СТЫД

Мэри снова сидела на своем излюбленном месте, в уголке коридора на подоконнике. Даже спустя хренову неделю в голове крутились мысли о Блэке, об этой сцене с той девчонкой с архитектурного ( которая, черт возьми, как она ранее, тоскает этот долбанный свитер каждый божий день) о том, как его долбанная улыбка во все 32 зуба, так бессовестно была обращена к кому-то другому. Она пыталась успокоиться, но всё равно не могла избавиться от чувства, что её обвели вокруг пальца, как грудничка. В её голове всплыли образы, как их компашка ржёт над тем, какая Мэри "наивная ромашка", могла поверить, что у самого Сириуса Блэка к ней что-то есть.  Марлин сидела рядом, вытаскивая из пачки очередное драже  M&M’s, попутно рассматривая что-то на упаковке, в то время, как Ремус, всё ещё в попытках пробудиться после пары Профессора Спраут, разминал затёкшие конечности. Эванс, как и предыдущие пять дней, была смертельно занята своим этим "фестивалем культур" . – Ну, и что мы опять дуемся? Опять это недоразумение на уме? – с вызовом спросила Марлин, улыбаясь с той игривой дерзостью, которую она всегда привносила в подобные разговоры. – Я не знаю... – Мэри вздохнула, оглядывая коридор, как будто стены могли дать ей какой-то ответ. – Я чувствую себя тупее некуда, то есть КОНЕЧНО ЖЕ строчить ему поэмы вроде «вы такой плохой дядька, мистер Блэк», я не планирую, но не знаю, как отпустить и забыть этот стыд. Я будто каждый день наблюдаю всю ситуацию со стороны, как в ужасном реалити шоу, а в конце из кустов выпрыгивает его дружок Поттер и кричит "СНЯТО". Ремус, вдоволь потянувшись всем телом, подошел поближе к говорящей , лениво опираясь лопатками на стену рядом с ней. – Вообще, чувство стыда испытаешь ты внутри, это не что-то бесконтрольное из вне, поэтому ты можешь попробовать его обуздать. Посмотри на Лин, вчера она опечатались и написала Дамблдору в имэйле "best retards", и сама ржала над этим до посинения , – сказал он, с кривой усмешкой.– Я бы на твоем месте ещё раз подумал, потому что, если честно, я бы предпочёл просто забыть об этом и не таскать это бельмо на глазу модной индустрии с собой в сумке. – Ну, да! – Марлин вновь  подала голос, перебивая. Она отложила остатки от конфет на подоконник позади неё, готовясь к своей душещипательной речи, – категорически протестую, мистер Люпин. На ютубе я видела очень воодушевляющее видео той психологички, – на данных словах глаза шатена закатилась к небу: во-первых, он тысячу раз говорил, что образование таких специалистов не подтверждено, и они чаще всего создают именно развлекательный контент. А во-вторых, сколько можно коверкать язык, – и короче я считаю лучше один раз высказать этому ослу всё, что накопилось. Вернуть трофейную толстовку в шкаф самовлюблённого Гастона. С глаз долой – из сердца вон. Если сидеть на чердаке, как у нас это любит делать мистер Люпин, то со своими идеалами можно попрощаться. – Если кому-то ещё нужно мнение, я думаю – это максимально идиотская идея, спасибо? – Ремус фыркнул, запуская руки в свои кучеряшки, была бы Лили здесь, на его стороне был бы плюс один здравомыслящий человек.  – Людей, которые не могут попросить сделать возврат товара, не спрашивали ! – Марлин посмотрела на него, с намеком на "завались". Кажется это всё очень плохо кончится. Мэри подняла глаза, кивнув. – Вообще-то да. Я не могу продолжать жить в этом состоянии "я чмо", потому что этот креатин сказал мне так. Я не собираюсь быть в его чертовом послужном списке. Ремус вздохнул. – Мэри, ты знаешь, что я не верю в разговоры с такими типами. – Да ладно, давай ты не будешь тут играть в какого-то "рыцаря", – сказала Марлин. Макдональд почувствовала, как её напряжение немного спало. – Ладно, – Мэри наконец встала с подоконника, чувствуя, как всё внутри неё начинает взрываться от решимости. – Пойду найду его. Не могу больше сидеть со всеми этими мыслями 24/7, расставлю все точки над i . Ремус наклонился вперёд, с чувством пытаясь воззвать подружку-зачинщицу к здравомыслию, надеясь, что это всё ещё способно повлиять на сложившуюся ситуацию: – Боже, Марлин, я клянусь, что если когда-либо у меня будут дети, я не подпущу их к тебе на расстояние ближе, чем 100 метров. – Спасибо, кэп, даже твои дети будут считать, что ты скучный, – пропела Марлин, попутно запихивая телефон и недоеденные конфеты в свою рюкзак, на её губах уже появилась предвкушающая улыбка. Вот кто, черт возьми, совершает "шалость". А страдать потом Ремусу . Однако, не успели они сделать и шага по направлению к аудитории, как упомянутые ранее "типы криминальной наружности" поворачивали в этот самый коридор. Вспомнишь лучик, вот вам нахрен и солнце. Люпин уже мог представить, каких масштабов катастрофа сейчас произойдет. Его карие глаза обратились в сторону «Мародёров». В центре этой группы находился парень с темными, слегка растрепанными волосами, которые казались намеренно уложенными в неопрятной манере, как будто он решил, что сейчас семьдесятые и кто-то до сих пор носит такое гнездо на голове. Его взгляд был едва ли ни насмешливым, будто он видел весь мир как нечто маленькое и нелепое (видимо в сравнении со своим ЭГО), а его уверенность была почти осязаемой. Серые глаза с легким прищуром, яркие, беззаботно оглядывали коридор, не цепляясь на чем-то определенном. Его стиль был тем самым клише, которое Ремус не мог выносить в трезвом состоянии – слишком помпезно и неоригинально. Черная косуха, футболка с Queen, заправленная в джинсы. На руках, ногах и ушах висели какие-то побрякушки. Он был реальным "крутым перцем" , а все его фишки казались настолько вычурными, что Люпин не мог не подумать: «какого черта все его считают таким крутым?» . Он не был неуязвимым, и точно не был сексуальным – просто тривиальный и комичный альфа-самец.  С ним было два парня – Джеймс Поттер, судя по многочисленным рассказам Мэри и Питер Петтергрю. Парни что-то весело обсуждали, смеясь, как парочка гиен. В это время Питер, устало выслушивал какую-то очередную идиотскую шутку со стороны своих дружков, хотя судя по лицу ему тоже не было особо весело. Лишь когда маленькая женская фигура перегородила дорогу, панк с Aliexpress перестал так откровенно ржать со своими приспешниками, удостоив вниманием всё ещё не теряющую уверенность Мэри. На лице Сириуса промелькнула странная искорка интереса, но лишь на секунду, прежде чем его лицо вновь стало бесстрастно пустым. Марлин стояла с перекрещенными руками, наблюдая за всем происходящим с лёгким интересом. А вот Ремус точно не готов был становиться свидетелем этого спектакля, но его никто не спрашивал. Пути назад уже не было. – Привет, – произнесла Мэри на одном дыхании, чувствуя, как её сердце бешено колотится в груди, а взгляд скользит мимо лица Блэка. Уж слишком откровенно этот тип играл насмешливость, вгоняя подругу в неловкость. – Ну привет, – Сириус ответил с тем самым тоном, будто это их первая встреча и он готов вновь флиртовать до победного. Стоит ли упомянуть, что эта самая манера речи была его  визитной карточкой. Он словно искренне верил, что повсюду, где он появляется, все должны преклоняться перед самим его существованием, целовать пяточки и облизывать ручки. – Если думаешь, что я буду вести себя как трофей, то ты очень ошибаешься. Не прикидывайся дурачком. Ты прекрасно знаешь о чём я, – нервно проговорила девушка, вываливая всё накопившиеся за последние дни. Но чем дольше она находилась в зоне поражения «Мародёров», тем сильнее её голос терял уверенность, начинал скакать от волнения, а шоколадные глаза бегали по помещению, пытаясь избежать цепкого и игривого взгляда. Она знала, что должна быть сильной, как и завещала Марлин, но в реальности понимала, что не смогла перетянуть веревку на свою сторону. Блэк наклонил голову к плечу, специально растягивая момент, как резинку, которую можно опустить в любой момент. Он безумно наслаждался тем, что у него есть возможность поиграть с её нервами. После продолжительной пытки, он наконец подобрал слова для ответа: – Как там тебя зовут?  Блять. Это был конец. Этот парень был настоящим асом в своих дурацких манипуляциях. Ремус ещё никогда не видел, чтобы у человека пропадал запал так быстро после всего лишь одной фразы. А он ведь говорил, что это просто идиотская идея.  – Мэри, – растерянно прошептала она, комкая в руках темную ткань этой пресловутой толстовки. Все присутствующие уже знали, что этот разговор числился за Блэком, причем с разгромным счетом. – Ясно, Мэри… подыши, – Сириус выдохнул, намекая на то, чтобы девчонка повторила за ним. Его голос был спокойным, но в нём была какая-то холодная дистанция. Он прекрасно знал, что делает, скорее всего проворачивал этот фокус уже много раз. Тут послушался шумный выдох Марлин всё ещё стоящей у подоконника, её плечи чуть опустились, как будто она впервые почувствовала, к чему подтолкнула свою подругу. Да, фантазии одно – а реальность совсем другое. На каждую крупную рыбу, найдётся рыба покрупнее. – Мы вероятно друг друга не так поняли. Это я виноват. Ты зря считаешь, что являешься моим трофеем, – он сделал театральную паузу, искренне наслаждаясь процессом, – слишком громкие слова для кого-то вроде тебя, ты такого не достойна, Мэри, — произнес Сириус, намеренно делая акцент на букве «р» в её имени, вновь  указывая на то, что даже её имя не достойно запоминания.  Мэри  не могла вымолвить и слова, это шоу слишком поразило её, она лишь молча развернулась и быстрым шагом пыталась скрыться от позора в запутанных коридорах университета. Блэк же, напротив, позволил себе шутливо переглянуться с пытающимся скрыть свой смех парнем в очках и блондином, который только и делал, что закатывал глаза всё это время, вероятно поучаствовав в таких мероприятиях больше, чем хотелось бы. Он явно наслаждался своей славой и питался самыми тёмными эмоциями людей. Хренов, энергетический вампир. Юноша в светлом свитере сделал шаг впереди, занимая ныне пустое место напротив. Ремус откровенно не понимал, что им движет, но в данный момент он и не старался проанализировать свои действия. Неужели, чтобы выйти из своей раковины, раку-отшельнику необходимо почувствовать обиду за друзей? – Какой же ты офигенный! – раздался лживо восторженный голос Люпина , он решил сократить расстояние между ними ещё больше, становясь неприлично близко к так именуемому Бродяге. Ремус почувствовал, как всё внутри него кипит от раздражения, поднимаясь волнами гнева к сердцу. Вот уж нет, такого отношения к Мэри он не допустит. Не в его, блять, смену. – А ты кто? – Сириус посмотрел на него с выражением полного недоумения, пытаясь найти в своей коробке памяти совпадение, но всё было тщетно. Парень с большими шрамами на лице был ему абсолютно не знаком. Слишком много экшена за одно утро. Блэк уже не так рьяно пылал превосходством, на этот раз осторожно прощупывая почву. Даже рост Люпина, который превосходил рост сероглазого на пару сантиметров, немного уменьшил  спесь самоуверенности в юной крови. Ремус же не удосужился ответить на этот идиотский вопрос. Какая нахуй разница кто он? Вместо этого его голос стал ещё более резким, как заточенная бритва. Ну что ж, посмотрим, кто победит в этом конкурсе красноречия. Начинающему журналисту не терпелось спихнуть подонка со своего воображаемого пьедестала. – А что же с тобой приключилось? Посмотрим-ка – он сделал вид, что анализирует Блэка с ног до головы, возвращая свой взгляд к заинтересованным глазам . – Откуда у тебя такой здоровый комплекс неполноценности? Ты играешь с чувствами студенток, чтобы самоутвердиться. Ох, как это низко. Дай угадаю, так тебя же в детстве не хвалили? Мама не восхищалась твоими рисунками? Или папа не приходил на родительские собрания? Или может тебя дразнили за отсутствие лобковых волос? – в этот момент русоволосый с нисхождением указал взглядом на пах, намекая на правдивость своих догадок. Сириус на удивление всех окружающих и самого себя в том числе немного смутился, его лицо порозовело, а взгляд стал ещё более пронзительным. За полминуты он не вставил ни слова. Эту победу Люпин посвятит своей бабуле. Прекрасная женщина. Люпин радуясь своему неожиданному порыву, продолжил с ещё большим упорством: – Если ты такой самовлюбленный, то иди подрочи перед зеркалом. Все те девушки, с которыми ты так низко обращался, не достойны такого отношения. Рано или поздно тебе придётся извиниться и начать вести себя по-человечески, а не как кастрированный кобель. Хватит быть чертовым ходячим клеше! Эти слова как гром среди ясного неба угомонили весь народ вокруг. Ремус, смущаясь чрезмерного внимания, шагнул назад. Его глаза светились самодовольством, а в голове играла "Bitch I’m Madonna", добавляя драматичности моменту. Он точно будет пересказывать это внукам. В поучительных целях, конечно. Ремус раздумывал стоит ли ему комично поклониться и потом уже присоединиться к обалдевшей Лин, которая с широко распахнутыми глазами продолжала стоять у стены, но он неожиданно заметил, что лицо Блэка вновь сменило выражение. Вместо привычной насмешливости или раздражения ( в идеальном мире он хотел бы увидеть унижение), в его серых глазах засветились искры, полные интереса и какого-то искреннего восхищения. Его лицо преобразилось, а взгляд не был полон удивления, обиды или злости, как логично ожидалось. Он был наполнен безраздельным интересом к объекту перед ним. Теперь "король университета" внимательно вглядывался в Ремуса, пробегая быстрым взглядом по его белесым шрамам, созвездиям веснушек, золотистой коже и ореолу золотистых волос, как если бы он увидел его впервые. – У меня кажется встал, – огорошил невольных слушателей этот псих, на этот раз заводя уже Ремуса в краску.