Горящая тень

Криид сложил тяжелые, наполовину механические руки на коленях и замер, уставившись в одну точку. В его линзах отражался бегущий поток системных логов, но мысли были далеко. Предстоящая конференция Совета Глубины требовала безупречной подготовки: сотни нитей нужно было связать в один узел, подкупить нужных людей, запугать сомневающихся и выстроить дипломатические ловушки для корпоратов. Но в груди, там, где органическое сердце еще боролось с титановыми клапанами, скребло неприятное предчувствие. Он понимал, что в этой шахматной партии, затеянной «высшими», он явно упускает нечто критически важное. Какой-то неучтенный фактор, скрытый за стерильными улыбками Шолли. Тяжело вздохнув — звук получился рваным, с металлическим присвистом, — Криид резким движением выключил терминал. Экран погас, оставив кабинет в синеватом полумраке. Он поднялся и вышел, его шаги отзывались гулким эхом в пустых коридорах лаборатории. Здесь, в коридорах, не защищенных активными щитами, он внезапно ощутил каждый дюйм своей оставшейся органики. Холодный воздух коснулся участков живой кожи, и по телу пробежали мурашки. Это ощущение собственной «мягкости» вызвало у него приступ резкого, почти физического отвращения. Словно он стал существом без какой-либо защиты. Зачем вообще нужны такие существа природе? Ему казалось, что смысл существования заключается в борьбе. Ведь те, кто не способен постоять за себя — очень быстро становятся пищей.Криид шел по коридору, и каждый его шаг отзывался тяжелым механическим лязгом, который служил ему единственным утешением. Этот звук напоминал ему, что он больше не просто добыча. Он — машина, которая научилась ненавидеть своих создателей. "Мягкость — это смерть" прошептал он, и его голос, лишенный естественных интонаций, немного успокоил его. Он направился к выходу из своего сектора. Путь лежал через старые уровни, где воздух был пропитан запахом дешевого синтетического спирта, горелой проводки и пота — запахами жизни, которую он презирал. Его целью был клуб «Окуляр», место, где границы между бандами, политиками низов и информаторами стирались в неоновом мареве. Ему нужно было лично убедиться в верности одного посредника. Дистанционный контроль давал осечки, когда дело касалось страха и личной преданности. Когда Криид вошел в зал, пульсирующий ритм тяжелого баса ударил по его сенсорам. Клуб был забит существами всех мастей: здесь были и рабочие с верфей, чьи тела были изуродованы тяжелым гравитационным давлением, и мелкие дилеры в пестрых куртках. Но как только его высокая, неестественно прямая фигура с прозрачным куполом над удлиненным черепом показалась в дверях, волна шума вокруг него начала спадать. Он чувствовал их взгляды. Для них он был воплощением кошмара — существом, которое добровольно отказалось от тепла плоти в пользу холодного блеска металла. Криид ощущал их животный страх, и это возвращало ему уверенность. Эти люди были мягкими. Они были предсказуемыми. Он прошел к дальнему столику, где в тени сидел его информатор. Каждый его шаг по грязному пластиковому полу был декларацией силы. Криид не сел. Он навис над столом, и свет от диско-шара причудливо преломился в его куполе, бросая на лицо посредника мертвенно-синие тени. — У тебя есть имя водителя, — это был не вопрос, а констатация факта. Посредник сглотнул, его кадык судорожно дернулся под кожей. Криид зафиксировал этот микро-жест. Страх. Прекрасно. — Да, Криид... Его зовут Рорк. Он возит отработку из химических секторов, но раз в неделю у него левый рейс. Он берет баллоны на станции охлаждения и везет их в тупик за старым депо. Я дам координаты, только убери своих дронов от моей квартиры. Криид молчал несколько секунд, заставляя человека потеть под своим неподвижным взглядом. В этот момент он снова почувствовал тот странный укол беззащитности, но теперь он направил его вовне. Если он — пища, то он станет той пищей, которая разорвет желудок хищника изнутри. — Координаты, — повторил Криид. — И если там окажется пустой склад, ты узнаешь, насколько долго я могу поддерживать жизнь в твоем мозгу после того, как твое тело перестанет функционировать. Он получил пакет данных на свой внутренний порт и развернулся. Ему не нужно было прощаться. Он уходил из клуба, чувствуя, как за его спиной снова начинает нарастать гул голосов, но теперь в нем не было веселья. Только шепот. Выйдя на улицу, Криид посмотрел вверх, туда, где за толщей воды и стали находился космический сектор Виндона. У того были корабли, армии и право сильного. У Криида теперь была точка на карте Квартала-7. Борьба только начиналась. И в этой борьбе он не собирался оставаться «мягким». Он не собирался бежать за студентами. Пусть думают, что они ускользнули. На самом деле он просто выпустил их на длинном поводке. Для Криида они были лишь дилетантами, случайными носителями секрета, который их сожрет. Рано или поздно их «прижмут» — либо цепные псы Нового пути, либо лощеные оперативники «Традиционной защиты». А Крииду нельзя было подставляться под удар. Ему нужно было играть на опережение, быть не молотом, а невидимым ядом. — Слушай меня, — голос Криида, транслируемый по закрытому каналу, вибрировал от сдержанного напряжения. Он вызвал Иглу, своего лучшего ищейку. — Мне не нужна ампула. Пока что. Пусть детишки согревают её своими потными ладонями. Мне нужно само гнездо. Место, где её наполнили. Ищи в Квартале-7. Лурана Жа-Гарбо. Имя, которое должно было быть стерто. Она снимала площади под видом частной клиники или склада... чего-нибудь скучного и незаметного. — Криид... — голос Иглы дрогнул от помех и страха. — Квартал-7 сейчас как раскаленная сковорода. После того, как убрали Хвоста, там всё встало дыбом. Банды грызутся за каждый угол, а полиция Шолли сует нос даже в канализацию. Идти туда сейчас — это самоубийство. — Именно поэтому ты пойдешь туда, где их нет, — отрезал Криид, и в его голосе прорезались ледяные нотки превосходства. — Пока полиция ищет убийц в притонах, ты будешь искать физику. Он вывел на личный коммуникатор Иглы карту энергопотребления района, похожую на светящуюся нервную систему. — Смотри сюда. Лурана работала с нестабильной органикой, с тем, что должно гореть, но сковано холодом. Ищи точку с аномальным расходом жидкого азота. Ищи поставки, которые не числятся в официальных реестрах Шолли. Кто-то из наших, из «низших», возил ей эти баллоны под покровом смога. Найди этого водителя. Вытряси из него адрес, даже если тебе придется вытрясти из него душу. Криид оборвал связь, не дожидаясь ответа. Он снова погрузился в свои расчеты, которые были для него важнее любой молитвы. Он понимал то, чего никогда не поймут наивные студенты: «высшие» расы доминируют не из-за блестящего интеллекта. Они просто приватизировали право на «стабильность». Они внушили всем остальным, что их плоть — дефектна, их биология — мусор, который нужно «улучшать» корпоративными ошейниками, чтобы он хоть чего-то стоил. — Если Лурана нашла способ сделать искру автономной... — Криид непроизвольно сжал механический манипулятор. Металл жалобно скрипнул, кроша пластик стола. — То нам больше не понадобятся их лицензии на жизнь. Нам не придется клянчить квоты на воздух и разрешение заселять замерзшие камни на краю Галактики. Мы просто возьмем всё это. По праву силы, которую они так долго у нас отнимали. Пока гордый корпорат смотрит в телескопы, Криид найдет самое страшное оружие будущего здесь, в вонючей грязи Квартала-7. В руках двух испуганных детей, которые даже не понимают, что держат в руках фитиль от всей этой прогнившей системы. — Пусть бегают, — почти ласково прошептал Криид в пустоту кабинета. — Пусть стягивают на себя «Защиту». Пусть станут мишенью. Пока охотники целятся в них, я вскрою замок её лаборатории и заберу то, что не влезло в ампулу. Истинный протокол. Настоящую свободу. Он снова склонился над данными, его пальцы летали над сенсорами, отслеживая каждый грузовик с азотом в радиусе пяти километров. Охота началась, и Криид чувствовал, как в его жилах — и в его проводах — закипает долгожданное торжество. Выйдя из клуба, Криид пошел дальше. Музыка за спиной звучала приглушенно, превращаясь в монотонный гул, будто где-то в другом конце этого бесконечного лабиринта работал огромный, неисправный насос. Криид крайне редко выбирался на поверхность, предпочитая безопасность своего технологического кокона в низах, но в этот раз он сделал исключение. Невзирая на ярко светящееся светило, пробивающееся сквозь слои смога и атмосферных фильтров, в городе витала острая осенняя прохлада. Криид коснулся пальцами металлической части лица, чувствуя, как холод оседает на ней тонкой пленкой конденсата. И в то же время в этом ощущении открытого пространства, не зажатого тоннами воды и бетона, была пугающая свобода. Он сел в такси, и аэрокар плавно оторвался от платформы. Весь Амолнарати предстал перед ним как на ладони. С этой высоты длинные здания разных цветов, тесно прижатые друг к другу, казались гигантскими клыками какого-то доисторического зверя, вгрызающегося в небо. У Криида слегка закружилась голова; на мгновение ему показалось, что гравитационные захваты отказали и он сейчас выпадет из кабины в эту бездну неона и камня. Невзирая на то, что его тело частично состояло из металла, он питал иллюзий относительно своей прочности. Он бы не выжил, приземлившись с такой высоты. Смерть была бы быстрой, окончательной и до обидного механической — просто груда лома и органических ошметков на тротуаре. Аэрокар мягко опустился на посадочный балкон ярко-малинового дома, чьи стены вызывали у Криида визуальное раздражение своей кричащей наглостью. Он вышел из машины и пошел по длинному коридору. Справа и слева за высокими стеклянными стенами располагались различные здания: яркие вывески магазинов, полупустые кафе, где «высшие» лениво потягивали свои напитки. Жизнь здесь текла иначе — медленнее, увереннее, без постоянного привкуса гари. Дальше начались жилые квартиры, скрытые за однотонной, безупречно гладкой бежевой краской. Этот цвет казался Крииду символом корпоративного безразличия — спокойный, чистый, скрывающий за собой любые тайны. Он остановился перед ничем не примечательной дверью. Его сенсоры уловили едва заметный фон: остаточный электромагнитный шум, который обычно издает мощное лабораторное оборудование, работающее в режиме консервации. Криид вошел в комнату, и дверь за ним закрылась с едва слышным щелчком. Хозяин квартиры не был политиком. В его позе не было той напускной важности и готовности к дебатам, которые Криид привык видеть у тех, кто заседает в Советах. Здесь царила иная атмосфера — тишина, пропитанная запахом дорогих лекарств и старой пыли. Криид остановился, чувствуя, как его механические суставы гудят от недавнего перелета. В этой стерильной чистоте малинового дома он ощущал себя особенно чужеродно. Он смотрел на спину человека, сидящего в глубоком кресле лицом к панорамному окну, и внутри него снова зашевелилось то самое чувство беззащитности. Оно раздражало его, как песок в высокоточном механизме. Смысл существования заключается в борьбе. Криид верил в это так же твердо, как в законы физики. Те, кто не способен постоять за себя, очень быстро становятся пищей — эта истина была вшита в его код еще до того, как он заменил первую часть своей плоти металлом. Но глядя на это существо перед собой, он невольно задался вопросом: зачем вообще нужны такие мягкие, хрупкие создания природе? Без брони, без встроенных лезвий, без возможности ударить в ответ. — Ты все-таки пришел, — голос хозяина был слабым, надтреснутым, как старый пластик. В нем не было власти, только усталость. Криид не подошел ближе. Он остался в тени у входа, его линзы сфокусировались на тонкой шее человека. — Я пришел не для того, чтобы обсуждать дела, — Криид произнес это медленно, взвешивая каждое слово. — И не для того, чтобы просить совета. Он смотрел, как за окном клыки Амолнарати впиваются в темнеющее небо. Там, наверху, жизнь казалась вечной, но Криид знал, насколько легко она обрывается. Если бы он сейчас выпал с этого балкона, его металл не спас бы его. Он разбился бы так же легко, как и это мягкое существо в кресле. — Я пришел посмотреть, осталось ли в тебе хоть что-то, кроме этой тишины, — продолжал Криид. — Ты сидишь здесь, в бежевой пустоте, пока мир внизу готовится к пожару. Ты думаешь, что стены этого дома защитят тебя, когда высшие расы решат, что ты больше не приносишь пользы? Криид сжал манипулятор, чувствуя, как под кожей натягиваются провода. Ему было невыносимо находиться здесь, в месте, где никто не сражался за право дышать. Это напоминало ему о той слабости, которую он так тщательно вытравливал из себя годами. — Борьба — это единственный способ не стать обедом, — Криид сделал шаг вперед, и свет из окна на мгновение осветил его прозрачный купол. — А ты... ты даже не сопротивляешься. Он не пришел за данными. Он пришел за чем-то, что невозможно оцифровать. За подтверждением того, что его путь — путь железа и ярости — был единственно верным. Принял. Сначала переписываю ваш фрагмент, вкладывая в него те чувства и атмосферу, которые мы нащупали, а затем плавно продолжаю разговор. Криид присел в глубокое, вызывающе мягкое кресло и неспешно положил ногу на ногу. Его механические шарниры работали почти бесшумно, но в этой стерильной тишине малинового дома каждое движение казалось ему громом. Он чувствовал, как под пальцами пружинит дорогая обивка — еще одно напоминание о «мягкости» этого мира, от которой у него по коже продолжали бежать мурашки. — Итак… Я хочу заняться делом, — произнес Криид, стараясь придать голосу ту долю светской уверенности, которая была необходима для его маски. — В точку, — отозвался собеседник, и в его глазах блеснул холодный огонек признания. — Значит, начнем по порядку. В комнате раздались негромкие поскрипывания и шипение — системы жизнеобеспечения или, возможно, скрытые механизмы записи отреагировали на смену темы. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым. — Итак… Представьтесь. — Меня зовут Ираксаал Ба'Анорви, — Криид произнес это имя твердо, хотя внутри него всё протестовало против этой лжи. Для него имена были лишь кодом, но здесь они имели вес. — Кем вы работаете? Криид на мгновение замер. Он вздохнул, имитируя человеческое раздумье, и на несколько секунд в комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь далеким гулом Амолнарати за стеклом. — Я… — он выдержал паузу, глядя на свои руки, в которых сталь так плотно переплелась с плотью. — Я финуролог. Один из тех, кто лечит общество. — А именно? — Собеседник явно заинтересовался. Он подался вперед, и Криид почувствовал, как внимание этого человека сфокусировалось на нем, словно луч прожектора. — О, это сочетание множества разных наук! — Криид позволил себе легкую, едва заметную улыбку. — Финурологи — это советники, журналисты и аналитики в одном лице. Мы вскрываем финансовые нарывы прежде, чем они отравят весь организм. — Кхм. А вы сами что же? У кого вы были советником? Где можно прочесть ваши статьи? Криид слегка отклонился на спинку кресла и выдохнул. Волноваться было не о чем: в его электронном мозгу все файлы этой вымышленной жизни были разложены по полочкам, готовые к любой проверке. У него всё было готово. — Я писал в «Сборник галактических рецензий» о Мин'Ласко Ластромою. Они оба замолчали. Имя прозвучало в комнате как приговор. Они оба знали, о ком идет речь — некогда влиятельный бизнесмен, титан индустрии, ныне потерявший всё, что имел, и доживающий свои дни в кандалах тюремного блока. Вспоминать о нем в приличном обществе было рискованно для репутации, почти фатально. Но под чужим именем… почему нет? Риск только придавал версии Ираксаала достоверности. — И о чем же вы писали? — Голос собеседника стал тише, почти шепотом. — О деньгах. Точнее, о банке «Экри-Поуз», через который Ластромою прогонял свои самые темные активы. — Но ведь банк продолжал работать и после его ареста? — Хозяин квартиры прищурился, пытаясь поймать Криида на лжи. — Именно, — Криид подался вперед, и свет из окна отразился в его линзах. — А это значит, что… — …кто-то продолжил его дело, — закончил за него собеседник, и его пальцы нервно застучали по подлокотнику. — Кто-то невидимый перехватил управление, пока все смотрели на решетки камеры Ластромою. — Кто-то, кто сидит гораздо выше Квартала-7, — добавил Криид, чувствуя, как ловушка захлопывается. — Банк не просто работал. Он трансформировался. Он стал невидимым щитом для определенных лабораторий. И если вы дадите мне доступ к ведомостям за тот период, я покажу вам, что Лурана Жа-Гарбо была не просто ученым-одиночкой. Она была в платежной ведомости тех, кто сейчас называет себя «столпами стабильности». Собеседник Криида глубоко вздохнул, и в этом звуке было пополам страха и алчности. — Если это правда, Ираксаал… то мы с вами держим за горло саму систему Шолли. Но вы понимаете, что за такую информацию убивают быстрее, чем вы успеете дойти до лифта? Криид бросил взгляд на малиновые стены, которые теперь казались ему не защитой, а декорациями в театре смерти. — Те, кто боится смерти, уже проиграли борьбу, — холодно ответил Криид. — А я здесь не для того, чтобы бояться. Я здесь, чтобы выписать рецепт. Криид поднялся, и это движение — резкое, лишенное человеческой плавности — заставило собеседника вздрогнуть. — Рецепт готов, — произнес Криид, поправляя край своего плаща. — Теперь вопрос лишь в том, хватит ли у вас мужества принять это лекарство. Он не стал дожидаться ответа. Выйдя из квартиры, он снова оказался в стерильном бежевом коридоре малинового дома. Но теперь это место больше не казалось ему подавляющим. Чувство беззащитности, преследовавшее его с самого клуба, трансформировалось в холодную, острую как скальпель решимость. Он шел к лифту, а в его голове уже выстраивались графики следующих транзакций. Если «Экри-Поуз» был кровеносной системой, то Криид только что впрыснул в неё яд. Спустившись вниз, он не стал вызывать такси. Он постоял мгновение под искусственным солнцем Амолнарати, вдыхая прохладный осенний воздух. Впереди была конференция. Впереди был Квартал-7 и лаборатория Лураны. Но главное — впереди была борьба, в которой он больше не собирался быть просто наблюдателем. Криид скрылся в толпе, растворяясь в тенях города-клыка, оставляя позади малиновый дом и человека, чей мир только что начал рушиться.