Горящая тень

Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Подняв голову, парень встретился взглядом со своим отражением. Яркие глаза выдавали затравленное состояние. Зачесанные в хвост волосы сейчас были всколокочены. Закрыв их, он ощутил холод стекающей по щеке слезы. До чего же стыдно и страшно. Запах дешевого дезинфектора смешивался с его собственным — чистым, неразбавленным страхом. Он тяжело дышал. Не было боли от ударов, но в голове стоял оглушающий гул от осознания того, насколько близко он подошел к концу.Он не мог допустить, чтобы его раскрыли. Если эти двое вытянут из него хоть слово о Тенях и генной модификации — его сотрут в порошок, а он знал слишком много. Нужен был щит. Нужен был Норвизон. Хвост достал из-за пояса свой коммуникатор — старый, модифицированный кусок пластика, который умел шифровать трафик. Его пальцы, несмотря на панику, двигались по привычке, быстро и точно, набирая единственный известный ему канал связи с Тенью. Слова этих двух, парня и девушки, были хуже любого кулака. «Норвизон — мой парень». «Он продавал вам что-то? Готовил для вас?» Они знали о препарате. Они знали о Норвизоне. А ложь Дейлис только укрепила его подозрения, что этот сговор слишком личный, слишком глубокий. ХВОСТ: Всё пошло не по плану. Двое лезут. Знают про тебя. Нужна помощь. Приходи. Он приписал адрес своего самого глубокого, самого темного убежища — дыры, о которой, как он думал, мог знать только Норвизон. Отправка. Сообщение ушло в зашифрованное облако. Хвост откинулся назад, тяжело дыша. Он почувствовал мгновенное, ложное облегчение. Норвизон — Тень. Норвизон позаботится о своих активах. Норвизон — всего лишь Тень, принадлежащий "Новому пути". Хвост знал, что вся эта пирамида опиралась на одного человека. Оривер Шолли.Торбаз. Холодный политик, окруженный различными темными слухами. Хвост не знал Оривера лично, но знал о нем. Представитель высшей расы, который официально "сотрудничал на равных" с квинсорианцами, обеспечивая их интересы в Галактике. Но все, кто знал Шолли, знали и другое: его не интересовали ни торбазы, ни квинсорианцы. Он был одержим только собой и своим "Новым путем". Шолли использовал свое положение в одной высшей Расе, чтобы получить ресурсы от другой, строя свою личную империю. Если эти двое детективов докопаются до правды, они раскроют не просто преступления. Они выведут на свет схему "Нового пути", а главное — личную игру Шолли. Доказательства торговли генно-модифицированными сиротами, тайных экспериментов, всё, что делало его могущественным, было бы использовано против него . Он стал бы врагом Галактики, и он не позволит этому случиться. "Я — слабое звено в цепи, которую он, одержимый властью торбаз, выковал для своих целей." В его голове всплыло последнее сообщение, отправленное Норвизону. Если Норвизон не придет, или, что еще хуже, если сообщение перехватят конкуренты... Хвост закрыл глаза. Он понял, что Норвизон — это просто кулак. А его настоящий хозяин, Оривер Шолли, не оставит в живых никого, кто угрожает "Новому пути" и его главной цели — безграничной власти. Вскоре пришел ответ: - Я скоро приду. Жди меня у "Менфира". Хвост закрыл глаза, собираясь с силами для долгой дороги. Однако облегчения он не испытывал. Вряд ли эта история просто так забудется. На душе стало совсем гадко. Мало полиции, которая и так вышла на его след, так еще и это. Парень аккуратно выскользнул из туалета. Музыка и яркие вспышки за тонкой стеной смешались в хаос. Посетителей было много и тем не менее Хвост не мог пребывать в уверенности, что Дейлис и Клабьо не найдут его. Стараясь не оглядываться, Хвост почти выбежал из клуба Аэротакси, наспех пойманное в вихре ночных огней, скользило над улицами, унося Хвоста от клубного района. Кабина была пропахшей синтетической кожей и озоном; он прижался к темному окну, глядя на то, как огни рекламных голограмм тают за кормой. Внутри него все дрожало. Не от страха перед двумя детективами — они были просто мусором. Он дрожал от нарастающего, подлого ощущения, что его загнали в угол. И виной тому был не он сам, а его товар. Он продавал ингибитор. По сути, он продавал молчание — химический замок на самую страшную тайну мира: существование Теней. Тех, кто, как Норвизон, были генетически модифицированы, чтобы стать электрической бомбой замедленного действия. И теперь, без нового запаса препарата, Норвизон сам был бомбой. Хвост стиснул кулаки. Он отправил сообщение. Роковое сообщение. Он знал, что Норвизон ответит. Тень нуждается в препарате, чтобы не умереть от накопленного напряжения. Но Норвизон был всего лишь инструментом. Вся его жизнь, его бизнес, вся его иллюзия безопасности была частью схемы, которую выковала Организация "Новый путь". Название, которое звучало как обещание, но было лишь брендом для фабрики рабов, выращивающей сирот в пробирках, чтобы использовать их в качестве ресурсов. И на вершине этого "Нового пути" стоял Оривер Шолли. Хвост поднял глаза и увидел голограмму Шолли на фасаде небоскреба: Торбаз с гладкой, внушительной внешностью, говорящий о "галактическом сотрудничестве". Все знали, что он Торбаз, но считали его гением, поднявшимся на политическом Олимпе благодаря сотрудничеству с Квинсорианцами. Официально — равный партнер. Но Хвост знал, что Шолли не был верен ни Торбазам, ни Квинсорианцам. Он был верен лишь своей власти и использовал обе высшие расы, чтобы построить свою личную империю. "Если я проболтаюсь, я раскрою не тайну Норвизона, а раскрою двойную игру Шолли. Если станет известно, что Торбаз Шолли, прикрываясь "сотрудничеством", использует ресурсы Квинсорианцев для своих собственных, несанкционированных целей — это вызовет катастрофу, в которой сам Шолли будет уничтожен обеими фракциями." Хвост почувствовал приступ тошноты, словно его внутренности выворачивало. Он не боялся смерти от рук двух детективов. Он боялся конца мира, который он сам сейчас мог спровоцировать. Он надеялся, что Норвизон придет. Наконец аэрокар мягко приземлился, из него вышел парень. Невзирая на яркие огни, он на каждом шагу озирался по сторонам. Вывеска "МЕНФИР" пульсировала холодным, болезненно-фиолетовым светом, прорезая ночной мрак, словно кровоподтек на лице трущоб. Перекресток, где она висела, был всего лишь развилкой между старыми кирпичными зданиями, чьи шершавые, обветренные фасады хранили память о десятках лет грязи и отчаяния. Хвост, как всегда, был частью этих теней, их продолжением. Его худое тело двигалось с такой грацией, что казалось, он не касался земли. Тротуар хранил следы прошлого, словно безмолвные послания, которые никто уже не прочтет. Воздух здесь, , где городские огни сменялись лишь мерцанием лампочек, наполнил смрад гниющего мусора. Под этой вывеской располагался на первый взгляд простой бар. Никаких драк, никаких наркотиков, никаких проституток. Небеса тоскливо громыхнули и на город обрушилась толща теплой, словно удушающей влаги. Крошечные капельки били по коже словно иглы. Фиолетовое сияние было единственным маяком в этом тоскливом лабиринте. Это был не гостеприимный свет, а скорее предупреждение — свет, что не обещает ничего хорошего,. Его глаза, привычные к полумраку, сканировали каждый дюйм улицы. Здесь не было случайных прохожих. Каждый, кто осмеливался ступить сюда после захода солнца, имел свою цель — или был чьей-то целью. Прохожие отсутствовали.. Почти. Прямо у двери замерла фигура. Одинокий, неподвижный силуэт в плаще, что словно вырезали из самой ночи. Место встречи.Он сделал последний шаг, выходя из глубокой тени в холодный фиолетовый свет . Теперь его лицо было частично освещено, и по нему, словно по карте, можно было прочесть следы эмоций,а именно - надежды. "Ты пунктуален," — низкий, словно тертый гравий, голос раздался из темноты, но не произвел ни малейшего эха в кирпичном лабиринте. Хвост побледнел. Внутри все сжалось, кажется, сердце замерло,будто готовясь к предстоящему. Безмолвный крик рвался наружу, но легкие не могли сделать и вздоха. Страх вытеснил все мысли. Возможно, ему следовало хотя бы взять незнакомца за руку. Да, это оказался не Норвизон. Единственное, что Хвост мог ощущать - дождь. Ужас парализовал его, лишив возможности сопротивляться. Сознание отчаянно цеплялось за это ощущение, будто напоминая "он еще жив!" "Я вижу конец. Не просто смерть, а процесс — боль, слабость, унижение. Мозг отказывается принять это." Время замедлилось, капли отсчитывали секунды. Ехидная улыбка мелькнула под капюшоном, решительный шаг - и рука стиснула его запястье. Яркая вспышка озарила ночь. Боль пронзила тело Хвоста, она будто распечатала его скованность. Крик боли вырвался из горла. И, покачнувшись, он упал щекой на асфальт. Фартук словно защищал его и одновременно дразнил, плотная ткань задевала самое интимное место. Взгляд серых глаз опустился. Будто родившись заново, Норвизон прислушался к своим ощущениям. Ему казалось, что в его теле что-то преобразилось, словно бы он открыл в себе новую силу. Парень взял поднос и пошел в спальню. На тонкой, хрустящей песочной основе возвышались пышные шапки воздушного, сливочно-белого крема, нежно подрагивающие от малейшего движения. В каждом пирожном был спрятан яркий секрет: в одном — глянцевая вишня, чей сок слегка пропитал крем; в другом — россыпь мелких, синих ягод, придающих крему легкий сиреневый оттенок; в третьем — долька персика, истекающая сладким сиропом, утопающая в белизне. Их сладкий, фруктовый аромат наполнял комнату, смешиваясь с легким запахом взбитых сливок, обещая простое, ничем не омраченное удовольствие. Она лежала на смятых простынях, освещенная мягким, интимным светом, словно соткана из сумерек и звёзд. Её кожа, отливающая необычным сиреневым оттенком, казалась бархатной и неземной, контрастируя с темной тканью простой майки, обтягивающей стройное тело. Длинные, иссиня-чёрные волосы водопадом рассыпались по подушкам, обрамляя лицо с выразительными, чуть раскосыми глазами, которые сейчас смотрели на Норвизона со спокойной нежностью. В центре её лба сиял третий глаз, глубокий и таинственный, словно бездна, но сейчас он был прикрыт лёгким полумраком, отчего казался интригующим и манящим. Губы Курвисунд, полные и чувственные, были чуть приоткрыты, готовые принять угощение, и в их изгибе читалось нетерпеливое, но сдержанное ожидание, полное скрытой власти. Она была воплощением чужой, завораживающей красоты, которая в этот момент казалась исключительно его. ​Норвизон достал пирожные — тонкую, хрустящую песочную основу, усыпанную глянцевыми ягодами, которые он, несомненно, тщательно отобрал. Сладкий, фруктовый аромат наполнил комнату. ​Курвисунд взяла пирожное и слизнула крем со своего пальца, не отрывая взгляда от Норвизона. Раздался ее мурлыкающий голос: - Знаешь, милый, почему я люблю этот десерт? Потому что он не оставляет после себя грязных следов, как некоторые личности . Чтобы стать победителем, Норвизон, нужно научиться избавляться от ненужных и тормозящих деталей. - Ты права, - кивнул Норвизон. - Ты открыла мне глаза. ... они говорят о прогрессе, но на деле это ложь и слабость. Они , боятся настоящей эволюции. Я не могу больше работать с их лицемерием. Теперь мы можем работать в мире, где нет этих узлов. Без лжи. Мы единое целое. - Именно. Ты просто должен довериться моему плану. Мы добьемся своего. ​Она наклонилась и испачкала его лицо кремом от своего пирожного. Вместо того чтобы стереть его, она нежно поцеловала его , слизывая крем, ища в этом акте подтверждения своей полной власти.​Этот поцелуй стал началом их близости. Постепенно поцелуй углублялся, перейдя в игру - крем опускался на кожу, за ним следовали губы. Жар в теле усиливался и вместе с ним нарастала темная, мрачная уверенность. Медленно, будто смакуя каждый момент, Норвизон сел Курвисунд на колени. Ощутив силу его желания, она громко выдохнула. Резким движением он снял с нее топик через голову. Ее холодные пальцы развязали его фартук. Крошечные щупальца будто целовали его торс, вызывая мощнейшую волну мурашек. Взяв его за руку, квинсорианка медленно опустилась на постель, увлекая его за собой. Страх сопровождал его, но вместе с тем и восторг, будто его вот-вот поглотят. Однако он продолжал двигаться, глядя в гипнотическую тьму ее глаз, наслаждаясь тем, как холод ее тела остужает его желание. ​Когда все закончилось, Норвизон, обессиленный и счастливый, крепко обнял ее. ​«Я люблю тебя. С тобой я могу всё,» — прошептал он в ее плечо, и в этом признании уже не было ни тени сомнения. ​Курвисунд закрыла глаза и обняла его. ​ Дейлис и Клабьо прислонились к холодной барной стойке, пытаясь восстановить дыхание. Напавшие убежали, но они понимали, что это еще не конец. Прижимая руку к онемевшему лицу, девушка начала беспорядочно шарить взглядом по помещению. Кажется, будто все смотрят только на них, большинству уже не до танцев. Ее взгляд наткнулся на некую стеклянную вещицу.. Она догадывается, что это не обычный мусор. ​— Ампула! Клабьо, — тихо шипит Дейлис, не меняя выражения лица, — прикрой. Он быстро оглядывает бармена и немногих оставшихся посетителей. Он ставит стакан на стойку, отвлекая внимание бармена вопросом о счете, пока Дейлис, притворившись, что завязывает шнурок,забирает ампулу. И они покинули клуб. Поднявшись по лестнице, они вошли в квартиру Норвизона и Клабьо. ​Контраст между темной, сырой ночью и чрезмерной аккуратностью комнаты Норвизона был резким. Казалось, он вот-вот войдет. ​Клабьо тяжело опустился на свою койку. Дейлис, не произнося ни слова, нашла в их общей, но идеально рассортированной аптечке необходимые средства. Она обрабатывала его рану, а Клабьо лишь стискивал зубы. ​- Почему он ушел так внезапно? Что это за ампула? Он что-то знал, — прохрипел Клабьо, когда Дейлис закончила с повязкой. ​- Он что-то знал, и его заставили замолчать. Или... — Дейлис не договорила. Она не могла произнести слово «предал». ​Она легла в его кровать. Здесь, в его личном пространстве, она почувствовала себя особенно уязвимой. Каждый миллиметр этого пространства кричал о грозящей опасности . Рядом, на тумбочке, лежала ампула. . ​Его пустая койка, его запах, его порядок... все это делало его отсутствие невыносимым. ​Утро оказалось полным тоски, даже небо побелело, роняя редкие холодные капли. ​Ведущий с серьезным лицом докладывал:"... вчера ночью, во время сильнейшей грозы, был найден мертвым Кей Рейвен, известный в определенных кругах как Хвост. Полиция, после тщательного расследования, пришла к выводу, что смерть наступила, предположительно, от удара молнии ... . Следствие пока не видит в случившемся криминального подтекста и прекращает активные поиски...» ​- Молния?» — прошептал он. — Но... мы же видели его... он еще вчера был жив. Не могу поверить. ​Дейлис вышла из спальни. Она была бледна, но собрана. Ее взгляд был прикован к экрану. ​- Мы найдем его, Дейлис. И мы узнаем, кто за этим стоит,» — его голос был тихим, но в нем звучала стальная решимость. И они поняли, что обычная студенческая жизнь кончена.