Бета?

— Такое бывает, это физиология. — Не стоит волноваться. — Препараты вам в помощь. — Да, это редкость. — Нет, это не смертельно. — Задержка может быть вызвана гормональным сбоем, можем провести более полное обследование. — Никаких угроз здоровью нет. — С вами всё будет в порядке. Как всё может быть в порядке, когда в тридцать ты внезапно становишься чёртовой омегой?! Как такое вообще может быть? Это наитупейшая шутка судьбы! Реджина не выходила из дома уже второй день, пытаясь справиться со своей новой сущностью, так внезапно нагрянувшей в её жизнь. Её лихорадило и рвало после каждого приёма пищи, низ живота скручивало в болезненных спазмах, мозг отказывался привычно функционировать, все обезболивающие переставали действовать спустя сорок минут, и, как бы стыдно ни было, она была слишком возбуждена. Настолько, что в первый же вечер отказалась от нижнего белья, перестирав уже несколько комплектов. — Кто придумал это дерьмо? Она не могла спать, с трудом передвигалась и каждый раз ощущала себя чересчур непристойно с рукой между ног, иногда заменяя пальцы вибратором. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Все пропущенные сообщения от Свон она удаляла, злясь на альфу больше, чем на сотворивший их мир. Впрочем, это прошло вместе с первой течкой субботним вечером, заменив гнев на… пф, явно не милость, нет. На куда более яркие и конкретные чувства, о которых было стыдно даже подумать, ведь она представляла Эмму Свон ровно столько раз, сколько кончала, иногда срывая с губ её имя. — Дерьмо. Конечно ей пришлось избегать девушку на работе. А как ещё смотреть в глаза человеку, который в твоих мыслях слишком часто оказывался между ног, используя ораторские способности не по прямому назначению… И да, она осуждала, когда эта неуклюжая блондинка внеслась в кабинет, заполняя всё пространство своей приторной сладостью и намекая, что у неё, видите ли, гон, и она проведёт его с одной из тех девушек по вызову. Последнее Миллс додумала сама, но ведь это было очевидно, не станет же Эмма удовлетворять себя резиновой вагиной. В двадцать восемь такое уже не поможет. Так что ей пришлось ещё три дня злиться на мир, себя и Эмму Свон, а затем сосредоточиться на презентации и с гордо поднятой головой заявиться в переговорную, стараясь игнорировать пристальный взгляд светлых глаз блондинки, запах которой время от времени становился таким осязаемым, что чувствовался на языке, из-за чего к концу собрания перед ней стояли три пустые бутылки воды. Никто не должен знать, — твердила она каждый день, соблюдая точный приём блокаторов. Никто не должен знать, — волновалась она, реагируя на любое изменение или болевое ощущение в теле. Никто не должен знать, — проговаривала мысленно при каждом, даже мимолётном контакте с Эммой Свон, будь то беглый взгляд в конце коридора или вежливые улыбки за обедом. Никто Не Должен Знать. Но ведь узнает, потому что… — Дерьмо! — Реджина сжала ноги под столом, ощущая знакомую пульсацию. — Не должно быть так рано. Прошло всего два месяца. Она соблюдала все рекомендации врачей. Что вообще могло пойти не так?! Всё. Из дамской комнаты Реджина вышла более чем расстроенной и усиленно скрывала панику в глазах до тех пор, пока не оказалась в кабинете. Вот только не в своём. — Блокаторы закончились. Эмма пару раз моргнула, фокусируя оторванный от экрана ноутбука взгляд на растерянной брюнетке, явно чувствующей себя неуютно в четырёх стенах небольшого, но светлого пространства. — Что, прости? — Блокаторы, — повторила Миллс сквозь зубы. — Они закончились в аптечке. Кто за этим должен следить? — Честно говоря, я не знаю. — Прекрасно, — вымученно выдохнула Реджина, прижимая руку к животу. Меньше всего она хотела находиться здесь в таком уязвимом положении, но продолжала стоять на месте, буравя взглядом небольшой коврик у двери. — У Вас всё… в порядке? Эмма вышла из-за стола, замечая слабое покачивание Миллс и предвещая возможность повторного обморока, но успела сделать всего один шаг, когда яркая мысль ударила в голову, заставляя замереть. Это не духи. Глубокий вдох был слишком громким, взгляд неконтролируемо скользил по стройному телу, пока собственное реагировало слишком знакомо и совсем неуместно, вызывая напряжение, которое совсем скоро станет заметным в её брюках. Это, бляха, определённо не духи. Тот самый аромат с нотками перца витал в воздухе и усиливался с каждым вдохом, заполняя лёгкие и вызывая слабое головокружение. Она не была готова к такому повороту событий, но глядя на смущённую до дрожи Миллс, отводящую взгляд и вжимающуюся в дверь, Эмма поняла — не она одна оказалась застигнута врасплох. — Ты… — Да… — Реджина, ты… — Да. — О боже, ты… — Да! А теперь закрой рот, Свон, и отвези меня домой, потому что я не уверена, что смогу вести машину. В подтверждение слов Реджину скрутило от болезненного спазма, и Эмма мгновенно оказалась рядом, помогая устоять на ногах и пройти к лифту. Лифт был дурацкой идеей, кстати. Небольшая кабина мгновенно наполнилась запахом омеги, которая, в свою очередь, ощущала только сладость Свон, больше не вызывающую тошноту, а, напротив, сильное желание испробовать всеми возможными способами. — Не… не смотри так, пожалуйста, — напряжённо попросила Эмма, замечая, как взгляд карих глаз пытается увидеть увеличенный орган между ног. — Прости, — ответила Миллс, продолжая сканировать выпуклость. — Он кажется большим, — непроизвольно сглотнула она. — Он, эээ… Боже, я не буду тебе ничего говорить. Реджина поджала губы, заставляя себя отвернуться, но ничего не могла с собой поделать, то и дело возвращая взгляд на девушку, которая словно с каждой секундой оказывалась на сантиметр ближе. — Ты меня привлекаешь, — призналась Эмма, опуская глаза к полу. — Но я ничего не сделаю, обещаю. Не прикоснусь к тебе, Реджина, можешь не волноваться. Миллс не волновалась, а обещание Эммы зародило ещё большее желание близости с ней. Ей хотелось прикосновений альфы, хотелось ощущать больше тепла и меньше расстояния между их телами. Она хотела Эмму Свон. Но девушка вышла на парковку раньше, чем Реджина смогла произнести какой-либо звук. В небольшом жёлтом Фольксвагене были опущены все четыре окна, но тёплый майский ветер не помогал развеять напряжение внутри салона. Эмма крепко держала руль, сосредоточив всё внимание на дороге, игнорируя всплывающие в голове вопросы и явно просматривающееся возбуждение, которое даже нечем было прикрыть. Стыдно и максимально неловко в моменте, и то же будет позже, когда ей придётся удовлетворять себя самостоятельно, и Свон знала, что не сможет отказаться от эротических мыслей о своей начальнице. — Я не просила об этом, знаешь… — Реджина смотрела в окно на мелькающие перед глазами витрины. Внутри всё перемешалось. Ужас нового положения, страх и гнев, отрицание с принятием, разрушенные принципы, собственные желания… Она быстро смахнула слезу, одновременно радуясь и ощущая печаль от знакомой улицы, на которую свернули. — Меня устраивало быть бетой, — продолжила Миллс. — Ничего не мешало карьерному росту, не отвлекало, не сбивало с намеченного годами пути… А что сейчас? — она посмотрела на девушку. — Мне будет сносить крышу каждые три месяца, и я буду течь при виде любого потенциального обладателя члена? Эмма позволила себе усмехнуться. — Не любого, — успокоила она, нежно взглянув на Миллс и возвращая внимание к дороге. — Да, инстинкты в эти дни преобладают в большей степени, но личные предпочтения и вкусы никто не отменял. Поверь, тебе не захочется близости с кем попало. Сначала всё равно возникнет симпатия, пусть и на гормональном уровне. Потом, если своевременно принимать таблетки, ты здраво сможешь оценить человека и решить, хочется ли… провести с ним время, — притормозив возле нужного дома, Эмма полностью развернулась к Реджине, отстёгивая ремень безопасности. — Я живу так с тринадцати лет и уверена, что в твоём возрасте гораздо меньше шансов сделать глупость. Да и откуда ты знаешь, — она пожала плечами, — может быть, твой первый партнёр станет тем самым. — Тебе бы этого хотелось? — О да, — широко улыбнулась Свон. — Вот только в шестнадцать для семьи было рано, а все девушки, что были у меня после… скажем так, я не видела нашего совместного будущего. Так что возможность глубоких чувств с первым у меня исчерпана. — Нет, Эмма, ты не поняла, — Реджина и сама не до конца понимала, но всё равно приблизилась к девушке, касаясь мягких прядей светлых волос возле лица. — Тебе бы хотелось… со мной? Даже обезьянка с тарелками, появившаяся в голове Эммы с того момента, как Миллс оказалась слишком близко (пусть и не так, как требовало тело), замерла, ожидая ответа. Ну конечно, ей хотелось. И хотелось давно, только не так. Не раз в три месяца, утешая потребности. — Да, — честно ответила Свон, замечая яркий блеск в потемневших глазах и тут же отстраняясь. — Но мне нужно больше, чем дружеский перепихон. Если ты не готова к… — Хорошо. Приглушённое «бляяяя» пронеслось где-то на задворках сознания, когда тёплые губы резче, чем ожидалось, прижались к её собственным, взрывая внутри мощные фейерверки. Это было обещание, может быть, слегка поспешное, не до конца обдуманное, но решительное и искреннее. Эмма практически задохнулась, когда Миллс прервала поцелуй, перемещаясь с пассажирского сидения к ней на колени, опускаясь ровно на пульсирующий от желания орган. — Неужели ты подумала, что я предлагаю тебе дружеский перепихон? — с лукавой улыбкой Реджина изогнула бровь, ощутимо двигаясь по твёрдой выпуклости в штанах девушки. — Я не… Боже… — Эмма откинула голову, сжимая руками оголившиеся бёдра Миллс. — Я не была уверена… Чёрт, Реджина, ты правда сейчас ждёшь от меня полноценного ответа? На полных губах появилась игривая ухмылка, которую Эмма мгновенно начала сцеловывать, прижимая Миллс сильнее к себе, помогая двигаться быстрее, постепенно теряя голову от жара между стройных ног. Всё это длилось не больше минуты. Реджина была слишком возбуждена, чтобы продержаться дольше. Она сдавленно простонала, замирая на пике удовольствия, утыкаясь носом в шею альфы, чей аромат заполонял всё сознание. — Реджина? Пока ещё в состоянии себя контролировать, Эмме пришлось игнорировать мокрое пятно в районе ширинки, чтобы помочь им вылезти из машины, как бы сильно ей ни хотелось просто расстегнуть молнию на брюках, сдвинуть чёрное кружево Миллс в сторонку и взять её прямо на сидении. — Реджина, как ты себя чувствуешь? Едва они переступили порог дома, Свон была прижата к двери, отвечая на голодные поцелуи со всей осторожностью, которая ещё имелась в запасе. — Реджи… — теплая рука опустилась на придаток, прерывая поток мыслей, запуская табун мурашек по все спине. — Ты не представляешь, как я тебя хочу. О, Реджина представляла, потому что прямо сейчас ощущала то же самое. Её тело жаждало прикосновений, она нуждалась в близости в тысячу раз больше, чем когда-либо, и… сейчас это оказалось небольшой проблемой. — Эмма. Мне надо… — Знаю, — мягко перебила Свон, осторожно продвигая их к гостиной. — Я всё сделаю, потерпи немного. Боль внизу живота разливалась раскалённой лавой, разум туманился, но проблема была в другом. — Я ещё ни с кем не была, — призналась Реджина, опускаясь на мягкую поверхность дивана, оставляя Эмму стоять над ней с выражением нескрываемого удивления. — Просто… в этом действительно не было большой потребности, — скромно пояснила она. — Иногда мне хотелось, и в таких случаях вполне хватало игрушки. Небольшая пауза повисла в воздухе, пока Свон не расплылась в довольной улыбке, протягивая руку. — Тогда нам лучше сделать это в спальне. На втором этаже было всего две комнаты, в одну из которых они зашли, держась за руки. Когда Реджина опустилась на кровать, Эмма присела рядом, помогая справиться с пуговицами на блузке, юбкой и капроном. Она осторожно уложила брюнетку на подушки, сбросила собственную рубашку и забралась сверху, мягко вдавливая податливое тело в матрас. — Я знаю, что тебе хочется как можно быстрее, — шептала она на ушко, совершая мучительно медленные поступательные движения, которые и её саму дразнили до скрипа в зубах. — Но нам впервые выпал шанс первого раза… Пусть он будет особенным. Таким он и был. Эмма была нежна и нетороплива, освобождая Реджину от нижнего белья. Она покрывала каждый доступный участок кожи поцелуями, ощущала мурашки, улыбалась и спускалась ниже, позволяя Миллс впервые ощутить столь интимное прикосновение губ к её центру. Её ласки могли длиться дольше, но Реджина дрожала под ней слишком сильно, чтобы успеть вдоволь насладиться вкусом. Пара движений языка внутри, несколько кругов снаружи, и стройные ноги смыкаются по обе стороны её головы, дрожа от новых ощущений. — Прости, — сбивчиво выдохнула Миллс, освобождая Эмму из своего захвата. — Я никогда такого не… Это было… — Хорошо? — Больше, чем хорошо. Эмма позволила себе перевести дыхание, начав ощущать собственный дискомфорт в штанах. — У тебя есть защита? — Таблетки? — Тоже можно, но я больше про себя спрашивала, — она указала на выпирающий в брюках орган. Реджина облизала губы, не сводя глаз с едва уловимых движений под синей тканью. — А у тебя разве нет? — Я не из тех, кто таскает с собой презервативы. Последние несколько лет у меня секс только во время гона, так что в них нет постоянной необходимости, — она присела на кровати, понимая, что щёки начинают заливаться румянцем. — Ты не против… Можно, я воспользуюсь ванной? — Я не принимала душ, дорогая. И тебе не нужно… — О, поверь, душ мне уже не поможет. — А что поможет? — Мне надо кончить, Реджина, — она отвела глаза в сторону. — Я не смогу дальше, если не… Что ты делаешь? — Раздеваю тебя, — спокойно ответила Миллс, сидя напротив и расстёгивая ремень. — Имеешь что-то против этого? — Вообще нет, — покачала головой Эмма, заворожено наблюдая, как тонкие пальчики подцепляют край брюк вместе с боксёрами и тянут вниз, оголяя придаток. Для Реджины это было настоящим откровением. Она видела подобное на картинках и в видео для взрослых, но никогда воочию. Осторожно проведя кончиками пальцев по венкам на основании члена, Миллс наблюдала за реакцией Эммы, казавшейся ей глубоко ушедшей в ощущения. — Такой гладкий, — Миллс коснулась головки, нежно размазывая капельку жидкости. — И твёрдый, — она обхватила основание ладошкой, двигаясь вверх и вниз по всей длине. — Так хочется его внутри… С грудным рыком Эмма в долю секунды уложила Миллс на спину, оказываясь сверху. — Я покажу, как это будет. Возьми его в руку, пожалуйста. Свон удерживала себя на весу, пока Реджина тянулась к придатку, чтобы снова обхватить, слегка сжимая. — Я начну медленно, — Эмма подалась вперёд, двигаясь в ладошке Миллс. — Чтобы ты привыкла к его размеру и чтобы я не сошла с ума, ощущая тебя вокруг, — она нежно прикусила губами кожу на шее Реджины, срывая дрожащий вдох. — Затем я войду глубже, — аккуратным толчком она двинулась вверх, ощущая ребро ладони на своём лобке. — Я немного задержусь здесь, потому что, уверена, это будет очень приятно, а затем начну входить в тебя чуть быстрее, — её плавные движения позволяли скользить внутри тёплой руки Реджины от основания до головки, и сил на слова больше не осталось. Их дыхание смешалось, Эмма прислонилась лбом ко лбу, совершая более резкие толчки. Ей не нужно было много времени, особенно когда Миллс начала ласкать головку члена подушечкой большого пальца при каждом движении вперёд. — Чёрт, — сбивчиво дыша, Свон толкнулась в последний раз и, прикусив губу, чтобы сдержать стон, полностью опустилась на Реджину, чья рука, живот и грудь были влажными от её сильного оргазма. — Прости… — Будешь извиняться, если не выполнишь всё то, что только что показала. Эмма засмеялась, лениво вставая с кровати. — Я принесу полотенце. С лёгкостью найдя ванну и быстро сполоснув ничуть не опустившийся придаток, она вернулась в спальню с полотенцем, которое тут же выпало из рук, когда её взору предстала картина, где Миллс расслабленно лежит на смятом покрывале, кончиками пальцев размазывая белёсую жидкость по своей груди, вокруг сосков, спускается к животу и касается клитора, прогибаясь в спине. — Будешь смотреть или присоединишься? — подразнила она, шире раздвигая ноги. Реджина была слишком красива, чтобы отказать в возможности просто понаблюдать. Присев на край кровати, Эмма следила за её действиями, улыбаясь в ответ на игривую улыбку. — Нравится то, что ты видишь? — Определённо да. — Мм, — многозначительный взгляд опустился к придатку между ног. —Мне тоже. Удобно устроившись рядом с Миллс, Эмма прислонилась спиной к изголовью кровати. — Иди сюда. Долго ждать не пришлось. Уже через несколько секунд Реджина скользила по твёрдому органу, блаженно закрыв глаза, удерживая руки на плечах Свон и вызывающе облизывая губы, которыми Эмма сразу же завладела, проникая языком в теплоту рта. — Невероятно сладкая, — простонала Реджина, переводя дыхание. — Не знаю, с чем сравнить… Пастила или сахарная вата… Это сводит с ума. Эмма обратила внимание на более резкие движения тела Миллс, слишком тёмный оттенок глаз и хриплый голос. — Ты ещё со мной? — Всё так… туманно, — Реджина ощущала непривычную для себя эйфорию, следуя внутреннему порыву. — Ты должна быть внутри, Эмма. Сейчас. Привстав, она обхватила давно готовый придаток пальчиками и направила между своих ног, раздвигая влажные складки и останавливаясь, когда головка скрылась внутри. Эмма едва сдержалась, чтобы не опустить её, замечая дрожь в собственных пальцах. Чёрт, она слишком сильно хотела Реджину Миллс. Но, подавив дикий импульс, Свон приблизилась, невесомо касаясь губ. — Не будет больно, Джина. Обещаю. Поддерживая брюнетку, Эмма позволяла ей самой контролировать процесс и опускаться настолько, насколько было готово её тело. Привилегия течки дарила свои плоды. Дискомфорт от первого раза тонул в ярких ощущениях наполненности и горячем желании отдаться. — Эмма… — Миллс ощущала её глубоко внутри, пробираясь к мягкой груди под топом. — Сними. Теперь они были полностью обнажены друг перед другом. Смотрели опьянённым взглядом, отдавались без остатка в каждом движении, касании, вдохе. Когда стало совсем невозможно, Эмма спустилась ниже, утонула головой в подушке, обхватила Миллс руками и двигалась под ней, в ней, сжимая упругие ягодицы пальцами, зарываясь носом во влажные тёмные волосы, покусывая нежную кожу шеи, дрожала от каждого звонкого стона и подводила их к финалу слишком стремительно, чтобы осознать, что кончает, пока вокруг неё сжимаются гладкие стенки. И она увидела эти чёртовы звёзды. Она видела их чуть ли не каждый раз во время оргазмов следующие два дня, независимо от того, в какой позе и на какой поверхности они занимались сексом. Дыхание спирало всякий раз, когда Реджина кончала, выкрикивая её имя, шепча его на ухо, вырисовывая на коже кончиками пальцев. Она растворялась в Миллс. А вместе с ней и Реджина нашла себя в другом человеке, ещё никогда не чувствуя такую привязанность и просто сдаваясь жизни, с доверием падая на сильные руки Эммы Свон. — Если завтра это не пройдёт, — задыхаясь, шептала Миллс, — Я умру, дорогая. — Я тебе не позволю, — улыбалась Эмма, поднимая ослабшее тело Реджины с кухонной столешницы. — В душ и спать? — Именно то, что я обычно делаю во время обеда. За эти дни сутки перевернулись с ног на голову, но об этом они будут беспокоиться позже. План «никто не должен знать» больше не касался Эммы Свон. А вот сама Эмма теперь касалась всего, что было связано с Реджиной Миллс, касалась саму Миллс, порой, в самых интимных местах там, где окружение того не позволяло, но позволяла Реджина. Долгое время им удавалось скрываться от сплетен, которые проскакивали во время их неожиданных исчезновений и одновременных появлений, но на пятом месяце беременности всё стало куда сложнее, пусть Реджина и делала вид, что не понимает, о чём говорят её коллеги, а Эмма шутила про пончики на обед. Много пончиков. Очень много пончиков. Жаль, Реджина не разрешила назвать в честь этого ребёнка. Хотя нет, не жаль. Донат Свон-Миллс звучит просто нелепо. Или нет?