики отскакивали от стен, нарастали, перебивали другие звуки. Кого-то безжалостно затоптали. Богатые и бедные, дети и старики, скептики и энтузиасты — все сошлись в чудовищной потасовке. Воланд с насмешливой ухмылкой наблюдал за происходящим. Зелено-карие радужки полыхали, словно упавшая на пол спичка, которая бегло поглощала деревянный дом. В груди застрял холодный смех, однако дьявол не торопился давать ему выход, предпочитая оставаться молчаливым наблюдателем. В наблюдатели записалась и преданная свита. Бегемот туда-сюда бегал по краю сцены и вставал на задние лапы в попытке уловить самое интересное. Коровьев, звонко и визгливо смеясь, поспевал за котом и не забывал приговаривать: — Уф, как больно! — Господин, вы не ушиблись? Ничего страшного! Ради квартиры можно потерпеть! — Да! Давай! Забери у него эту чертову бумажку! Он не достоин этого! Любимый Воландом цирк был в самом разгаре. Дьявол не знал, плакать или смеяться от того, что видел собственными глазами. Он знал одно: Они ни черта не изменились. Но нет. Пара дерущихся мужчин снесла несколько стульев и упала на пол, продолжая доводить до смерти друг друга, и показалась небольшая группа, с ужасом смотрящая на ставших дикими сограждан. — Да прекратите вы! Животные! — прокричал кто-то из них и, разумеется, остался неуслышанным. Воланд приподнял брови и едва заметно одобрительно кивнул. Значит, не все потеряно. Пребывающие в здравом рассудке спешно покинули помещение, и теперь он и свита имели дело исключительно с примеряющими на себя роль диких зверей обывателями земли. Надежда, появившаяся с обнаружением адекватных людей, угасла. Нужно было прекращать бойню и переходить к самому занимательному. Дьявольская трость оглушительно соприкоснулась со сценой. Доходящий до всех уголков зала и, вероятно, Москвы грохот не проник в подернутые поволокой ярости разумы. Фагот прикрикнул: — Все-все, граждане! Время! Выходит время! Пожалуйста, присаживайтесь на свои места! Просим обладателей призов явиться на сцену! Коровьев еще не раз повторил просьбу, и посетители вскоре успокоились. В мятой одежде, с синяками и даже кровью, с запутанными волосами и неутихающими эмоциями в глазах — они напоминали Воланду настоящий цирк, как будто только-только закончилось очередное выступление и работники, взбалмошные и уставшие, предстали перед начальником. Дьявол действительно был начальником. Начальником их судеб. На сцену в трагической тишине, лишенной оваций, поднялась пятерка счастливчиков. Таковыми считали себя только они. Зал исподлобья посматривал на них, некоторые не забывали кидаться едкими замечаниями, а кто-то и вовсе покинул помещение, показательно хлопнув дверью. — Искренне поздравляем вас с победой! Сегодня удача явно оказалась на вашей стороне! — Коровьев судорожно пожал каждому руку, проходя вдоль неровной линии и не забывая притворно улыбаться. — Но все не так просто. Есть одно ма-а-а-ленькое условие!.. — пропищал он. — Вам нужно отдать что-то взамен. Нематериальное. Нам не нужны деньги, вещи и прочее. Мы хотим услышать то, чем вы дорожите и что готовы променять на ценные подарки, или то, чем вовсе не дорожите... Фагот медленно постукивал пальцами друг о друга, сощурив веки и поочередно оглядывая каждого. Люди задумались и поникли. Воланд, казалось, и вовсе не дышал, прожигая суровым взором их спины. Кот устроился на коленях господина, с хитрым прищуром изучая «избранных». — Забирайте мою должность! Зачем она мне, если теперь есть квартира в Москва-Сити! — хвастливо рассмеялась одетая в деловой костюм женщина, однако никто не поддержал ее настрой. В гробовой тишине зала раздался телефонный звонок. Обладательница престижного жилья, нахмурившись, потянулась в карман пиджака и немедля ответила на звонок от начальства. На горящем победой лице появились складки, глаза остекленели. — Меня уволили... — неверяще прошептала она, отнимая смартфон от уха. — Какое кошмарное совпадение!.. — наигранно ужаснулся Коровьев. Уголок тонких губ Воланда дернулся в усмешке, сидящий на нем Бегемот хмыкнул. — Ну ничего, зато у вас теперь есть квартира! — продолжил Фагот и выпроводил даму со сцены, всучив в трясущиеся пальцы карточку от двери. — Продолжим! — Да я хоть душу дьяволу продам за Porsche! — скрипучим ироничным голосом поведал мужчина, и по рядам прошлись смешки. Воланд наклонил голову на бок, прожигая леденящим душу взглядом затылок смельчака. Ухмылка вновь просилась на его лицо. Коровьев, хватаясь за живот, пронзительно расхохотался, а затем резко стал темнее тучи. — Гражданин, будьте осторожнее в выражениях, а то вдруг сзади вас сидит дьявол?.. — с примесью страха шепнул Фагот, однако все услышали сказанное. Гражданин неуверенно повернулся, и их глаза столкнулись. Воланд услышал запредельно быстрое биение сердце бедолаги. У него на лбу аж появилась блестящая в свете испарина. — Шутка! — протянул Коровьев, и его дребезжащий смех вновь разнесся по помещению. — Шутка! Шутка! Шутка! На малую долю секунды демон вопросительно посмотрел на дьявола, который еле заметно повел головой. Ему не нужна такая жалкая продажная душа. — Дальше! — заявил Фагот, подошел к молодому человеку и заглянул в его бумажку. Там значились миллионы подписчиков. Тот еще некоторое время созерцал противоположную стену — то ли задумавшись, то ли принимая решение. Молодежная одежда, в сумке — камеры, в блокноте — идеи для видео. Однозначно блогер. Коровьев в ожидании уставился на него, как и все присутствующие… как и Воланд… — Единственное нематериальное, что у меня есть, это любовь. Любовь к жене, детям, родителям. И эти миллионы не достойны того, чтобы я потерял главное в своей жизни, — проговорил молодой человек ровным голосом, без запинок, с полной убежденностью в своих словах и, кинув быстрый взор на ведущего, спустился со сцены и вознамерился скрыться из виду. Дьявол повернул подбородок, заинтересованно глядя в удаляющуюся спину человека. Все-таки все еще не до конца потеряно. — Смело, однако! Браво! — удивившись, Фагот захлопал в ладоши, и публика подхватила его поддержку. Когда он с явным предвкушением в чертах лица подошел к следующей девушке, она смело взглянула на него и, выступив вперед, с бесстрашной улыбкой объявила: — Ради новой коллекции Louis Vuitton мне не жалко даже жизни! Обзор тотчас перекрыла темная пелена. Воздух перестал поступать в легкие. Слышимый для демонов стук сердца замедлился и вовсе прекратился. Послышался грохот. Храбрая девушка замертво упала на сцену, прямо перед ногами обыкновенно невозмутимого Воланда. Он холодно заглянул в стеклянные глаза и как ни в чем не бывало поднял сверлящий взгляд на оторопевшую толпу. Некоторые в ужасе повскакивали с мест. Кто-то, собрав вещи, побежал на выход. Иные, не находя слов, шокированно глядели на бездыханное тело только что полной сил и энергии девушки. Снова поднялся невообразимый шум. Последний счастливчик, задрожав от страха, когда бесстрастный Коровьев обратил на него внимание, не жалея ног спрыгнул с возвышения и устремился к дверям. Воланд поднялся с места. Черная трость ударила по полу так, что даже задрожал пол. Люди притихли, настороженно наблюдая за происходящим, готовые в любой момент сорваться с места и обезопасить себя от крайне странного профессора и его помощников. Фагот с плутоватой усмешкой подошел к господину. Бегемот встал рядом на задние лапы. — Ничто и никогда не достается просто так. Особенно что-то ценное. Хотя какая в этом ценность?.. — голос дьявола сродни стали, словно неживые глаза неспешно оглядывали каждого. — Люди как люди... Падки на даровщину и зверинство. Ничего не меняется в вас. Стоило Воланду договорить, как за окном, издав прощальный вой, испарился автомобиль, а из рук женщины пропала заветная карточка от квартиры. Дьявол вперился подстрекающим взором в ее ошеломленное и наполняющееся недовольством лицо, как будто с трепетом ждал того, когда она наконец заговорит. — Я буду жаловаться! — прорычала женщина, гневно топнув ногой. — Кому? — издал смешок Воланд и сию же секунду вместе со свитой растворился в спертом воздухе, пропитанным негодованием, возмущением и животной боязнью. Оранжевый, напоминающий огонь закат освещал небо. Последние лучи солнца прятались за высотками, отражались в панорамных окнах и готовились ко сну. Огонь дотлевал и в зрачках дьявола. В них сверкало непоколебимое разочарование. Он понимал: даже со временем люди не меняются; изменилась столица — стала чистой, современной и богатой — но ее жители оставались прежними. Ничего в них не говорило о течении времени, и Воланд изредка ловил себя на мысли, что проведенный им сеанс черной магии в тридцатые годы произошел всего лишь вчера. — Что скажете, Мессир? — Коровьев вырвал господина из меланхоличных размышлений. Внизу закряхтел Бегемот, безуспешно пытаясь взобраться на высокое ограждение Воробьевых гор. Ладони дьявола сомкнулись на объемной шерсти кота и подняли его. Тот разлегся на еще теплой поверхности, ластясь к рукам хозяина. Воланд не спешил отвечать. Задумчивый взгляд обводил блестящие остатками солнечного света здания Москва-Сити, позолоченные купола Храма Христа Спасителя и неизменную Москву-реку, по которой неторопливо плыли катера и теплоходы. — Ценности людей не меняются, меняются лишь объекты этих ценностей, — наконец заговорил он. — Может, в этом все-таки есть что-то хорошее... — Определенно, Мессир! — промурчал Бегемот, переворачиваясь на спину и подставляя холодным пальцам пушистый живот. — Даже в дьяволе есть что-то хорошее! Фагот испуганно повернулся в сторону друга и намекающе кашлянул. Разноцветные прищуренные глаза опустились на растерянного кота. — Я хотел сказать, что в вас, Мессир, все только хорошее! — пропищал Бегемот и спрятался за спиной Коровьева. — А вообще, я согласен с тем, что ничего не меняется. Пока я демонстрировал ораторский навык и напрягал голосовые связки, ты нежился в компании людей и подлизывался к Мессиру! — Фагот резко отошел в сторону, переставая прикрывать кота. — Я лечил его больное колено и затмевал внимание людей своим невероятным изысканным видом! — с толикой обиды парировал Бегемот. Воланд не слушал длящуюся веками перепалку свиты. Опершись руками на трость и глядя на догорающее солнце, дьявол думал о том, что в стабильности, возможно, есть некий шарм, который весьма трудно разглядеть, и так же сложно найти в нем положительные грани.
