Забытый Бог

Убью свой страх дисгармонией вновь…

Умру в руках меломании вновь…

Моцарт. Рок-опера — Симфония Смерти

      Уже по обыкновению беспричинно радостное пробуждение Деметрио сменилось на вспоминание и осознание прошедшей ночи.       «Что я вчера делал? Боже, падать дальше некуда…» — Деметрио покосился на свою запачканную рясу, висевшую на стуле.       Но чей-то голос отозвался в его голове на это замечание:       «У падшего грешника труднее и длиннее путь до небес, потому у него больше шансов стать святым»       Эта бессловная речь проникала в душу, обволакивала сердце. Деметрио встрепенулся, подумав, что Ордо, не выдержав его страданий, наконец заговорил с ним.       Он упал на колени, возведя руки к потолку.       — Ордо, как я рад тебя слышать! Жажда найти тебя завела меня в ловушку. Пожалуйста, помоги. Скажи, что делать? что с тобой случилось? как мне тебя найти? стоит ли мне для этого отыскать сначала Мухоморфо? Ты из-за его пропажи разозлился, да? Прошу тебя, Ордо, ответить мне. Я люблю тебя как никто другой, — рассыпался Деметрио в вопросах и сердечных признаниях.       Слезы благости полились у него из глаз. Словно брошенный ребенок спустя много времени нашел своих родителей.       «С чего ты взял, что он хочет с тобой говорить?» — Деметрио отчетливо услышал насмешку. Голос был совсем не похож на голос Ордо. В нем будто слышались весьма знакомые нотки…       — Хаос, — прошипел Деметрио, стукнув кулаком по кровати, возле которой сидел, — отвечай! Что ты сделал с Ордо?       «С чего ты взял, что я с ним что-то сделал, а не он со мной? Я говорю с тобой, чтобы дать тебе совет, а ты смеешь задавать глупые вопросы» — эта фраза была очень похожа на Диповскую, ибо тот в похожей манере как-то ответил Деметрио.       — Буду я еще слушать твои советы! Лучше скажи: все, что делает Дип — твоя прихоть?       «Как я могу заставлять кого-то действовать по моему хотению? Я же не Ордо, чтобы устанавливать порядок, который угодно ему. Мои творения действуют по своему желанию. У всех есть право выбора. И если бы его не было, то мы бы не видели такого хаоса на земле. И у тебя, Деметрио, он тоже есть. Мне жалко смотреть на то, как ты плачешься о своем божке. Ты забыл о том, что абсолют ближе, чем твое собственное дыхание. Ты вправе сам творить свою историю. Пока Ордо не может снизойти до тебя и помочь, я вынужден сделать ход за него. Так слушай. Действия из ума порождают хаос, действия, исходящие из сердца — гармонию. Люди становятся такими смешными существами, когда забывают о боге. Только живя в дисгармонии и в вечном ворохе проблем, они чувствуют полноту жизни. Когда же в их жизни наступает светлая полоса — они пребывают в тревоге, ища подвох. «Ведь не может быть так все хорошо», да?»       Еще раз: действия, которые ты не осознаешь, приводят к саморазрушению. А те, которые идут из сердца — истинные, приводящие к покою и счастью».       Деметрио слушал персональную проповедь от чужого бога, находясь в шоковом состоянии.       — И это говорит мне Хаос? — неверяще усмехнулся Деметрио. — Тот, кто принес в этот мир бедствия? Почему ты так топишь за гармонию и сердце? Неужто ли потому, что на самом деле ум — это стихия Вселенского Порядка, а чувства хаотичны и принадлежат тебе? Ведь именно они толкают людей в водоворот страстей и пороков.       «Думай, как хочешь, но совет от Ордо я передал. У нас тут с ним свои терки. А вы с Дипом разбирайтесь сами. Только твое нытье надоело даже мне. Мы с Ордо не идеальные боги, не две ипостаси. В нас, как и в наших мирах, энергия — это не стоячая вода, не кусок чего-то твердого и неизменного. Мы обмениваемся ей, пусть и ненароком. Потому что даже в самом добром и светлом есть капля яда, а в злом и темном есть проблеск света. Задумайся над этим. И сделай уже что-нибудь сам, а не причитай и не скидывай на Дипа всю ответственность. Он такой же заложник божественной игры. Можно терпеть, можно противиться, а можно принять умом и сердцем все то, что происходит в жизни. Как только ты отпустишь проблемы, которые заставляют бегать тебя по кругу и ничего толком не делать, мир сам начнет меняться. Просто посмотри шире. А то твое эго разрослось до размера Вселенной, и поэтому оно мешает тебе смотреть на вещи объективно, с позиции наблюдателя. Вот в чем твоя проблема. Убей Лжебога внутри себя, который мешает тебе смотреть на истинного. Иначе ты — Лжедеметрио».       Деметрио почувствовал, как божественная темная сила, от которой загустел воздух вокруг, испарилась, и стало легче дышать.       «На меня будто ведро ледяной воды вылили, и я наконец-то пришел в себя. Действительно, а что произошло плохого конкретно со мной? Ничего. Я постоянно боюсь за всех и вся, не знаю, смогу ли противостоять Дипу, а он разве что-то со мной сделал настолько плохого? Нет, пусть обещал и грозился, что сделает. Получается, это я наделил его образ злом, поверил в то, что он виновник всего? Но миром управляют боги, а не Дип. И он был прав, что помимо Ордо есть и Хаос. Только что случилось с моим богом? Я непременно должен это выяснить. И что-то мне кажется, что Диповы «испытания» никак делу не помогут. Ему нравится забавляться со мной, только и всего. Я зачем сюда приехал? На кой преодолел такой долгий путь? Ради Мухоморфо. И я больше, чем уверен, что он здесь. И что я могу сделать? Ну, например, охмурить Дипа, воспользоваться своим положением. Предложить ему провести ночь у него в келье. Дать ему что-нибудь усыпляющее, потом пошарить по карманам, шкафам, всей комнате. Гляди, найду ключи от чего-нибудь. Пока он будет спать, я обшарю весь собор. И хоть из-под земли, но Священный Артефакт я уж достану!»       Деметрио окрылила эта идея, которая пришла сразу после посещения его Хаоса. Ему даже показалось, что Бог Тьмы на его стороне, раз пришел вместо Ордо с мудрой речью. Сам Ордо ранее разговаривал с Деметрио только через знаки и Мухоморфо. Конечно, Деметрио брал в расчет и то, что Хаос как-то хотел его подставить, но мысль о свободе выбора звучала логично. Ибо до ее озвучивания Деметрио казалось, что он был исключительно марионеткой то в руках Бога, то в руках Дипа. Теперь же он чувствовал уверенность, которая сбросила с него груз жертвы.       Первым делом Деметрио отстирал свою рясу в тазу, в котором принесли ему воду для умывания. Целиком он ее стирать не стал, поэтому небольшой мокрый участок ткани быстро подсох. Предусмотрительный Деметрио сначала умылся, а после отстирал пятно, иначе наоборот получилось бы не очень приятно.       Причесался, спустился на завтрак, спокойным, льющимся голосом поговорил с Дипом и даже успел познакомиться поближе с Аспером. Тот позвал спеть после обеда в их церковном хоре. И Деметрио не отказался.       Дип с пристальным вниманием наблюдал за раскрепощенным, улыбающимся Деметрио, подозревая что-то неладное. Но вслух ничего не говорил.       Они прогулялись втроем по саду, Деметрио не заговаривал на щепетильные темы, интересуясь местными растениями. Когда они сворачивали по дорожке направо, Деметрио увидел красивые цветы, чьи бутоны отливали ярким фиолетовым цветом.       — Какие чудесные цветы! — заметил он, остановившись. — Верно, у нас, в Эстерионе, я никогда таких не видывал.       — И нигде, я уверен, тоже, — ответил Аспер. — Они растут только у нас. Называются — «Божественное небытие». Их используют как лекарство от бессонницы. Рядом с ними нельзя долго находиться, потому что их густой аромат может ввести в сонное состояние, и человек даже способен потерять сознание. Но да, они, безусловно, красивы.       — Не ядовиты, надеюсь?       — Нет, — ответил Дип, прищурив глаза. — Для отравы есть множество других растений.       — Только не говорите, что они растут у вас же.       Дип усмехнулся и пошел дальше.              — Вам это знать вовсе не обязательно.       После прогулки, обеда и церковного хора, когда Дип куда-то испарился по своим делам, Деметрио вышел в город. Проходя один по саду, он сорвал пять бутонов фиолетовых цветов. Несмотря на свой страх, Деметрио шел до домика Катрины, надеясь, что она в порядке.       Катрина встретила его неловкой улыбкой и вопросом:       — Я не слышала, как ты вчера встал. Вернулся с рассветом в собор?       Деметрио облегченно вздохнул, понимая, что Катрина не видела Дипа, и как тот утаскивал его в свою «пещеру».       — Да. Я кое-что узнал, — Деметрио протянул в раскрытой ладони сонные цветы. Катрина ойкнула.       — Ты осторожнее с ними. Мог и заснуть по дороге. Ты хочешь усыпить Дипа?       — Да. Еще он сказал, что у вас растут ядовитые растения. Вот, теперь думаю, может, отыскать их и приготовить яд? Вряд ли он так легко его выпьет, но можно его ранить ядовитым клинком или незаметно — булавкой. Что думаешь? Ты знаешь, где достать яду?       Катрина внимательно выслушала речь, потом серьезно ответила:       — Знаю. Его можно самим приготовить. Но знаешь, может, обойтись пока без крайних мер? Если умрет Дип, то священнослужители сразу поймут, что ты в этом виноват, и не спустят тебе это с рук. Давай, для начала, я сварю сонный отвар, и ты испытаешь его?       — А если он его не выпьет?       — Будет достаточно, если он попадет ему на губы. Правда… Не знаю, каким образом это можно сделать. Будь он не мужчиной, а женщиной, вариант бы был… — Катрина смущенно хихикнула.       Деметрио, поняв ход ее мыслей, залился алой краской.       — Если ты говоришь о том, о чем я подумал, то, даже будь он женщиной, все равно бы не удалось. Тогда бы снотворное попало бы и на мои, кхм, губы.       — Точно. Ну, можно было проявить находчивость и намазать что-нибудь помимо губ. Ой…       — Я что-нибудь придумаю, — заверил Деметрио. — А как его приготовить?       — Предоставь это мне. Моя бабушка увлекалась травоведением до того, как заболела. Я возьму книгу у нее из комнаты и сделаю отвар. Если у тебя нет дел, то пойдем со мной, скоротаешь мне время.       Деметрио и Катрина вошли в дом.

***

      Отвар был сварен. Катрина перелила его в маленький пузырек из синего стекла и дала Деметрио. Тот повесил его на шею, спрятав под одеждой.       — Спасибо тебе, — он со всей душой обнял Катрину и погладил ее по голове.       — Позволь спросить: после того, как все плохое закончится и наш Бог снова будет при нас, мы будем счастливы с тобой… вместе?       Деметрио не знал, к чему приведет их судьба, но говорить правду он не хотел, как и, собственно, врать. Но пришлось выбрать ложь, чтобы она обнадежила их обоих и привела к счастью.       — Обязательно. Ты — мой свет, Катрина.       Насладившись обществом друг друга, они разошлись. И Деметрио пошел к собору, намериваясь в этот раз не опаздывать. Бутылек, болтавшийся под одеждой, грел ему грудь.       Плана у него не было, лишь смутный образ того, что ему нужно сделать. Он решил довериться случаю.       Деметрио успел сходить в купальню, помыться, натереться душистыми травами и маслами, чтобы перебить запах снотворного, которое пока еще покоилось под дубовой пробкой. Он догадывался, какое испытание ждет его следующим, поэтому тщательно подготовился.       «Найду Священный Гриб, сбегу с ним в Эстерион, но что потом? Точно ли в нем проблема? А Дип? Что с ним станется? Будет ли он меня искать и желать отмщения? Может, будет лучше, если я убью его?»       Деметрио обтер стекающую по телу воду, надел чистое исподнее и запасную рясу. Еще раз марать новую, дорогущую он не хотел.       Когда он вошел в залу, Дип уже был там, стоя лицом к витражу Ордо. В первую и третью ночь они играли разные роли. Теперь Деметрио тихо, не спеша подбирался к Дипу, хоть и знал, что вряд ли его застанет врасплох.       — От тебя приятно пахнет, — сказал Дип, когда Деметрио встал рядом с ним. Он продолжил вкрадчивым голосом: — Уверен, что ты подготовился именно к тому испытанию, которое сейчас будет?       Деметрио не нашелся с ответом. Тогда Дип произнес:       — Я вижу, что ты перестал бояться грядущего. В чем же причина? Может, ты нашел своего Бога? Или окончательно потерял, решив положиться только на самого себя? Можешь не отвечать, я чувствую: твоего Бога здесь больше нет. Видно, на твою веру что-то окончательно и бесповоротно повлияло, и он умер сегодня.       Деметрио молчал, глядя в ледяные озера синих глаз.       — А вместе с ним и ты. Ты больше не трус, не раб своей религии, которой нужно жертвовать ясностью и здравостью ума. С каким новым качеством ты решил переродиться, Дем? С хитростью? Жестокостью? Душегубством? Нет, пока ты на такое не способен. Твоя вера все еще может возродиться, поэтому… помнишь, я говорил тебе про то, что люди — это отражение лика Бога? Мы для него — зеркало, и он для нас. Через него мы видим друг друга. Вот только… если зеркала кривые, то их нужно… СЛОМАТЬ!!!       Дип со всей силы ударил кулаком в витражного Ордо. Стекло разлетелось разноцветными кусочками, осыпаясь на пол и вылетая на улицу. Несколько осколков вонзились Дипу в руку. Кровь хлынула из ран. Деметрио, заслонившись длинным рукавом от стекла, зажмурился и затаил дыхание. Когда шум стих, и снова воцарилась ночная тишина, он посмотрел на Дипа, который с каким-то безумным восхищением смотрел то на безвитражное, побитое окно, то на свою руку, из которой лилась кровь. Деметрио передернуло, когда сумасшедший взгляд вперился в него.       Испугавшись, что Дип, после того, как разделался с окном, что-нибудь сделает и ему, Деметрио решил действовать на опережение.       С помощью неизвестно откуда взявшейся силы Деметрио толкнул Дипа в солнечное сплетение, и тот, согнувшись, налетел на низкий подоконник. Деметрио благополучно помог вывеситься ему с окна на приличную высоту, с которой можно было легко разбиться в лепешку. В спину Дипа впивались осколки, лежащие на подоконнике. Деметрио держал распластавшегося архидьякона за шею. Голова Дипа свешивалась на улицу.       Деметрио сам поражался своей железной хватке. Он жестко впивался ногтями в его шею.       — Почему же ты не причисляешь себя к лику кривых зеркал, м? — съехидничал Деметрио. Увидев, что здоровая рука Дипа потянулась к шее, чтобы освободиться, Деметрио сильнее сжал пальцы, отчего тот раздался в хриплом смехе-кашле. Деметрио заговорил строже: — Нравится играть жизнями, судьбами? Легко радоваться, когда лично у тебя все хорошо и видеть страдания других. Так прочувствуй все на своей шкуре, лживая сволочь, — Деметрио дернул рукой, пододвигая еще на пару сантиметров вперед. — Ну, что-то я не слышу мольбы о пощаде. Так легко распрощаешься с жизнью?       Дип постонал, покряхтел и, наконец, ответил:       — Я рад, что ты не стал терпеть. Признаюсь, поначалу, я хотел поиздеваться над тобой физически, но не хотелось портить твое милое лицо. Поэтому я пробуждал в тебе сильные чувства словами, приятными ощущениями. Кто знал, что твой бог еще жив и дает тебе силы, чтобы разделаться со мной…       — Хаос — мой второй отец. Если Ордо учит быть терпилой, то Хаос учит отстаивать себя. Видимо, я его любимец, раз этим утром он разговаривал со мной, а до тебя не снизошел. Что ж, ему будет совсем не жаль, когда его главный последователь размажется в лепешку, — хмыкнул Деметрио. Тянуть больше не было смысла. Он резко вытолкнул Дипа и отпустил. Крик прорезал тишину города. Далее Деметрио услышал пронзительный хруст чужих костей.       — От одной проблемы избавились, только… Теперь их будет, — Деметрио обернулся и увидел, что в другом конце залы стояли культисты, — один… два… четыре… шесть… восемь… десять!       Делать было нечего. Пришлось устраивать побег прямо из разбитого окна. Деметрио с трудом удержался, чтобы перескочить и взобраться на башню, по которой он намеривался спуститься и бежать в лес. Внизу, прямо перед входом храма, чернела безобразная масса, некогда бывшая архидьяконом.