Глава VI: ✞ Зеркала ✞
6 апреля 2026 г., 21:20
Деметрио поймали быстро, он не успел хоть немного отбежать от собора. Несколько пар рук схватили его и потащили обратно, не через главный, а черный вход. Все происходило в темноте, поэтому он не мог видеть ни лиц культистов, ни обстановку. Деметрио мог только чувствовать, как его хватали, царапали, волокли, словно бестолкового бычка на убой. Даже думать толком не получалось. В голове вспыхивало несколько раз, как Дип выпадал из окна. Между этим пробивались мысли о своей скорой, но ужасно мучительной гибели.
Ему не удалось ни разу зацепиться хоть за камешек от стены. Приспешники Дипа двигались как волна, желающая обрушиться на берег, прибив своим весом песок. Они сносили Деметрио, заставляя захлебываться его в собственных ощущениях.
Воздух стал сырым и затхлым. И хоть бы кто-то зажег факел, чтобы Деметрио увидел свет. Но нет. Они намеренно вели его по темноте, ориентируясь в подземных коридорах не хлеще каких-нибудь кротов.
Разбухшая дверь отворилась, и Деметрио толкнули в комнату, озаренную тысячью свечей. Но это было не то светило, которое он страждал. Обилие света после долгой темноты вселяло ужас.
Почувствовав свободу от хватки, он дернулся, чтобы выбежать во тьму, но стоявшие на пороге сектанты пресекли эту попытку, обступая его полукругом.
Деметрио всматривался в их лица, но противные длинные капюшоны давали разглядеть лишь плотно стиснутые губы.
Они не злорадно улыбались. Ни у кого не был подернут хоть уголок рта. Им было глубоко все равно. Наплевать. Они выполняли свою работу. А заключалась она в том, что Деметрио нужно было напугать.
Убив Дипа, он навлек на себя большую беду. Разве теперь он сможет справиться с десятерыми?
То-то же.
Если Дипа был шанс разгадать, то этих — невозможно. У них нет лица, под капюшонами — живые маски, не показывающие ни истины, ни лжи. Дип много врал, завуалировав правду, превращал все в страстную игру, но они… Ясно одно — его приспешники несут смерть, холодную и отнюдь не веселую гибель.
Они встали вокруг сидящего на полу Деметрио, возвышаясь ледяными, безжизненными статуями. А ему так хотелось стянуть хотя бы с одного капюшон и взглянуть в глаза. По взгляду можно понять, есть ли у человека душа. Но Деметрио ощущал, что сделав это, он увидел бы совершенную жуть. Наверняка, глазницы их пусты, и, стянув свисающую ткань, Деметрио бы увидел только черные провалы.
Те не дали остановиться ему на догадке. Руки одного из безликих вытянули его вверх. Тут же присоединились еще одни, стали задирать одежды, стаскивать их, и самым последним полетело на пол исподнее.
Деметрио метался как ошалелый, стремясь найти пробоину и проскочить, но все было зря. Живым его точно не выпустят. Осквернят тело, отнимут душу и сделают рабом своей секты.
***
Деметрио вскочил весь потный и запыхавшийся. С трудом открыл склеенные высохшими слезами глаза. Посмотрел по сторонам. Нашел себя в кровати, в которой спал предыдущие разы. Луч солнца робко смотрел на него через окно. Он прочистил горло, потер виски. Прислушался к телу, осматривая его. «Все в порядке. Просто кошмар, — успокоил себя Деметрио, уже собираясь привести себя после сна в порядок, но внезапно задался вопросом: — А с какого, собственно, момента начался этот кошмар? Убийство Дипа я помню как наяву. А что до культистов, то они запомнились мне смазано и непонятно, хоть те были очень страшными и пугающими. Раз я проснулся и вижу этот спасательный солнечный свет, значит, обошлось? Но что именно? Если бы Дип умер, я бы точно не проснулся. У меня только два предположения. Первое: он та еще тварь с нечеловеческими способностями, поэтому так просто его не убить. Второе: это все был сон. Но в какой же момент я уснул?..» Деметрио заметил, что на табурете вновь стояла свежая вода в тазу. Значит, у священнослужителей нет повода быть плохо к нему настроенными. Он умылся, надел ничем не запачканную на этот раз рясу и решил выйти из кельи, чтобы прояснить то, что случилось наяву. Ответов искать долго не пришлось. В коридоре он столкнулся с тем, кто мог бы ответить на все его вопросы, если бы тот захотел. Деметрио пригнулся, испуганно прижавшись к двери и вцепившись в деревянную ручку. Встречаться взглядом совсем не хотелось. Вся уверенность, с которой он выкинул из окна того, кто в данный момент преспокойно стоял, растаяла, как и не бывало. Остались только страх, стыд и непонимание. — Чудесного утра, — раздался миролюбивый голос. — Надеюсь, вы выспались, мессир? Деметрио был ошеломлен учтивостью мэтра Дипа. «Если бы я по правде выкинул его из окна, то со мной он бы точно так не разговаривал. Он бы вообще не смог говорить. Значит, все нормально? Ох, или он так проверяет меня? Я запутался…» — У меня все прекрасно. А у вас, мэтр Дип? — Деметрио чуть-чуть распрямил плечи и поднял взгляд выше, по крайней мере, теперь он смотрел не в пол. — Так и у меня все прекрасно. Сегодня такая замечательная погода: солнце уже вовсю светит. — Прекрасная, — согласился Деметрио. — Впрочем, как и вчера. — Как и вчера, — вторил Дип миролюбиво. — Как и вчера? — Деметрио не удержался и посмотрел тому в глаза, чтобы наконец понять, что же там творится. — Как и вчера, да. А вы не согласны? — Дип удивленно приподнял брови. — Если мне не изменяет память, то вчера был жаркий солнечный день. Как и сегодня. Как и завтра. И послезавтра. Или нет? — Да. У вас в Сине очень хорошая погода, — Дима осторожно кивнул и отлип от двери, — даже слишком. — И у вас такая тоже будет. Если вспомните о забытом Боге — о Хаосе, — улыбнулся Дип. Не дав ответить, продолжил: — Пойдемте завтракать. Сегодня подают овсянку. Весь день Деметрио прошел в недоумении. Никто не подавал виду. Либо зачем-то скрывали, либо ничего не было. Но почему-то Деметрио казалось, что все желали выставить его дураком. И если это так, то у них все хорошо получалось. Деметрио так терзался тем, что было правдой, а что нет, что даже стал подвергать сомнению те события, которые раньше считал реальностью. Были ли у них две жаркие ночи с Дипом? Была ли у них симпатия с Катриной? Был ли Деметрио послан королем, чтобы найти Мухоморфо? А был ли вообще этот Гриб? Чтобы найти ответы хотя бы на один вопрос, придется ждать ночи. Но для начала можно сходить к Катрине. Деметрио был настолько растерян, что только к вечеру он набрался храбрости сходить к Катрине. Отчего-то у него было дурное предчувствие. И оно оказалось не зря. — Вы никуда не собираетесь? — спросил вошедший в келью Дип, застав Деметрио, когда он надевал на себя дорожную сумку. — Собирался, — осторожно ответил Деметрио. — А как же следующее наше испытание? Или вы уже забыли? — А, д-да. Я помню, — кивнул Деметрио, чувствуя, как от нарастающего напряжения у него вспотели ладони. — Отлично. Тогда идите в купальню. После вас проводят в нашу любимую залу, — пролепетал Дип, в его интонации пробивались хищнические нотки. «Это та зала, из которой я тебя выкинул в окно? И ты разбился в лепешку, хочу заметить», — подумал Деметрио, а сам, починяясь, кивнул. Он не стал ломать голову размышлениями над тем, что его ждало, решив, что будет действовать по ситуации, ибо Дип наверняка задумал что-то неординарное. Помывшись, Деметрио вошел в нужную залу. Освещенная несколькими десятками свечей, она словно застыла в том же моменте, перед тем, как Дип разбил витражного Ордо. Запах ладана должен был успокаивать, но в Деметрио он пробуждал что-то неистовое, давно рвущееся наружу. Чем прошлая ночь отличалась от нынешней, так это новым предметом, который стоял у стены и был завешан тканью. Деметрио не задавал вопросов, не ждал пока Дип позовет его, он просто шел ему навстречу, желая внимать все, что он скажет, всем нутром. — Раздевайся, — с праздной властностью приказал Дип, явно получая удовольствие от того, что Деметрио не сопротивлялся, смело идя на испытание. Он скрестил руки на груди, ожидающе смотря на Деметрио. Деметрио медленно опустил капюшон. Развязал пояс, провел рукой по рясе, приоткрывая бледную полоску кожи. Он не стал надевать что-то под низ, понимая, что одежда в любом случае будет снята. Ткань с шорохом упала на пол. Неподалеку затрепетали свечи. Затрепетало и сердце Деметрио. Он осторожно взглянул на Дипа, желая увидеть его реакцию на то, что он не стал надевать исподнее. Дип раззадорено ухмыльнулся. Сделал в шаг в сторону, потом повернулся к предмету, скрывающемся за тканью, как некогда Деметрио за рясой, и стянул ее, уронив на пол, он обнажил зеркало, величиной с двух человек. — Смотри, Дем, смотри на себя, как ты прекрасен. Ты прекрасен в своей непорочности и разврате одновременно. Тебя постоянно мотает из стороны в сторону, но я помогу тебе определиться. Ты красив, безумно красив. Твою красоту прячет Ордо, не позволяя тебе жить как всем. О тебе никто ничего не знает, кроме твоего имени и того, что ты проводник. Выбрав Хаоса, ты возвеличишься с помощью него, станешь Богом, потому что он любит тебя и хочет, чтобы ты был наравне с ним. Ордо — трус, он действует незаметно, чтобы его никто не видел. Поэтому Хаос должен его сместить, — Дип оказался у Димы за спиной. Ему безумно нравилось наблюдать за ним и спереди и сзади. — Ну же, Дем, коснись себя. Почувствуй, как это приятно — ощущать себя. Зачем тебе Бог, ведь твоя рука может творить чудеса, — нашептывал Дип, как заклинание. Чтобы наставить Деметрио на путь истинный, он обхватил его руку и подвел ее к обнаженному, стоящему колом члену. Помог крепко взять его и даже сделал несколько движений вверх-вниз, одновременно томно расцеловывая шею и опаляя ухо горячим дыханием. Деметрио было стыдно смотреть на себя, но в то же время приятно. Он поистине находил в своих чертах красоту, обретая Бога не где-то в глубинах своей души, а в теле. В обнаженном, разгоряченном теле, ощущения которого подбрасывали в сознание самые извращенные картины: Как Дип имеет его перед зеркалом, выбивая рваные стоны, вместо молитвы. Как Деметрио буквально вымаливает у Дипа, чтобы тот делал это с ним жестче, не жалея, грубо и входя на всю на длину. Как они заканчивают несколько раз. В один из них — Деметрио изливается не на зеркало, а на самого витражного Ордо, который каким-то образом все еще жив. А жив он не в реальности, а в цветастом витраже, который почему-то не разбился вчера, будто тот настойчиво хотел жить также, как Деметрио хотел, чтобы его страстные испытания с Дипом-искусителем не заканчивались. Дип тем временем очерчивал руками рельефную фигуру Деметрио, пока тот ублажал себя перед зеркалом, подгоняясь вспыхнувшей фантазией. Быстро закончив, Деметрио самодовольно заулыбался, увидев, что белесые капли все же попали на стекло. Пару мгновений он сокрушался, что все-таки это был не витраж. — Ты божественен по своей сути, — Дип снова захватил его в свои тягучие объятия. Деметрио довольно простонал тому в ухо, ловя губами его губы, самостоятельно проталкиваясь в горячий рот. Его колени задрожали сильнее, чем когда он кончил, ибо Деметрио почувствовал, как между ягодиц протиснулся возбужденный член Дипа. Деметрио тяжело со стоном выдохнул, и его орган снова начал подниматься. — Молись, чтобы я вошел в тебя, — с наивысшей степенью довольства проговорил Дип, облизнув его ухо. Деметрио расставил ноги чуть шире и прижался теснее, заговорив как в бреду: — Хаос, как же я хочу, чтобы ты вошел в меня. В моем храме нет божества, так утоли же мою жажду. — Слишком высокопарно, — Дип отстранился, со всей силой ударил того по заднице. — Проще, грязнее и — на коленях. Деметрио рухнул на колени перед Дипом, ощущая, что готов расплакаться от сильной волны возбуждения. Он до одури хотел чувствовать его в себе. — Я хочу тебя, я преклоняюсь перед тобой, я сделаю все, чтобы ты вошел в меня. Умоляю, я так давно хотел тебя, искал. Все, что мне нужно было — это ты. Ты — это весь мир. Так вдохни в меня жизнь, которую я потерял. — Слишком длинно, — отмахнулся Дип, — он стал подпоясываться, будто вот-вот собирался уйти. — Боже, да просто трахни меня так, чтобы после этой ночи я никогда ее не забыл! Дип повернулся к нему с удовлетворенной улыбкой. — Да будет так. Он быстро разделся, сбросив с себя рясу, под которой тоже ничего не было. Дип не стал долго медлить. Он бесцеремонно вошел в Деметрио двумя пальцами, смазанными маслом. Потом постелил на пол свою рясу и поставил его на четвереньки, медленно войдя в него до самого основания. Деметрио застонал, выгибаясь. Ему хотелось больше, сильнее. И вот он уже, обезумев от своей похоти, насаживался на член. — Как ты горяч. Хочу делать с тобой это каждый день. Чтобы ты был только моим, — шипел Дип, вжимаясь пальцами в бедра Деметрио. Он трахал его именно так, как хотел Деметрио. Грубо и резко, все больше растягивая его внутри. Деметрио, поначалу державшийся на руках, припал к полу, не в силах больше выдерживать свой собственный вес. Слезы удовольствия, выходящие за рамки бытия, текли по его лицу, впитываясь в рясу Дипа. Деметрио бросил беглый взгляд в зеркало и зацепил за то, чего здесь быть не должно было. Вернее, кого. В дальнем углу, среди свечей, белым призраком стояла Катрина, наблюдая за тем, как человек, на ком держалась ее вера в Ордо, занимался соитием с мужчиной, растляя собственное тело по своей воле. Деметрио вздрогнул, но потом ему пришла мысль, что это наваждение — укор его умирающей совести. Дип обильно закончил в него, потом рукой помог Деметрио с разрядкой, после которой пострадала одежда Дипа, что была под ними. Деметрио растянулся на полу и обмяк, пытаясь прийти в чувства после всего случившегося. Какого было его изумление, когда он увидел, что образ в зеркале — не иллюзия разума. Повернувшись к Дипу, он увидел за его спиной Катрину. Она дрожала. На лице застыла гримаса ужаса. О нет, нет, нет. Она все видела. Она видела. Видела. Деметрио оцепенел, не смея двинуться с места, смотрел на нее, чувствуя, как задыхался от стыда. Только Дип стоял между ними и улыбался, отчетливо видя потрясение Катрины в зеркале. — А ты мне не верила, — проговорил он. — Теперь убедилась? Ты единственная, кто верит в Ордо, кто не поддался Хаосу. Что будешь делать, когда я отобрал у тебя все самое святое — твою веру? Дип ухмылялся, глядя на Катрину через зеркало. — Я… — было видно, как ее сильно трясло, будто у нее начался нервический припадок. — Я ни секунды этого не вынесу! Катрина пронеслась мимо них, ни на кого не смотря. Она глядела только на Ордо в витраже, который тоже все видел. И Катрина выбрала его. Она со всего маху влетела в окно, и оно каким-то магическим образом разбилось на мелкие осколки. Она выпорхнула из собора как бабочка из паутины, вложив всю силу в остаток своего последнего рвения к свету. После шума, дребезга и треска воцарилась мертвая тишина. Это было самоубийство веры.
