Кpacныe лeпecтки cyдьбы

Эта глава так называется потому что в ней описывается какой-то ужас. Глава 16. * Бутхилл лежал на кушетке, к нему был подсоединён кабель для передачи данных чтобы снять блокировку с закрытых участков памяти. – Любовь моя, ты ведь уверен, что готов прямо сейчас всё вспомнить? Тебе будет тяжело, но помни, что ты в безопасности, я с тобой, и теперь я уже никогда тебя не брошу. Аргенти не стал уточнять, насколько тяжело, но Бутхилл и сам уже примерно должен понимать. В прошлый раз ковбой запросил снова стереть ему память, вспомнив лишь несколько фрагментов, целостная картина, несомненно, гораздо хуже, но тянуть дальше уже нельзя. – Да, готов, моё прошлое должно принадлежать мне. Аргенти, я с каждым днём помню всё меньше, нужно всё вернуть пока я вовсе не перестал быть собой. Ты ведь предпринял всё возможное чтобы защитить меня, верно? – Он вопросительно посмотрел на рыцаря. Тот кивнул. Бутхилл продолжил: – Мы должны пройти через это. Тебе можно остаться здесь? – Я буду держать тебя за руку. Аргенти сунул пальцы в порт на ладони. Бутхилл улыбнулся. – Ну вот видишь, всё будет хорошо. А сколько это будет длиться? – Для меня – пару секунд, тебе же придётся пережить всё заново. Как только откроешь глаза, можем возвращаться домой, хотя, если всё пройдёт не совсем гладко, придётся тут ещё ненадолго задержаться. – Приемлемо. Бутхилл подал рукой знак чтобы ассистентки запустили процедуру. * Он вспомнил всё. Как только он оказался на борту «грузовика», он ощутил короткий болезненный удар током в шею. Когда очнулся на холодном полу пустого полутёмного складского отсека, обе руки были отпилены почти по плечи, они валялись неподалёку, вместе с лазерным резаком. Бутхилл не первый раз терял конечности, но раньше их отрывало взрывом или при падении с высоты. Первый раз такое. Голова раскалывалась от боли, похоже, по ней тоже били, нейроинтерфейс был забит оповещениями о многочисленных неполадках и системных ошибках. Вокруг столпилось несколько человек, явно не друзья. Откуда на грузовике батлерианские наёмники? Бутхилл решил пока помолчать, сперва лучше немного разобраться в ситуации. Он попытался сесть, но оказалось, что ноги крепко связаны верёвкой. – Смотри, робот ебучий очнулся! А ты говорил! Бутхилла тут же пнули тяжёлым ботинком в то место, где у обычного человека было бы солнечное сплетение. Раздался глухой металлический стук. – Ты это зачем? Что он нам без рук сделает? – Ну хрен его знает. Шеф сказал, он очень опасный. Главное, голову не трогать, особенно лицо, а так он даже боли не чувствует. Какая-то редкая старинная модель наверное, они уже много Янтарных эр как научились имитировать ощущения. Бутхилл вспомнил, что Фрэн с Аве говорили, что нужно идти на абордаж втроём, а он решил, что один справится. Похоже, он крепко влип. Миссия провалена с первой секунды. Интересно, как скоро девчонки смогут его вытащить? Скорее бы. Пришли ещё несколько бандитов. – Это тот самый робот? Почему он одет как Галактический Рейнджер? – Потому что он и есть рейнджер, дубина. А симпатичная мордашка, да? Как у девчонки. Бутхилл оскалил зубы. Наёмники загоготали. – Он кусается? – А ты как думаешь? – Думаю, он бы отгрыз бы мне хрен под корень. – Не трогать голову! За него каждому дадут вознаграждение как капитанский оклад за полгода. – И даже ещё вдвое больше. Через несколько дней сюда за ним прилетит лично сам Шнайдер, его люди нас и навели. Если вы, кретины, повредите киборга, нам вообще ничего не заплатят! Теперь хотя бы стало понятно, что случилось – на Бутхилла поставили ловушку, и он в неё попался. Батлерианским бандитам, похоже, сказали, что он робот, а они ненавидят неорганическую жизнь и не проявят к нему излишнего милосердия. Бутхилл не мог себе позволить встретиться с Освальдо Шнайдером в таком состоянии. Нельзя терять время, надо придумать, как сбежать. * Со связанными ногами и без рук он не мог сделать ничего. То есть он мог молча лежать и стараться не привлекать внимания, этим и занимался. Системные оповещения он успешно игнорировал, голова почти перестало болеть, так что он просто ждал. Пару дней его не трогали, удалось прислониться к почти тёплой стене и немного поспать. Дверь открылась, зашли трое, негромко переговариваясь. – Это робот или всё-таки человек? Хрень какая-то. – Не может быть человек, у него кровь синяя, видал? – Ага. Но он же говорящий? Почему он молчит? – Может, нашего языка не знает. Я про планету с киборгами даже не слышал. Может, общается телепатически. Да и срать, если бы мог, он бы уже что-то бы сделал. Смотри, у него тут есть с чем поразвлечься, я видел, там дырка на пояснице сзади. Бутхилл не выдержал: – Это порт для зарядки, милашные вы котята! Наёмники с интересом посмотрели на него. – Чего это мы котята? Давай глянем поближе. Бутхилла пинком перевернули на живот. – Не трогайте, хорошенькие милашки! Он под напряжением! – Мне кажется, он с нами кокетничает. Но тут дырка очень маленькая, впору будет только шефу. Засмеялись все кроме Бутхилла. – Ну давай расширим, нам же только башку сказали не трогать. Я принесу ножовку и молоток. Лежи смирно, железяка. Бутхилл не стал больше ничего говорить – его отредактированные ругательства делали только хуже, да и к тому же, он надеялся, что если они полезут с ножовкой, кого-то из них действительно может убить током. Заряда в батарее хватит ещё на несколько недель – если получится сбежать, то за это время наверняка получится отремонтировать порт. А если не получится, то разъём уже точно больше никогда не понадобится. У Бутхилла не было иллюзий насчёт того, что Освальдо Шнайдер захочет оставить его в живых. Пока один бегал за инструментами, второй наёмник наступил ему на шею чтобы прибавить к полу, а третий присел рядом на корточки, наступив коленом на волосы, и начал ковырять в разъёме ножом. Было неприятно, но почти не больно, к сообщениям об ошибках системы добавилось ещё несколько тревожных строк. Спустя короткое время наёмнику удалось полностью извлечь электронный блок, он отбросил его в сторону. Теперь, наверное, через отверстие открывался вид на сплетение трубок и проводов, некоторые трубки теперь были повреждены и из них сочилась маслянистая синяя кровь. Когда наёмник вставал, из его кармана что-то выпало и со звоном покатилось по полу, он выругался и быстро подобрал этот предмет. Бутхилл отметил, что это был хорошо знакомый металлический палец. До него наконец окончательно дошло, что руки вернуть уже не выйдет. – Ну вот, и без ножовки обошлись. Я весь в этой синей дряни теперь. Мужчина снова опустился на корточки, грязно ругаясь, и вставил пальцы в повреждённое отверстие порта. Бутхилл сперва ничего не почувствовал, потом один из грубых пальцев неаккуратно задел провод рядом с батареей. Бутхилл едва сдержался чтобы не зашипеть от боли. Он не особо надеялся на успех, но не мог молчать: – Не надо! Не трогай там ничего! Его будто не слышали. – Вроде нормально, там тепло и нет железок. Можешь его приподнять? Я ему вставлю. – Не буду я его держать для тебя, давай привяжем. Они подтащили Бутхилла к стене, поставили на колени и крепко прикрутили кабелем к какому-то поручню. – Не кончай только внутрь, вдруг там закоротит и он сдохнет. – Не надо! Пожалуйста, не трогайте меня! Тут же получил тяжёлый удар сапогом в бок. – Какого хуя он так возмущается? Он, конечно, не секс-робот, но может ему понравится. Бутхилл был в отчаянии. – Не делайте этого со мной, сладкие милашки. Не надо. Не хочу. Пожалуйста. Он стиснул зубы. Услышав звук расстёгивающейся молнии, прижался лбом к стене и постарался думать о чём-то хорошем. Это можно назвать сексом? Он никогда им не занимался. Теперь вот приходится делать это максимально противоестественным и неприятным способом, на холодном тёмном складе, с оторванными руками, привязанным к поручню. В какой момент он повернул не туда? В прошлой жизни он любил девушку из соседнего городка, теперь она мертва, все мертвы. Лучше бы и он тогда умер. Это было в равной степени отвратительно, больно и унизительно. Когда мужик задевал за трубку возле батареи, Бутхилл невольно дёргался, он не мог это контролировать. Несколько раз он терял сознание от боли. К счастью, удалось не издать больше ни звука. Когда всё кончилось, его отвязали, и он упал в лужу синей крови. – Много роботов я выебал, но это лучший. Он дёргается прямо как живой человек. – Я же говорил, что ему понравится. Надо парням рассказать. – Но я правда человек... – тихо сказал Бутхилл. Его то ли не услышали, то ли не обратили внимания. * Теперь к нему стали ходить каждый день. Всё происходило по одному сценарию, очень больно и унизительно. Через пару дней его перестали привязывать к поручню, а просто делали всё на полу. Они никогда не приходили поодиночке, всегда по трое-четверо, так что было кому прижать голову ботинком к полу. Бутхилл старался не разговаривать с ними, но иногда его спрашивали, нравится ли ему и тогда он просил перестать. Это помогло ровно один раз. Однажды в очередной раз неудачно задели членом какой-то важный пучок проводов и Бутхилл вскрикнул. – Тебе правда это настолько нравится? Я могу ещё так. Он знал, что делает хуже. Каждый раз становилось хуже. Но на этот раз снова казалось, что хуже уже просто некуда. – Нет, пожалуйста, хватит. Мне очень больно. Что-то в его голосе заставило насильника застыть на месте. – Да пошло оно в пизду, он не робот! Он ушёл. Бутхилл мысленно пожелал ему получить тяжёлую моральную травму и сдохнуть от неё в мучениях. Его место тут же занял следующий, но у него член был намного меньше и не доставал до тех проводов. «Наверное, это и есть их шеф» – подумал Бутхилл. Шутка совсем его не развеселила. * Больше всего Бутхилл жалел, что не разрешил тогда Франческе себя поцеловать. Какие на вкус её губы? Теперь уже никогда не узнать. Однажды она коснулась его щеки когда сдвинула его волосы чтобы посмотреть на правый глаз. Увидев выражение его лица, она тогда извинилась и, наверное, быстро забыла про этот случай, но Бутхилл помнил. Её рука была мягкая и тёплая, такая мягкая и тёплая. * Однажды пришёл только один человек, Бутхилл раньше его не видел. Молодой смуглый парень, почти подросток. Он присел на безопасном расстоянии и постарался заглянуть в лицо. – Привет, я Уэсли, младший инженер по безопасности. А тебя как зовут? Бутхилл не ответил. – Я немного узнал про тебя, похоже, что КММ держит на тебя зуб, за то, что ты натворил за эти годы, и вполне допускаю, что у тебя вполне могли быть для этого весомые причины. Я пришёл спросить, ну условия содержания пленников у нас тут сам видишь какие, может, я могу тебе как-то помочь? Бутхилл моргнул. Он плохо понимал смысл сказанных слов и не хотел отвечать. – Может, принести тебе воды или одеяло? Тут довольно холодно. У тебя болит что-то? Бутхилл впервые за несколько дней сильно разозлился: – У меня всё болит, что может болеть, будто ты не знаешь! Здесь висит камера, а если ты и правда безопасник, у тебя есть к ней доступ, и ты знаешь, что тут происходит. Хватит надо мной издеваться, котёночный батлерианец, уходи или делай то, зачем пришёл! Молча! Тот отшатнулся. – Прости, я всё ещё не был до конца уверен, что ты человек, видишь ли, мы тут не уважаем роботов, хотя я сам вообще-то не из батлерианцев. И, кстати, камера сегодня не пишет звук. – Не пишет? Тогда помоги мне сбежать. Я заплачу тебе вдвое больше, чем вам всем вместе пообещали. – Мне не нужны деньги. Я сегодня обнаружил, что твой корабль никуда не улетел, он дрейфует неподалёку в маскировке, твои союзники всё ещё хотят тебя спасти. Не могу ничего обещать, но если я смогу с ними незаметно связаться, то постараюсь помочь. Киборг не стал его благодарить. Парень посидел ещё немного и ушёл. Бутхилл решил, что этого «младшего инженера по безопасности» специально подослали чтобы дать какую-то видимость надежды, просто чтобы крыша не поехала раньше времени. Не может здесь оказаться ни одного порядочного человека – во Вселенной так много фракций, и выбирать из них всех именно эту банду нормальный человек бы не стал. Конечно, было бы приятно верить, что ему кто-то может помочь, но ведь если бы у Фрэн с Авелин был хоть какой-то шанс его вытащить, они бы наверняка уже попытались. * Некоторые приходили просто поговорить. Местному медику, например, он сильно не нравился. – Ты думаешь, что ты человек, – вещал он, отхлёбывая какой-то вонючий напиток из фляжки, – но ты даже хуже, чем робот. Ты нечестивая тварь, таких как ты вообще не должно существовать. Это позор для человечества, ты сам себя сделал кучей мусора. Он подошёл и пнул Бутхилла сапогом в грудь. – Я с тобой говорю, железки кусок! Посмотри на меня! Бутхилл не стал смотреть и получил ещё удар, на этот раз в спину. В глазах потемнело, но, к сожалению, он остался в сознании. – Что в тебе человеческого, скажи, а? Ты даже воду не пьёшь, человек бы на твоём месте давно сдох от жажды. Ты ничто, самая уродливая извращённая тварь, что можно вообразить. Почему ты себе мозги на машину не заменил, зачем оставил? Ну херня же получилась. Прав тот мужик Шнайдер, из такой отвратительной мерзости можно сделать только наглядный урок для всех. Видать, ты крепко ему насолил, а я б с ним выпил. Он говорил, будет тебя перевоспитывать чтобы ты стал его игрушкой. Хотел бы я на это поглядеть. – он сделал ещё глоток из бутылки и засмеялся, – А может и погляжу, может он если будет выкладывать в общую сеть видеоролики с процессом перевоспитания, от КММ можно такого ожидать. Бутхиллу стало совсем плохо. Если в ближайшее время не выйдет сбежать, нужно найти способ покончить с собой. Медик всё не унимался. – Ты даже боли не чувствуешь, вот я пинаю тебя, а ты не плачешь. Человек бы хоть раз да заплакал, а ты только притворяешься. Отвратительно. Даже разумные жуки не такие мерзкие как ты, они хотя бы не издеваются над своей природой. Ты вот паразит хуже этих жуков, тебя можно только использовать как инструмент, никому твоя личность неинтересна. Не понимаю, как ребята тебя ебут, противно же. Хотя ты должен радоваться, хочется же ласки, наверное. Даже вон у нашего урода-механика есть где-то девушка, да что уж, даже капитан женат на ком-то, а на такого как ты разве может кто-то посмотреть как на человека? Спорим, даже вся твоя семья от тебя отвернулась, никто тебя никогда не полюбит. Да даже и дружить с тобой никто не будет, непонятно чего от тебя ждать. Никому ты нужен, мерзость, так тебе и надо. Он вылил остатки напитка из фляжки киборгу на голову, пнул его ещё раз и ушёл. Бутхиллу очень хотелось кричать, но он помнил, что камера под потолком пишет звук и из любого его действия Освальдо Шнайдер сделает выводы. Он понимал, что медик прав, никто бы не смог полюбить такого как он. Даже Франческа. Ей просто было любопытно, она добрая и дружелюбная. Так хорошо притворялась будто ей совсем не противно прикасаться к его коже. А вот он любит её по-настоящему. Правильно они с Авелин его бросили, для них так будет лучше. * В один из дней верёвки на ногах почти перетёрлись. Сперва Бутхилл не придал этому значения, сбежать без рук с этого корабля всё равно не выйдет, он просчитал все варианты. Но в первый же раз как его пришли насиловать, он вывернулся, оттолкнулся коленом и раскроил череп жирному выродку острой шпорой. Шпора накрепко застряла в уродливой башке. Бутхилл понимал, что смеётся последний раз в жизни, но ему и правда было весело. Его сильно ударили ботинком по лицу, выбив пару зубов. – Сука, Джонни! Не смей портить товар! Лучше тащи сюда резак, отпилим эти ноги к хуям. – Как же мы теперь без безопасника? – спросил кто-то. – У нас мелкий салага есть, считай повышение получил. А Фрэнсис был крайне хуёвым безопасником, раз не смог позаботиться о своей же безопасности. Пока ему отпиливали ноги, Бутхилл пытался вспомнить, как зовут того паренька. Уилсон? Уолли? Он больше ни разу не приходил, и Бутхилл почти уверился, что ему это приснилось. Но если нет, то может теперь, когда он получил больше полномочий, и правда появилась надежда. Хоть на что-то. * С тех пор стало немного легче. Большинство перестали приходить, остались только самые отбитые и жестокие, но их было всего несколько человек, даже приходили не каждый день. Они совсем не воспринимали Бутхилла как разумное существо и не следили за тем, что говорят. – Чего Шнайдер так задерживается? Ты видел, что они с ним сделали? Не удивлюсь, если теперь нам вообще не заплатят. – Не ссы, мы же скидываем видео каждый день. Шнайдер доволен, сказал не жалеть его, голову только не трогать. Я слышал, накинул нам ещё сорок процентов. – За эту кучу мусора? Он ебанутый? – Про ебанутых его уровня говорят «экстравагантный». Он говорил, что починит те части, которые нужны. Кстати, он снова напомнил, чтобы мы не причиняли ему боли, так что хорошо, что видео идёт к нему без звука, иначе плакала бы премия. Бутхилла сильно пугала предстоящая встреча с Освальдо Шнайдером, совсем не так он её представлял. Он до сих пор не придумал надёжного способа убить себя, и с каждым часом всё сильнее жалел, что не сделал этого раньше. * Через пару дней медик пришёл, держа в руках лист с распечатанным текстом. Это было письмо от Шнайдера, он задерживался ещё на несколько дней. – Освальдо Шнайдер передавал тебе привет и велел рассказать, что с тобой будет. Он уже всё продумал, хочешь послушать? А, плевать, я ведь всё равно расскажу. Он ещё раз пробежался взглядом по тексту, смял лист и бросил на пол. У Бутхилла не было возможности отключить функцию слуха, но он притворился, будто есть. Он снова проверил, не может ли устроить себе смертельное короткое замыкание, но нет, механическое тело слишком хорошо защищено от таких случайностей, никто же не предвидел, что может понадобиться сделать это нарочно. Единственная возможность – нужно постараться поскорее умереть от потери крови. На это вся надежда. – Галактическим Рейнджером, ты больше не будешь, наверное, и сам уже догадался. Ты будешь работать на КММ, со временем вернёшься к старой работе, но сперва месяц побудешь порнозвездой. Корпорация сделает тебе новое тело, мягкое и податливое как у секс-куклы, с нужными отверстиями и сиськами, это лучше подойдёт к такой смазливой мордашке, не находишь? Хотя, может, ты быстро привыкнешь. В первую очередь, в твой нейрочип встроят запрет на мысли о том, чтобы причинить вред хоть кому-то, кто работает на КММ, догадался уже зачем? – Он вопросительно посмотрел на Бутхилла, будто действительно ждал ответа. Бутхилл никак не отреагировал. – Ты верно понял, любой из сотрудников сможет спокойно выебать тебя когда захочет и как захочет, но не переживай, это продлится всего месяц. Освальдо Шнайдер решил, что основную часть долга КММ ты выплатишь, используя боевые навыки, хотя по мне так они никудышные, даже секс-игрушка из тебя куда лучше. Он глухо засмеялся. Бутхилл по-прежнему не реагировал, и медик сильно пнул его в спину, заставив вздрогнуть когда контакты на изодранных проводах на секунду замкнулись. – Ага, не сдох ещё. Слушай внимательно, тебе перенастроят принцип выработки гормонов, чтобы у тебя каждый вырабатывался окситоцин каждый раз при виде Шнайдера и даже при мысли о нём, и в конце концов ты его полюбишь, твой собственный мозг заставит тебя его полюбить, и, когда пройдёт твой месяц активной половой жизни, ты добровольно и с радостью станешь его ручной куклой. Как только Освальдо Шнайдер убедится в твоей лояльности, тебе дадут новое оружие чтобы ты использовал его против врагов КММ. В целом как тебе перспектива, мусора кусок? Ты, наверное, ненавидишь Шнайдера сейчас, но это ненадолго. Совсем скоро станешь вспоминать теперешнее приключение как беззаботную счастливую жизнь. Хотя, может, и не станешь, ведь если, несмотря ни на что, будешь плохо себя вести, настаивать на том, что ты не женщина и не идти на сотрудничество, через месяц тебе просто сотрут память, и ты не будешь помнить, кем ты был, будешь считать, что был бабой и работал на КММ всю свою жизнь. Ты станешь верной сучкой Шнайдера, да, тут так и написано, «сучкой» – как видишь, ты в любом случае ей станешь, просто неважно, добровольно или нет. Он почему-то считает, что ты ему нравишься, хотя по мне, люди так себя не ведут с теми, кто им нравится. Он пишет, что ваши судьбы связаны и, когда он тебя достанет, он проследит чтобы тебе не причиняли боль и не ломали, но ты должен получить урок чтобы раз и навсегда понять, что тебе не следовало идти против КММ. Ты сильно ему задолжал, и теперь тебе придётся заплатить, так что то, что происходит сейчас – первая половина наказания. Так-то ещё очень мягкая расплата за всё, что ты натворил за эти годы, так что, может, я погорячился и ты ему и правда нравишься, тупой ты невезучий кусок железки. Они уже там всё приготовили чтобы починить тебя и поменять настройки. Ты станешь горячей робо-шлюшкой, и ты, видимо, сам будешь просить у всех подряд чтобы тебя трахнули, знаешь, почему? Вроде как тебе можно поставить только датчики давления, так что по-настоящему кончать ты не можешь, но можно подкорректировать зависимость выработки гормонов от разных условий как от наркотиков, это очень удобно. Тебе в горло и в желудок поставят датчики чтобы ты ловил кайф когда на них попадает сперма, но если её там не будет четыре часа, то начнётся сильная ломка, почему-то Шнайдер считает, что ты будешь стараться избежать этого состояния любой ценой, так что со стороны будет казаться, что ты просто любишь трахаться, всё равно с кем. Ну не знаю, я бы всё равно не стал тебя ебать. Он снова отхлебнул из бутылки и задумчиво уставился в стену. – Получу премию за тебя и уйду нахер в отпуск, хоть несколько лет поживу спокойно без всей этой херни. И так всё заебало, а тут ты ещё. – Он снова повернулся к лежащему на полу киборгу. – Я ещё не закончил. Освальдо Шнайдер пишет, что если будешь плохо себя вести, тебя будут в качестве наказания просто запирать на несколько дней, но если ты будешь вести себя как надо, увеличат период до начала ломки до шести часов, потом, может, до восьми. Через месяц вообще все ограничения уберут, заменят тебе потрёпанную силиконовую пизду на новую и после этого ты будешь спать только с самим Освальдо Шнайдером и выполнять все его приказы – он считает, что ты будешь сотрудничать и можно будет оставить тебе личность, то есть то, что от неё останется, и даже, может, некоторые хорошие воспоминания из прошлой жизни. Ты можешь долго прожить, так что будешь работать на КММ несколько сотен лет, пока не отработаешь весь ущерб с процентами.  Мозги тебе основательно прополощут в любом случае, это всё так мерзко, что никому не будет тебя не жалко. Ты слышишь меня, жестянка? Приготовься к месяцу жизни в аду, да потом тоже. Никто тебе уже не поможет, можешь не ждать, твой корабль улетел в первый же день. Он наконец заткнулся и ушёл, насвистывая песенку. Как ни странно, Бутхилл успокоился. «Хорошо, что я давно мёртв, – отрешённо подумал он, – я просто машина, и у меня одна цель. Раз Освальдо Шнайдер не собирается сразу избавляться от меня, то можно торговаться, выполнять все его прихоти и потом убить при первом удобном случае, что бы я ни чувствовал. Я сделаю это ради семьи. Удастся ли его обмануть? Даже и думать нечего, месяц – не так уж долго, я смогу вытерпеть. Не знаю как, но я должен. Если бы я был живым человеком, у меня было бы самоуважение и какое-то достоинство, которое можно растоптать. Да, если бы я был человеком, сейчас было бы намного хуже. Хорошо, что я просто мусор, терять нечего.» Бутхилл не спал уже несколько суток, но сейчас порадовался, что из-за сильной боли не cможет заснуть, ночные кошмары теперь станут намного страшнее. В голове стоял туман, но всё крутилась какая-то мысль, что-то было в словах медика, за что Бутхилл всё никак не мог уцепиться… Наконец, он сообразил, в чём дело. «Обязательно расскажу Освальдо Шнайдеру, что они специально надо мной издевались, пусть эти гниды останутся без своей блядской премии». * Бутхилл всё чаще думал о Франческе. О её милой доброй улыбке, золотых волосах. В минуты просветления он понимал, что это лишь фантазии, но у него было слишком много свободного времени, а если не думать о чём-то хорошем, неизбежно начинают лезть в голову плохие мысли. Интересно, она любит детей? Кажется, она легко сходится с людьми. Подружилась бы с его дочкой? Можно, наверное, забрать Клементину с фермы, там опасно, и поселиться всей семьёй в горах. И родителям бы Фрэн понравилась, она очень милая. Она любит песни под гитару у костра? Обязательно надо будет ей спеть. * Дверь открылась, опять зашли какие-то люди. Бутхилл наконец снова увидел парня с кудрявыми волосами. Терять уже нечего. – Если ты меня пристрелишь, я тебе заплачу. Скажу данные счетов, там должно быть гораздо больше, чем вам должны дать. Тот растерянно посмотрел на него. – Собирай вещи, мы уходим. – Ну пиздец, – поздоровалась Авелин. Бутхилл наконец разглядел, кто был третьим – в дверях стояла Фрэн . Стоп, что, Фрэн? – Фрэн, ты почему здесь? Ты должна быть дома! С кем сейчас наша дочь? Она даже не пыталась оправдаться, просто стояла в дверях бледная и напуганная. Видимо, сама уже поняла, какую ошибку совершила. – Фрэн, нельзя её оставлять одну, КММ скоро атакует! Беги скорее, ты должна успеть её спасти! Она заплакала. – Бутхилл, я... Он всё понял. Уже всё случилось, их дочь уже мертва. Поэтому она и пришла сюда. – Нет, нет, только не это... Они должны за это ответить! Последние слова он произнёс уже на полпути к двери, Авелин сгребла его в охапку и перекинула через плечо. Сознание немого прояснилось и Бутхилл наконец начал понимать, что происходит. Девчонки наконец пришли его спасать. Поздно. – Куда ты меня тащишь? Ты не видишь, что со мной сделали? Просто пристрели меня и отступайте! – Бутхилл, мы тебя не бросим. – Это было бы лучше для всех! Мне и так недолго осталось. Пристрелите меня сейчас пожалуйста. Авелин, тебе же тяжело, брось меня. – Не тяжело, но будет ещё легче если ты прекратишь ныть пока не выберемся. Эй, Уэсли, тут дверь закрыта! Кудрявый подскочил к двери и начал что-то нажимать на ручном терминале. Дверь почти сразу открылась. Вовремя, из коридора послышались звуки выстрелов. Франческа сделала выстрел не глядя и выбежала в дверь последней. * На корабле они уложили его на пол и тут же запустили двигатели на полную мощность. Бутхилл держался в сознании, но едва ли мог что-то соображать. Он не испытывал благодарности, хотя понимал, что вроде бы должен. Бесконечные оповещения о критических ошибках загораживали почти всё поле зрения – он их закрывал, но они тут же появлялись снова. Бутхилл невероятно устал, в голове всё путалось. Очень холодно. Почему они его просто не пристрелили? Подошла Франческа, села на пол рядом с ним. Бутхиллу было приятно, что удалось увидеться напоследок, но она была слишком печальна. – Фрэн, ты в порядке? Не плачь пожалуйста. – его слова едва можно было разобрать, синтезатор речи тоже барахлил. Она придвинулась ближе, но плакать не перестала. – Бутхилл, мне очень жаль. Прости, что не смогли раньше. Прости. Мы тебя починим, всё будет хорошо. – Она попробовала ободряюще улыбнуться сквозь слёзы. Стянула зубами перчатку, отодвинула грязные спутанные волосы и потрогала его лоб. – Совсем холодный. Ты потерял очень много крови. Он смотрел на неё ничего не выражающим взглядом. – Фрэн, добей меня пожалуйста. Она закрыла лицо руками и покачала головой. – Нет, так нельзя. Мы сможем тебя вылечить. Бутхилл криво усмехнулся. – Так нужно. Ты наивная и храбрая девочка, но сама видишь, это уже не исправить. Франческа хотела было возразить, но послышался голос Авелин по громкой связи. – Всё, они нас не догонят. Бутхилл, давай координаты! Он вопросительно посмотрел на Франческу – Аве хочет координаты клиники, где тебе делали тело, – объяснила она. – Мы же не можем просто отвезти тебя в ближайшую мастерскую, нужен очень серьёзный ремонт. Это Панкдорд? Столица Страсти? Может, Такийян? У них там должны ремонтники высшего класса, что угодно могут починить. – Нет. Но неважно, мне конец. Мне жаль, что вы потратили столько времени, но просто пристрелите меня и всё. Можете не хоронить, выкиньте в открытый космос. Фрэн нахмурилась. – Бутхилл. Назови хоть звёздную систему. У нас мало времени. – Это бессмысленно. Фрэн, пожалуйста. Мне правда очень больно. – Мы вылечим тебя, всё будет хорошо... – снова повторила она дрожащим голосом. Похоже, больше аргументов не было. Бутхилл не понимал, почему она так упорствует. – Вы же просто зря тратите время. Я ведь не смогу с этим жить, при первой же возможности сам себя убью. – Мы что-нибудь придумаем. Подошёл Уэсли, положил ей руку на плечо. – Франческа, скорее всего это Такийян, до него не очень далеко. Можешь пойти сменить Авелин за пультом, я пока посижу с ним. Фрэн кивнула и шмыгнула носом. – Прости, Бутхилл, я сейчас не могу тебе помочь, – произнесла она, поднимаясь с пола. – На этом мои полномочия всё. Она вышла, дверь за ней закрылась. Уэсли посмотрел на Бутхилла. – Зачем ты так с Франческой? Мы все понимаем, как тебе тяжело, но она всё время только о тебе и говорила. Она чувствует себя виноватой из-за того, что ты тогда ушёл один и ты не посмеешь снова её подставить. Не поступай так с ней. Оказывается, у Бутхилла ещё были силы злиться. – И ты ещё будешь меня отчитывать? Что ты вообще тут забыл? Я помню, ты обещал помочь. – Я и помогаю! Бутхилл молча показал взглядом на бластер у него на поясе. – Я инженер, а не убийца. Говори, куда тебя везти, твои подруги потратили на тебя столько сил! Они в тебя верят. – Это вообще тебя не касается, милашный батлерианец, – тихо прошипел Бутхилл, но Уэсли его услышал. – Я уже говорил, я не из них. Я потерял всё из-за войны на родной планете и хотел найти где-нибудь убежище, но на наш транспортник напали пираты, я еле сбежал и вот пытался податься в наёмники потому что батлерианцы не убивают людей. Пошло оно всё к херам. Если твои подруги сдадут меня теперь в тюрьму, то и поделом. Когда выйду, остаток жизни проведу мирно, устроюсь работать библиотекарем в деревню. Бутхилл старался не потерять сознание, но болтовня Уэсли его едва не усыпила. Когда он наконец замолчал, киборг понял, что всё прослушал. – В какую деревню? – Да вообще поровну. В любую. – Можешь меня пристрелить пожалуйста? – Я могу, – внезапно предложила Авелин. Бутхилл не заметил, когда она вошла. Она обратилась к Уэсли. – Ты только посмотри на него, зачем его терзать дальше? – Франческа расстроится, – нерешительно возразил бывший безопасник. – Спасибо, – выдохнул Бутхилл. Ему стало гораздо легче, неужели это наконец закончится? – Сперва только назови координаты своего врача, нам может пригодиться на будущее, – сказала Авелин, доставая свой пистолет и направляя Бутхиллу в голову. Он быстро выдал все данные, что знал об этом месте. Продолжая держать его на мушке, Авелин отправила координаты Франческе в рубку, та тут же сменила курс корабля и врубила максимальную скорость. – Я передумала, – сказала Авелин, убирая пистолет. – Ты ещё спасибо нам скажешь. Бутхилл понял, что его развели. – Спасибо. Дура. – Буркнул он обиженно. Авелин с Уэсли переглянулись. – Нет, ну ты видел? – спросила Авелин, показывая пальцем на Бутхилла. – Я ему это когда-нибудь припомню.