Горящая тень

Клабьо и Дейлис углублялись в лабиринт, и каждый шаг был погружением в недра гниющего, но живого организма города. Стены туннеля, когда-то гладкие, теперь были покрыты толстым слоем липкой, влажной грязи и слизи, напоминающей кожу огромного, больного животного. Воздух был агрессивен и многослоен, как просроченное зелье. Первым на языке оседал слегка кисловатый привкус, отдающий желчью. Следом накатывала удушающая волна затхлости — запах стоячей воды, разложения органики и многолетней пыли, забивая ноздри и вызывая позывы к рвоте. И, наконец, самый острый — резкий, химический запах, словно едкий растворитель. Он проникал внутрь, копошился под кожей, и ощущался на языке тонким, почти металлическим слоем кислоты. Он был маркером нелегальной, подпольной промышленности. У самой стены лежала кучка потемневшего мусора — ископаемые свидетельства чьей-то отчаянной жизни. К запахам добавился звуковой фон. Из-за закрытых, еле заметных, но массивных металлических дверей доносилась глухая, искажённая басами музыка, вибрация которой отдавалась в костях, и обрывки чужих, напряжённых голосов. Это создавало жуткое ощущение, что за каждым углом таится своя, нелегальная, полная риска жизнь. Низкий, постоянный электронный гул звучал здесь куда громче и чище, чем наверху. Это была симфония подполья, работа сотен нелегальных серверов. Под ногами слышалось мерзкое шуршание — крысы и другие существа двигались в темноте. Внезапно, равномерные, отчётливые щелчки начали приближаться. Парень и девушка синхронно повернули головы. Цокая длинными, изящными, но жёсткими лапками, вдоль стены прошлось крупное, с ладонь, членистоногое со светящимся ярко-фиолетовым брюшком. Клабьо замедлился. Его инстинкты напряглись до предела. Раздался его хриплый шёпот, заглушённый басами: «Здесь нет ловушек, которые можно увидеть, Дейлис. Ловушка — сама эта среда. Слишком много слепых зон. И вывески...» Они были редкими и примитивными: подозрительные символы, указывающие на нелегальные рынки или «зоны без вопросов». Каждый прохожий здесь был потенциальной угрозой. Дейлис шла, едва дыша, её привычная высокомерная маска гения-теоретика заметно поблекла. Невзирая на своё медицинское образование, она испытала непреодолимую брезгливость. Ощущение того, что их вот-вот убьют, не покидало её. Тем временем Клабьо прикоснулся к стене. Она оказалась влажной и тёплой, будто вспотела. Парень представил себе город не как постройку, а как кровеносную систему. Стыд и гнев на Лурану, которой уже не было, сменились сосредоточенностью. Дейлис, стараясь перекричать басы из-за стены, прошептала, прижавшись к Клабьо: «Мы ищем электронику. Криид — гений, а не мусорщик. Мы должны идти туда, где меньше всего органики и больше всего этого электронного гула.» Они повернули в проход, ведущий к старому коллектору. Здесь звуки музыки стихли, но электронный гул стал громче и чище. Наконец, они остановились перед неприметной овальной дверью. Дейлис постучала три раза. Дверь со скрежетом и характерным шипением гидравлики открылась. Они вошли в огромное, бывшее техническое помещение. Внутри было поразительно чисто и тихо. В центре комнаты, освещённый единственным ярким, холодным лучом света, сидел Криид, или Шестерёнка. Он был синтетической сущностью, чей череп был заключён в прозрачный купол. Он управлял роем летающих инструментов, а его тёмные глаза казались равнодушными и всевидящими. «Студенты, заблудившиеся в канализации, — произнёс Криид. Его голос был механически низким и лишённым всяких человеческих эмоций. — Вы ищете Ключ. Я не дилер. Я — Технолог. Что у вас есть, что стоит моего времени? Что вы готовы положить на алтарь моей работы?» Клабьо вышел вперёд, держа в руке пустую, стеклянную ампулу — единственную, загадочную вещь, которую они подобрали в клубе, когда исчез Хвост. «У нас есть только это, — хрипло произнёс Клабьо. — Мы нашли её там, где в последний раз видели... Хвоста. Нам нужно понять, что это. Что находится в этом флаконе? И что это значит для него.» Криид не шелохнулся. Летающий инструмент бесшумно забрал ампулу. «Ампула... пуста. Её содержимое было записано. Это носитель информации высшего класса, с нелегальной кодировкой. И... она имеет отношение к тому, что я ищу. Чтобы прочитать эту запись, мне нужно нечто большее, чем ваши кредиты. Я не торгуюсь.» Он указал одним из своих металлических сегментов на консоль, связанную с городским Коммуникационным Ядром. «Мне нужна полная анонимность и необратимость для моей следующей операции. Шолли не должна меня найти. Для этого требуется полностью уничтожить один из легальных узлов связи на поверхности, через который я могу быть отслежен. Вот моя истинная цена: Вы должны будете предоставить мне свой идентификатор доступа. Дейлис, ваш медицинский допуск идеален. Я использую его, чтобы удалённо запустить вирус-аннигилятор в главный узел Университетской Сети. Это необратимо. Ваша карьера на поверхности будет завершена. Вас объявят террористами и изгоями. Вы навсегда станете частью этого подземелья. Это риск, который вы должны принять здесь и сейчас. Вы готовы отказаться от своей прошлой жизни ради ампулы Хвоста?» Клабьо и Дейлис синхронно посмотрели на консоль. Дейлис, потрясенная до глубины души, решительно тряхнула головой: «Нет! Мой допуск... это моя жизнь! Моя карьера! Это предательство! Мы не согласны на эту цену. Это слишком много.» В её голове мгновенно вспыхнул Норвизон. Я не могу это сделать! Мой допуск — это мой единственный инструмент, моё прикрытие. Если я его потеряю, я навсегда застряну здесь, в Глубине, как преступник. У меня не будет никакого шанса найти Норвизона. Я не могу пожертвовать единственной ниточкой к нему ради информации о каком-то Хвосте. Криид не сдвинулся: «Тогда вы принесли мне мусор, а не сделку. Если вы не готовы платить такую цену, значит, информация Хвоста для вас — ничто. Моя работа важнее ваших амбиций. Уходите, пока ваше присутствие не засекла автоматика Шолли.» Клабьо почувствовал обжигающий стыд. Лурана. Она мертва. Я не смог её спасти, но я не могу позволить, чтобы из-за моей вины Дейлис потеряла последний шанс найти своего пропавшего друга. Я должен найти ответы, но не ценой будущего Дейлис. «Нам нужен этот ответ. Мы вернёмся. Мы найдём другой способ,» — хрипло произнёс Клабьо. Криид, прерывая его: «У вас нет другого способа, и у вас нет времени. Моё предложение едино. Уходите.» Клабьо, однако, продолжал стоять на своем, его глаза горели от гнетущей решимости, связанной с будущим: «Хорошо. Мы не будем сжигать мосты, пока не узнаем, что в ампуле. Но если мы вернёмся и согласимся... ты гарантируешь, что не будешь предлагать нам никаких вмешательств в нашу нервную систему. Никаких имплантов, никаких подключений. Это условие мы ставим сейчас, даже если отказываемся от твоей цены.» Криид сделал долгую, тяжёлую паузу. «Я принимаю ваше условие о невмешательстве. Если вы вернётесь и выполните мою цену, ваша биологическая целостность будет сохранена. Вы получите ответы. Но моя цена остается: ваша добровольная гибель как граждан Шолли. Уходите. Ваше время на исходе.» Криид, не дожидаясь их дальнейших пререканий, активировал задний ход двери. Гидравлика зашипела громче, и тяжёлый овал двери начал медленно, неумолимо закрываться. Клабьо и Дейлис были вынуждены отступить, забрав с собой пустую ампулу, ужас перед ценой Криида и сознание того, что они предпочли сохранить хотя бы призрачный шанс на будущее на поверхности.