Бордель - желаний

Итак, позвольте мне воспеть дифирамб братьям-близнецам, этим двум ангельским созданиям, которых судьба, явно не без чувства юмора, занесла в наш скромный бордель. Ну, вы понимаете, не от хорошей жизни, будем честны! Старина Тревес, наш многоуважаемый хозяин, поначалу встал в позу, упёрся рогом и ни в какую не хотел брать этих голубоглазых купидонов. А Смит, его верный помощник, заливался соловьем, убеждая, что парни – просто золото! Мол, всё схватывают на лету, обучаются быстрее, чем кролики размножаются! Но Тревеса что-то глодало, чуял старый лис неладное. И знаете, что? Чутье его не подвело! Да только было уже поздно – близняшки вовсю окучивали клиентов, те просто млели от восторга, особенно любители публичных игрищ. И начался форменный бедлам! Клиенты валили толпами, словно на бесплатную раздачу пирогов. И все только о близняшках и говорили! "Эти ангелочки", - шептали одни, "словно глоток свежего воздуха в вашем грешном заведении!" - восклицали другие. Тревес ходил мрачнее тучи, ворчал что-то про "утрату репутации" и "неподобающий вид", но денюжки-то капали, и ой как капали! Мешки с золотом росли, как грибы после дождя. Вам, наверняка, интересно, почему же наш суровый хозяин так противился появлению близнецов в своем увеселительном заведении? Так вот, вся соль в том, что Смит буквально уговорил Тревеса дать братьям шанс, посмотреть, на что они способны. Их определили в общий зал для развлечений, где они должны были ублажать сразу нескольких гостей. И тут выяснилось самое интересное: мальчишки оказались мазохистами, которым, представьте себе, нравилось получать удовольствие от причиняемой им боли! А мы все прекрасно помним негласные правила нашего клуба: гостям дозволено многое, но есть черта, которую переступать нельзя. Но эти братья не просто не возражали против этого, они наоборот подталкивали клиентов к самым безумным выходкам! Поняв это, Тревес был готов вышвырнуть близнецов вон, несмотря на всеобщее обожание. Когда братья об этом узнали, они взмолились о встрече с хозяином. Но мы все помним, что Тревес не снисходит до личных встреч. И тут Смит, наш незаменимый помощник, нашел выход! Он предложил хозяину борделя, чтобы во время оргий в зале незаметно, дабы не смущать господ, присутствовал один из людей клуба. И как только он заметит, что гости переходят черту или братья провоцируют их на это, вечер тут же заканчивается. Тревес раздумывал над этим предложением несколько дней, но в итоге согласился. Братья были не в восторге, но у них не было выбора. Каждый получил то, что хотел, но с некоторыми ограничениями. И вот так, скрепя сердце и подсчитывая барыши, они продолжили свое веселое существование! А теперь позвольте мне рассказать вам историю об одном незабываемом вечере, когда эти два голубоглазых чертенка устроили настоящее шоу! Представьте себе: вечер начинается с их триумфального выхода на поводках в роскошный зал. Браслеты на запястьях и лодыжках позвякивают, добавляя пикантности моменту. Огромное, помпезное помещение, словно сошедшее со страниц романа, заполнено заинтригованными гостями, утопающими в мягких креслах. Хостес, словно опытный цирковой дрессировщик, совершает круг почета, демонстрируя близнецов, грациозно передвигающихся на четвереньках. Завершив круг, он усаживает их прямо в центре зала, словно готовя сцену для грандиозного представления! Да начнётся безумие! – Господа, приветствую на вечере непотребств с близнецами! Уверен, правила этого безумства вам известны. Надеюсь, ваша память не покинет вас до самого финала! – провозгласил хостес, с поклоном растворяясь в полумраке. Гости, словно стая хищников, не спешили бросаться в объятия разврата. Их взгляды, жадные и похотливые, пожирали братьев, пока приглушенные шепотки смешивались со звоном бокалов. Но вот жажда действия пронзила одного из томящихся в ожидании. С бокалом, словно с трофеем, он двинулся к одному из близнецов. – Ползи ко мне, нимфетка! – прорычал он. – Смотрите-ка, у мальчишки уже вовсю фестиваль. А ведь мы ещё и не начинали! В финале их эротического паломничества оказалась площадка на краю зала. Открывшаяся картина – калейдоскоп греховных фантазий – вырвала у близнеца стон, полный предвкушения. К ним подошел еще один смельчак, наклонился, приподнял подбородок юноши и прошептал: – Ну что, сладкая булочка, с чего начнем этот пир извращений? На щеках близнеца вспыхнул румянец, не то от смущения, не то от предвкушения скорого бесстыдства. Он бросил взгляд на брата, и в их глазах промелькнула искра – молчаливое согласие на игру, правила которой диктуют здесь и сейчас. – С чего начнем? – переспросил он, лукаво улыбаясь. – А разве это не вам решать, господа? Услышав этот дерзкий ответ, гость расплылся в зловещей улыбке, от которой по спине поползли мурашки. Словно играючи, подтянул он близнеца за поводок к неказистой деревянной конструкции и, словно дрессировщик в цирке, рывком скомандовал подняться с колен. Юношу, словно распятого, вздернули, руки раскинули в стороны, привязав к столбам с дьявольской тщательностью. Ноги, как у бабочки булавками, пришпилили к основанию. Ох, не зря же эти ремни были любовно снабжены железными колечками! Идеально, просто идеально для такого пикантного крепления! – Ну что, начнём? Мальчишка не успел разглядеть, что за дьявольский инструмент мужчина взял в руки. Первый удар хлыста обрушился на спину, словно молния с небес. Юноша зарычал, как дикий зверь, но ни звука больше не издал. А вот похоть взметнулась до небес, словно ракета, и в нём зародилось безумное, зудящее желание кончить. Другой гость, этакий эстет извращений, узрел сие волнение. И, пританцовывая, прошествовал к столу, где красовался арсенал игрушек для взрослых. Словно фокусник, он выудил оттуда некий девайс и, подкравшись к мальчишке, нацепил ему на член. Это оказалась хитрая резинка, сплетённая из каких-то колдовских материалов. Штуковина сдавливала основание члена, словно тиски, и, видимо, должна была отсрочить неизбежное – оргазм. От дикого желания кончить мозг мальчишки начал плавиться, словно сыр на сковородке, и даже боль уже не казалась такой уж зверской. Но тут хлыст, эта змеюка, прошёлся по свежим ранам, даря такую острую, пронзительную боль, что юноша уже не мог сдерживаться. Крик сам собой вырвался из глотки, а тело затряслось, словно осиновый лист на ветру, отказываясь подчиняться. – Да, шлюшка, ори по громче, услаждай наши уши! – промурлыкал гость, одарив близнеца своей самой мерзкой улыбочкой. К ним подплыл еще один персонаж, явно не отличавшийся скромностью, и, плюхнувшись на колени, словно на трон, принялся за свои "художества". Сначала, будто новогодние шары на елку, на каждое яичко водрузил по гирьке! Кожа взвыла, на тянувшись, как барабан, а эти крабики-зажимы, мелкие пакостники, вцепились, словно комары в августовскую ночь, решившие устроить пир. Но это была лишь разминка перед главным аттракционом! Пару раз обведя пальцем ствол юнца, словно выбирая кисть для шедевра, он, как заправский иллюзионист, надавил на "волшебную" точку, а затем выудил трубочку – эдакий миниатюрный духовой инструмент размером с мундштук для комара. И тут близнец, ахнув, будто его током прошило, почувствовал, как боль, словно салют на День Независимости, взорвалась прямо под пупком! Эта штуковина, как незваный гость, протискивалась в уретру, вызывая бурю протеста. На кончике трубочки красовался наконечник – бутон розы, словно издевательский комплимент в данной ситуации. И вот после титанических усилий эта "красота" оказалась внутри, украсив головку, как елку гирляндами! Мужчина, словно дирижер, отбивающий ритм, щелкнул пальцами по этому украшению. И юноша вдруг ощутил вибрацию, словно его член превратился в виброзвонок, принимающий срочное сообщение от президента! Гость, явно довольный произведенным эффектом, откинулся назад, словно ценитель, обозревающий "Джоконду". Лицо его сияло триумфом, будто он только что завоевал Гран-при на конкурсе авангардного садоводства. Он еще раз щелкнул пальцами по "розе", и вибрация усилилась, превратившись в назойливый зуд, словно муравьи решили устроить дискотеку внутри. Близнецу казалось, что его достоинство, охваченное паникой, пытается совершить побег из тела, оставив за собой лишь дымящийся след! Если бы не веревки, он бы рухнул, точно подкошенный! Но этим извращенцам показалось мало. Отвязали, подхватили, словно мешок с картошкой, и поволокли к "инновационной" конструкции – столу, увенчанному четырьмя корявыми жердями по углам. Водрузили юношу раком на это "ложе" и давай вязать, словно рождественского гуся! Сначала руки прикрутили, потом ноги скрутили. А эти чертовы грузики! При каждом рывке они цеплялись за его бедные ноги, устраивая там настоящую пытку Помпеи. Яйца мальчишки, кажется, уже начали вести свою собственную, полную боли, жизнь. Только вроде привыкнут к одному весу, как тут же подваливает новая порция "удовольствия"! Гость, который прикрепил гирьки, принес очередную "игрушку". О, это старое доброе железное кольцо, которое так уютно устроилось во рту у мальчишки, ремешки надежно зафиксированы за головой. Но и это было лишь началом "веселья". Юноша почувствовал, как его голову тянут назад, и в тот же миг что-то ледяное скользнуло в его анус, растягивая кожу при каждой робкой попытке опустить подбородок. Но похотливый разум мучителя не знал границ! — Высунь язычок, — промурлыкал садист. Близнец, насколько позволяло кольцо, повиновался, и кончик языка тут же попал в знакомый зажим, такой же, как на его многострадальных яйцах. От зажима тянулась цепь, змеей скользнувшая вниз, к груди, где, раздвоившись, прицепилась к соскам. Длины не хватало, и юноше пришлось наклониться вперед, что тут же отозвалось адской болью в заднице. Мужчина, с довольной ухмылкой созерцая плод своего вдохновения, словно дирижер перед кульминацией симфонии, расстегнул ширинку. Без лишних церемоний, словно фокусник, извлекающий кролика из шляпы, он извлек своего "малыша" – внушительного размера "кролика", если уж на, то пошло, – и без обиняков водрузил его в податливую пещеру юношеского рта. Словно ваятель, придающий форму глине, он властно обхватил пряди волос юноши, направляя каждый толчок, каждый вздох. Глотка мальчишки, словно акробат, выделывала немыслимые пируэты, сжимаясь в отчаянной попытке объять необъятное. Но о чудо! Эти муки, эта борьба, казалось, лишь разжигали пламя страсти в близнеце. Стоны, словно аплодисменты, возносились к потолку, свидетельствуя о достигнутом катарсисе. Право, это был перформанс, достойный самых бурных оваций! И вот, словно маэстро похоти, дирижирующий симфонией греха, гость почувствовал, как цунами наслаждения взрывается внутри, словно фейерверк в честь его личного триумфа! Глаза закатились под лоб, словно два белых голубя, улетающих в закат. Лицо исказилось в гримасе блаженного безумия, а стон вырвался такой, что, казалось, сам Зевс решил поучаствовать в оргии. Вцепившись в волосы юноши, как голодный волк в добычу, он ощутил, как в глотку мальчишки, словно из фонтана вечной молодости, хлынул поток спермы — густой и тягучей, словно мед, которым боги мажут свои бутерброды на завтрак! Наконец, вулкан извергся, лава остыла, и наступила тишина, как после удачной шутки, когда все смеются до колик. Гость извлек свой уставший меч из ножен и плюхнулся в кресло, словно морской котик на льдину, продолжая с интересом наблюдать, как развлекается его коллега по разврату. Мужчина извлек член из невинностей юноши, и тут же, словно по волшебству, в его руках возник шприц! Не какая-нибудь там унылая медицинская пипетка, а настоящий монстр с поршнем, прямо как у старинного пожарного насоса! Судя по зловещему бульканью, наполнен он был чем-то маслянистым и явно непредназначенным для путешествий по внутренностям человека. — Сейчас будет феерично! — прохрипел гость с маниакальным блеском в глазах. — Ну что, дружок, готов к тюнингу? — прошептал он, приближая это адское устройство. — Сегодня мы выясним, сколько смазки влезет в одного маленького засранца! И прежде чем юнец успел хотя бы пискнуть, поршень пошел вперед, словно ракета на старте. Маслянистая жижа хлынула в его несчастную задницу, вызывая такую термоядерную боль, что хотелось одновременно кричать и кончить. Но наш гость и не думал тормозить этот безумный аттракцион. Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдали, как продолжается эта инъекционная вакханалия, как живот бедняги раздувается, словно воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть. — Еще немножко, еще капельку! Надо же проверить, на что способен этот юный организм! — хихикал мучитель, наслаждаясь этим гротескным зрелищем, словно гурман, дегустирующий редчайшее блюдо. Юноша чувствовал, как его тело превращается в гигантскую бомбу замедленного действия, но гость был неумолим, словно рок. В конце концов, когда казалось, что больше уже ни миллилитра не втиснуть, мужчина с триумфом выдернул шприц и отбросил его в сторону, словно отработанную хлопушку после фееричного взрыва. — Ну вот, теперь ты как арбуз-переросток! — заявил он, похлопав мальчишку по раздувшемуся животу. — Готов к новым, еще более захватывающим приключениям! Мальчишка стоял только благодаря тому, что был привязан к столу, его живот – перезревший плод, налитый соком до предела, вот-вот готовый лопнуть от малейшего прикосновения. В глазах – гремучая смесь слез, предвкушения и дикого, почти болезненного восторга. – А теперь, господа! – провозгласил мужчина, расплываясь в зловещей ухмылке, словно конферансье в цирке кошмаров. – Гвоздь нашей программы! Угадайте, что произойдет, если мы слегка… кхм… простимулируем эту живую бочку с адреналином?! В руке его возник зловещий пульт, словно взятый прямиком из арсенала сумасшедшего ученого, с кнопками, обещающими не просто переключение каналов, а настоящую феерию боли. – Готовы к фейерверку, господа?! Одно нажатие – и юношу пронзила серия конвульсий, достойных разве что эпилептического припадка у осьминога-каратиста. Живот его запульсировал, словно сердце гигантского механизма, готового вот-вот вырваться на свободу, а из глаз посыпались искры, словно он проглотил целую гирлянду бенгальских огней. Он взревел, как раненый мамонт, чей бивень случайно задел оголенный электропровод, и этот вопль, казалось, расколол воздух, заставляя содрогаться даже стены, привыкшие, казалось бы, ко всему. Но мучителя это лишь раззадорило. – Браво! Брависсимо! – гремел голос гостя, и безумный танец вокруг скрюченной фигуры напоминал пляску дирижера, одержимого дьявольской симфонией. – Кто бы мог подумать, что из этого сопляка можно извлечь такую какофонию боли и абсурда?! Настоящий оркестр страданий! А сейчас… финал! Ба-бах! С маниакальным восторгом он выкрутил ручку на пульте, словно настраивал адский усилитель. Юноша вспыхнул, словно перегруженная гирлянда, извергая фонтан маслянистых брызг из… ну, вы поняли откуда. Но вот парадокс! На его лице – экстаз! Стоны вырывались из груди, тело било в конвульсиях восторга. Ах, если бы не это проклятое кольцо на члене! Он мечтал об освобождении, о взрывной кульминации, о том, чтобы этот адский аттракцион закончился феерическим фейерверком! Еще один гость поднялся с кресла, словно демон из преисподней, и, подойдя к нашему близнецу, принялся шлепать его по попке, словно ставя фирменный штамп "Одобрено!". От этих игривых шлепков мальчишка аж подпрыгнул и издал стон. Мужчина, словно скульптор, сжал ягодицу в кулаке, наслаждаясь симфонией стонов, исходящих от юноши. Затем, словно гурман, плюнул на его зад и, добавив щепотку смазки на свой инструмент, вошел в него, как ключ в замок. Близнец издал вопль, достойный оперной дивы, – боль пронзила его тело, словно молния. Голова запрокинулась назад, соски вздернулись, словно антенны, а яйца задрожали в панической пляске от каждого движения этого неугомонного гостя, который еще и принялся отвешивать оплеухи его ягодицам. И, о боже, он даже умудрился несколько раз приложить руку к стоящему члену, словно говоря: "Эй, парень, и ты здесь не скучай!" После нескольких грубых толчков он вырвался вперед, натягивая веревку, словно поводья строптивого коня. В руке засвистел стек, и начался адский танец вокруг его невинного ануса, словно дирижер, выбивающий огненные искры из оркестра боли и наслаждения. Юноша, словно канатоходец над пропастью, балансировал на грани обморока, изнывая от нестерпимого желания извергнуться вулканом страсти. Голос сорвался в хриплый шепот, мольбу и проклятие в одном флаконе. И вот снова – триумфальное вторжение в анальное колечко. Член входил, как король в завоеванный город, до упора, до непристойных хлюпающих звуков, до звериного рыка, вырывающегося из самой души. А другой гость, словно добрый волшебник, нежно ласкал мальчишеский член, возвращая его к жизни, уводя от боли к сладостной неге. Жесткое изнасилование попки теперь казалось не наказанием, а долгожданным подарком. И тут – о, эти пьянящие звуки! – до юноши доносились страстные стоны брата, словно любовная серенада, возбуждающая сильнее любого зелья. В эти моменты он, словно одержимый, начинал бешено крутить бедрами в унисон чужой страсти, словно марионетка, дергающаяся под властью невидимых нитей. – Ну же, шлюшка, танцуй для меня, танцуй! – гость вновь обрушил удар стека, заставляя тело близнеца извиваться в неистовом ритме, каждое движение – болезненное признание похоти. Второй же, словно оценивающий знаток, подошел к скромному столику, где его взгляд выхватил длинного змея – резинового, зеленого и явно недружелюбного. Словно фокусник, он ловко всунул эту штуковину в податливый рот юнца, медленно, с садистским любопытством проверяя глубину погружения. – Эй, сладенький, расслабься! Не строй из себя невинность, ты же знаешь, тебе понравится! – промурлыкал гость, и, словно по волшебству, юноша расслабился, глотка приняла чужеродный предмет. И тут начался настоящий спектакль! Хозяин положения, словно художник, творил шедевр, трахая его рот с дьявольским вниманием к каждой гримасе на лице. Иногда, словно играя в кошки-мышки, он зажимал ему нос, превращая игру в пытку, а движения – в грубую, первобытную ярость. Слюна, предательски стекающая по подбородку, лишь добавляла пикантности этой безумной картине. Отшвырнув фаллоимитатор в сторону, словно надоевшую игрушку, мужчина прицепил ему на нос прищепку – видать, для пущего эффекта! – и, с победным видом приспустив штаны, извлек на свет божий свой собственный агрегат. Толщиной тот, может, и не блистал, зато длина… ох, про длину ходили легенды! Проведя головкой по подбородку юноши, оставив на нем влажный след, словно росчерк пера сумасшедшего художника, он решительно водрузил свой пенис в жаждущий рот. Казалось, гость начисто позабыл о бренном мире, всецело поглощенный податливой глоткой юнца, – словно заправский ныряльщик, ищущий жемчужину в пучине страсти. Лишь изредка, словно великодушный пират, даровал он мальчишке глоток воздуха – тот хватал его, как рыба, выброшенная на раскаленный песок. И вот – бам! – фейерверк! Кульминация наступила внезапно, взрывом, объединив их в едином порыве – оба гостя достигли предела, слившись в глубоком, всепоглощающем экстазе, заполняя мальчишку с двух сторон. И словно сама Судьба, эта коварная насмешница, решила сыграть злую шутку – именно в этот миг, словно из преисподней, вывели его брата. Бедняга еле держался на ногах, а его вид… О, Мерлин милостивый! Казалось, он искупался в бассейне, наполненном… кхм… скажем так, любовной эссенцией, и явно не по своей воле. – Эй, помоги братишке! Кажется, у него там спермогейзер бьёт ключом! – выпалил гость, подталкивая второго близнеца к брату. – Или, может, тебе больше нравится сперма братика? Ну, чего молчишь, сладенький? Хочешь братишке отсосать? Не слышу признаний! – Да… – прошелестел голос, едва различимый в воздухе. – Громче, мать твою! С выражением! – раздался смачный шлепок, явно по лицу. – Я хочу отсосать своему брату, – прозвучало уже более уверенно, хоть и с дрожью в голосе. – Вот! Уже лучше. Вот это я понимаю, молодец! Юношу перевернули на спину и ловко перевязали, будто готовя к восхитительному сюрпризу. Теперь перед ним предстали три озорные тени, до этого делившие веселье с его братом-близнецом, словно с самой жизнью. И вот, словно по волшебству, с его "маленького друга" сняли все игривые украшения. Братишка, смущенно присев между его колен, начал несмело ласкать ладошкой сокровище брата, будто открывая новый мир. Затем, словно завороженный, наклонился и дерзко лизнул головку, вбирая плоть все глубже, словно ныряя в неизведанные глубины. Гостю, этому повелителю удовольствий, такая нерешительность пришлась не по вкусу. С игривой настойчивостью он надавил на голову брата-близнеца, насаживая его до самого основания, словно вбивая последний гвоздь в картину страсти. И брат, этот послушный ученик, не пытаясь отдернуть голову, покорно отдавался ритму, словно танцуя под дудку искушения, и поглощал член старшего брата-близнеца до основания, словно утоляя жажду вечности. – Держи, сорванец, эта штуковина точно придется по вкусу такой шлюшке, как твой брат! – прозвучал голос, и в ладошку близнеца шлепнулся ярко-зеленый… э-э… ну, скажем так, «огурец». Парень окинул диковинку взглядом, но спорить не стал. Смекалистый малый! Без лишних слов «огурец» юркнул по назначению, а именно – в тыл брата. И тут началось представление! Будто кто-то нажал кнопку «турбо-режим»! «Огурец» задвигался с такой скоростью, что только искры летели! Братишка сначала ойкнул, потом ахнул, а затем из его уст вырвался целый водопад стонов. Гости вокруг, те еще ценители прекрасного, давай подливать масла в огонь своими сальными шуточками и комментариями. Но финал был просто сногсшибательным! Юная шлюшка, не выдержав напора, выдал такую мощную струю… прямо в глотку брату! Вот это я понимаю, семейная идиллия! Но на этом мужское безумие не утихло! Схватив юные тела, словно ценные трофеи, их водрузили на огромный стол, превратив его в импровизированную сцену. Младшего близнеца поставили в позу, от которой покраснел бы сам Аполлон: торс уперся в дерево, руки беспомощно вытянулись вдоль столешницы, а спина выгнулась, являя миру алеющую от недавней порки попку, словно спелое яблочко. Лбом он покорно касался стола, словно принося извинения за свою красоту. – Ну что, любуешься видом, греховодник? – промурлыкал один из гостей старшему близнецу. – Поможешь ему взлететь на седьмое небо, как он тебе помогал? Мальчишка сглотнул, словно проглотил ком смущения, и робко кивнул. Усевшись между разгоряченных ножек брата, он игриво провел рукой по его члену, словно настраивая музыкальный инструмент. Легкое сжатие яичек – и вот уже его губы накрыли головку, словно голодный путник нашел оазис. Железное кольцо, словно строгий привратник, мешало полноценному погружению, но юноша не сдавался, осыпая плоть горячими поцелуями и дразнящими движениями. Розовая плоть, словно по волшебству, начала набухать, а дыхание близнеца участилось, превращаясь в прерывистый шепот. Бросив взгляд на лицо брата, старший братишка заметил, как тот блаженно зажмурил глаза. Внезапно непреодолимое желание захлестнуло его – поцеловать! Словно прочитав его мысли, один из мужчин, устав от этой пытки Тантала, одним движением избавил их от железных оков. И вот, старший близнец уже упивался долгожданным вкусом, жадно врываясь в манящую глубину. Младший брат не сопротивлялся, утопая в этом невинном грехе, и на его лице расцветала улыбка, словно первый цветок весны. Волна возбуждения окатила комнату, словно летний ливень, и воздух наэлектризовался. Зрители, словно завороженные, наблюдали за этим представлением, кто-то с усмешкой, кто-то с откровенным вожделением. Старший близнец умело управлял оркестром плоти и страсти. Язык его, как искусный художник, вырисовывал на теле брата витиеватые узоры наслаждения. В каждом вздохе, в каждом движении чувствовалась не только похоть, но и какая-то щемящая нежность, словно они делились самым сокровенным секретом. И плевать на условности, на мораль. Сейчас существовали только они двое, в этом маленьком мирке греха и блаженства. А младший близнец? О, он был не менее хорош в этой игре! Его тело отвечало на ласки брата, словно настроенный инструмент, издавая стоны, вздохи и тихие мольбы. Глаза его, полузакрытые от удовольствия, блестели как звезды в ночном небе. Каждое прикосновение, каждый поцелуй отдавались в нем волной тепла, заставляя сердце биться чаще и кровь кипеть в венах. И вот, когда казалось, что предел уже достигнут, когда нервы натянулись как струны, а дыхание стало совсем прерывистым, свершилось чудо! А гости? Они, словно опытные гурманы, смаковали каждую деталь этого пикантного блюда. Улыбки, смех, аплодисменты – вот их реакция на этот спектакль. И тут, словно гром среди ясного неба, к ним примкнул еще один игрок! Подкравшись сзади, этот дерзкий проказник фамильярно обхватил старшего близнеца за плечи и, словно фокусник, провел рукой там, где не стоило, нашептывая при этом что-то настолько умопомрачительное, что у бедняги наверняка подкосились коленки. Черт возьми, да этот голос мог бы растопить айсберг одним своим шепотом! - Твои поцелуи пресны, как утренняя каша! – прогремел голос, словно раскат грома. – Любая шлюшка мечтает о встрече с Повелителем Радости! Дай ему то, от чего он потеряет дар речи, и он будет молить о добавке! Эти слова стали искрой, поджегшей фитиль. Юноша, словно пружина, распрямился и, извернувшись у ног брата, распахнул их навстречу приключениям. Младший брат, опьяненный предвкушением, не видел закулисных маневров старшего, лишь ощутил, как нечто горячее и жаждущее коснулось его тайного входа. И вот – взрыв! Толчок, и он уже летит в космос наслаждения, крича так, словно выиграл в лотерею вселенную! А гость, этот неутомимый кукловод, не дает ему передышки, вдавливая в землю обетованную и одновременно пожирая губами старшего брата, словно сочный персик. От такого экшена юноша совсем потерял связь с реальностью, забыв о брате, корчащемся под ним, как червяк на раскаленной сковородке. Гость обхватил его за талию, дернул назад, освобождая проход, и тут же – бум! – отправляет в новое путешествие к звездам. Старший брат, ослепленный поцелуями, словно кролик перед удавом, не замечал ни землетрясения под собой, ни воплей, достойных оперной сцены. И вот, в самый неожиданный момент, его задница натыкается на что-то… эмм… внушительное. Но не тут-то было! Ему не дали опомниться, не дали сбежать с поля боя! Мощный толчок, и он уже сам летит в стратосферу удовольствия, крича так же громко и самозабвенно, как и его младший брат до этого. Да здравствует хаос и всепоглощающая страсть! — Тсс, да я же вижу, как ты хочешь этого, шлюшка, — прорычал гость, бесцеремонно впечатывая юношу в себя, словно в податливую глину, заставляя того глубже насадиться. И едва его отпускали, как тут же сам рвался навстречу, входя в младшего до самого основания, до победного крика. Мощные руки, словно стальные клешни, втянули старшего близнеца обратно, насаживая на пылающий ствол с яростью, достойной гладиатора. Мужчина ласкал его живот, спину, исступленно выцеловывал и покусывал шею, словно боялся, что тот улизнет обратно к брату, который, словно завороженный, стонал в такт движениям, захлебываясь в удовольствии. Кровь хлынула в виски бурным потоком, затмевая собой все вокруг, оставляя лишь пылающий стержень внутри и бешеное танго сердца в ушах. Младший близнец изогнулся дугой, вцепившись побелевшими пальцами в столешницу, словно потерпевший кораблекрушение, ухватившийся за спасительный круг. Слова застряли в горле, превратившись в хриплые стоны, каждый из которых вырывался будто из самой преисподней души. А старший брат… О, этот бедняга! Стоял, как громом пораженный, словно кролик, загипнотизированный коброй. Глаза – два омута, губы приоткрыты в немом крике, а по щекам струились слезы – то ли восторга, то ли бессильной ярости, пойди разбери. Гость же, этот дьявольский искуситель, не давал ни секунды передышки! Двигался с ураганной энергией, словно намеревался выбить из старшего близнеца всю дурь, все крамольные мысли о брате. Каждый толчок – словно удар молнии, прожигающий насквозь, испепеляющий все сомнения. И в этом безумном, головокружительном танце страсти и похоти, казалось, исчезало само время, терялось пространство. Оставалось лишь всепоглощающее пламя, все сжигающий огонь, который готов был поглотить всю вселенную! Внезапно гость застыл, издав утробный рык, словно зверь, заточенный в клетке страсти. Тело его натянулось, как струна, готовая лопнуть, а в глазах заплясал безумный огонь, будто черти жарили там маршмеллоу на углях греха. Не успел никто и глазом моргнуть, как он обрушил свой ураган наслаждения на старшего близнеца, заставляя того выгнуться в диком крике, похожем на вопль восторга и боли одновременно. Юноша, словно фейерверк, взорвался оргазмом, щедро окропляя анус младшего брата молочным дождем своей страсти. И когда буря стихла, в комнате повисла такая звенящая тишина, что можно было услышать, как потеют мухи. Словно марионеток, их снова подняли на дрожащие ноги и усадили на колени, а мужчины, окружив их плотным кольцом, принялись с энтузиазмом наяривать свои возбужденные члены, будто играя на огненных флейтах похоти. Близнецы, еще не опомнившиеся от недавнего извержения вулкана страсти, приоткрыли рты, готовые принять этот божественный нектар, который вот-вот должен был обрушиться на них, словно лавина блаженства. В глазах близняшек заплясали озорные огоньки предвкушения. Словно два маленьких птенчика, ждущих кормления, они подались вперед, нетерпеливо облизывая пересохшие губы. Воздух наэлектризовался от нарастающего напряжения, запахи похоти и возбуждения сплелись в дурманящий коктейль, опьяняющий сильнее любого вина. Гости, словно дирижеры похотливого оркестра, наращивали темп, их "огненные флейты" взлетали и опускались в бешеном ритме, готовые вот-вот извергнуть свой пламенный секрет. Близнецы, словно завороженные змеи под дудку заклинателя, не могли отвести глаз от этого завораживающего зрелища. И вот, момент настал! Словно по команде невидимого дирижера, из "флейт" вырвались первые капли божественного нектара. Братья, словно жаждущие путники в пустыне, жадно ловили каждую драгоценную каплю, их лица расцветали от восторга, а тела содрогались в экстазе. Комната наполнилась стонами, вздохами и приглушенными криками удовольствия. Близнецы, словно два хрупких цветка под теплым дождем, распускались под щедрым излиянием мужской страсти. Каждый глоток нектара обжигал их изнутри, вызывая волну блаженства, которая прокатывалась по всему телу. И когда последний вулкан страсти изверг свой огненный секрет, близняшки рухнули на пол, словно подкошенные, их тела дрожали от переполнявшего их удовольствия. Мужчины, обессиленные, но довольные, отступили назад, с гордостью глядя на плоды своего труда. Воздух все еще дрожал от эха похоти, а в глазах близняшек застыло выражение блаженного умиротворения, словно они только что вернулись из райского сада.