На грани тишины

Шастун Антон Андреевич. «1942 год — разгар второй Мировой Войны в столице и фронтах, с разных городов присылают на почту тысячи писем с просьбами о помощи, но эти сообщения остаются без ответа или даже не доходят, ведь дела не становятся лучше, а с каждым днём только ухудшаются. Подкрепления нет, никто не может дозвониться до соседних баз, чтобы подали ещё солдат. Александр Сергеевич — генерал армии, по совместительству единственный «родитель» Антона. Ещё в 14 лет отец ушёл и отказался от него, а чтобы парня не забрали в детский дом, дядя взял опеку над ним. Сам парень был худощавый, но при этом мог постоять за себя и высказать своё мнение, так сказать, показать характер. Волосы были вьющиеся, каштанового цвета, переливающиеся под лучами солнца. Глаза были зелёные, а по краям радужки коричневые, так что создавалось ощущение, когда смотришь в них, то утопаешь в лесу. Так же от отца ему достались веснушки на щеках, не так сильно выраженные, но и довольно-таки заметные летом. До 22 лет его воспитывал дядя Саша, который обучал его стрельбе из автомата и как использовать боеприпасы в разных предполагаемых условиях. Как раз таки после 18 лет тот стал его нагружать сильнее, чтобы парню дальше было бы легче жить, но так же, этими тренировками он отвлекал его от разных проблем или воспоминаний. Так парень и вырос, что если что-то начинает беспокоить, то он пробегал пару кругов вокруг площадки, если боль не унималась, то отжимания и проверки выносливости работали безотказно. Александр гордился своим племянником и очень дорожил, так как Антон стал ему, как родной сын. Когда у него спрашивали, кто ему Шастун, то он случайно называл его сыном, но тут же исправлялся и начинал расхваливать шатена знакомым. Всё было хорошо, парень жил спокойно и гулял с друзьями, хотя двух человек нельзя назвать большой компашкой, чтобы сильно о них рассказывать, чего как раз таки и требовал дядя. Наступила война, которая перевернула жизнь парня с ног на голову и наоборот несколько раз. Антон предполагал, думал, что — «кто знает, что может произойти, надо быть готовым ко всему.», даже генерал его предупреждал о том, что у него была чуйка на то, что дело пахнет горелым. Парня он обучил вовремя, так что к началу он был готов физически, но не морально. Каждый день он проводил за тренировками, так как думал, что недостаточно готов к встрече с врагом один на один». Попов Арсений Сергеевич. «Это красноармеец со званием солдат-переводчик, он идеально знал немецкий, за отличительные знания языка его награждали два раза и по лагерю он ходил с высоко поднятой головой, что не было приемлемо в его возрасте. Он обладал умением расположить к себе человека, так как был довольно комфортный для общения, что ему помогало в разведке. Если мы говорим о том, что он мог свободно разговаривать с немцами, то стоит упомянуть, как он выглядит в свои 26. Телосложение старшего довольно внушительное, как скала, которая может прикрыть собой от всех ужасных новостей и обнять крепкими руками, которые так же подкачивались вместе с другим телом. Волосы были тёмные, непослушные, способные растрепаться в любой момент, а с учётом того, что Попов чистюля, ему тяжело не мыть голову каждый день в условиях войны. Глаза мужчины ярко-голубые, как океаны, в которых тонут не только девушки, но и парни. Так же не будем отрицать, что брюнет и сам любит разнообразие в отношениях. Что уж говорить про родинки и веснушки, они у него по всему телу, что добавляло изюминку его внешности. Он отличался этим и поэтому его называли любовником солнца, ведь есть поговорка, что у кого много веснушек — тот любимец солнца, а у кого синяки под глазами — луны. Родителей у парня нет, они погибли ещё до войны, когда ему исполнилось 20. Осталась у него только сестра — Алёна. Девушка младше Попова на два года, но она не может до конца смириться со смертью родителей, даже в свои 24. Она не может поверить, что жизнь так резко обрывается. Поэтому, когда Попов добровольно шёл на войну, она за него очень переживала, обнимала кучу раз и говорила, что если он не вернётся, то из-под земли достанет и сама убьёт. На что мужчина лишь посмеивался и говорил: «— Тебя я одну не оставлю, дурочка, вернусь».» Парень спокойно сидел в доме с дядей, и они обговаривали план действий на случай нападения. Антон всеми силами отрицал, что он должен будет бежать как можно дальше и забрать с собой много народу, чтобы их спасти. Он отказывался не потому, что вредный и не хочет других брать под свою защиту, а потому, что во-первых, он не знает куда бежать в такой ситуации, во-вторых, это большой груз ответственности, в-третьих, он не готов потерять ещё и дядю, единственного, кто с ним всегда был с самого детства. —Антон. Я тебе всё сказал. Либо так, либо я тебя прямо сейчас отправляю в безопасное место. — как отчеканил генерал, но дальнейшие слова прервал солдат, забежавший без стука в дом. —Генерал! Команда Север-2 вернулась с потерями, двое погибли и троих взяли в плен, в их числе Арсений Попов. Что нам делать? Он же знает всё! А если проговориться? Как нам действовать? — запыхавшийся солдат пытался всё передать как можно быстрее, потому что теперь у лагеря есть слабое место. —Чего?! Как такое допустили! — он спохватился и вышел с ним из дома, начиная что-то кричать и кем-то командовать. Антон всё это время сидел и не понимал, как ему реагировать, то ли начать плакать от моральной нагрузки, то ли соболезновать, то ли злиться. Когда дядя ушёл, он сильнее стал не понимать происходящее. «Этот Арсений настолько важный, что теперь генерал волнуется? Нихера.» — подумал Шастун и взял первую попавшуюся под руку книгу, это оказалась «Гусарская баллада». Он отложил её, задумавшись о ситуации и реакции дяди. Появилось желание узнать про этого Попова больше. Поэтому, когда мужчина вернулся, то Антон с неподдельным интересом прошёл на кухню за ним, чтобы расспросить и провести некий допрос. — Дядь Саш, а кто такой Арсений? Я просто что-то не припомню, чтобы о нём весь лагерь говорил, а тут Вы так напряглись, что мне самому слегка не по себе стало. — решает начать слегка издалека, плавно, хотя по выражению лица генерала это, видимо, все равно было резко. — Антош, прости, что я так резко реагирую, просто для нашего лагеря он очень важный человек, если с ним что-то случится, я не смогу отчитаться перед его сестрой. — мужчина вздыхает и начинает тереть переносицу, слегка хмурясь. Он не переставая думает, что ему делать в данной ситуации. — Ничего, я понимаю, как тебе сейчас тяжело, просто мне правда искренне интересно, что это за человек. Возможно, я его видел, но не знал в лицо. Расскажешь о нём? — на лице появилась слабая улыбка, и Шастун стал слушать дядю. — Он достаточно важный человек, ходит гордый по всему лагерю, всем улыбается, я не хочу говорить о нём в прошлом времени, потому что он вернётся, я знаю это — он замолчал и посмотрел в кружку с кофе, а потом опомнился и поднял глаза на парня — так вот, он с голубыми яркими глазами, лицо подтянутое, как и телосложение, ведь держит себя в форме. Тут парня прошибло током, и он начинает вспоминать, что видел эти ярко-голубые глаза, да! Точно видел! ~FLASHBACK~ Парень шёл с тренировки, в этот раз он занимался в лесу и поранил руку, поэтому тренировка проходила у него оставшееся время у врача. Он мог и сам себе обработать руку, так как считался третьим врачом в их лагере, но руку тяжело себе подматывать, так как не видно всей картины. Он спотыкается и не успевает среагировать, так как падает на кого-то, снизу вверх на него смотрят голубые глаза, а на губах ухмылка. Арсений ничего не сказал ему, лишь поднялся и помог Антону, после чего спросил бархатным голосом: -Ничего не поранил себе, боец? — улыбнулся нежно и после кивка парня пошёл дальше, создалось впечатление, что у него явно были планы. После ухода высокой фигуры Антон очнулся и пошёл уже в дом, что-то его зацепило в этом мужчине, что-то, что не давало стереть его из памяти. ~END FLASHBACK~ Антон смотрел в одну точку и слегка сжимал ту руку, которая была в тот день ранена, кажется, это было всего два дня назад. В голову начинают лезть большое количество моментов, где они переглядывались или просто случайно встречались взглядами, так как разговаривать им было не о чем, а знакомиться они не думали, считали это бесполезным делом и тратой времени. — Я давно знаком с ним, многое знаю о нём и его жизни. Пускай он и слишком гордится собой, но есть за что. Его знания немецкого заставляли порой думать, что он его носитель. Я лично присутствовал, когда его награждали за успехи. А теперь он попал в плен, и мы должны сделать все, чтобы он не просто вернулся, но и был целый и здоровый. Хотя многое для этого он и сам сделает, уж ради сестры на все готов, такой вот он человек. Шатен сидел и не понимал, что он такой весёлый и добрый может пойти на войну, убивать людей, да, может быть, роль играет то, что тех, кого он будет убивать, — чужие люди ему. Антон слушал и едва мог поверить, что буквально вчера человек был недалеко, общался с другими, смеялся, тренировался, а сегодня он уже у противников в плену и никто не может знать, что с ним будет дальше. Он незаметно для самого себя провалился в еще одно воспоминание. ~FLASHBACK~ Ужин как всегда проходит размеренно, спокойно, хотя кое-где слышатся разговоры и смешки. Иногда, ненароком слушая рассказ кого-то, Антон и сам погружался во время, когда не было войны. Когда было хорошо и тихо, не взрывались мины под ногами людей, не слышались крики раненых и не привыкали некогда обычные люди к военной форме и автоматам. — Антон, ты чего задумался так, давай возвращайся из своих мыслей. — голос дяди вывел парня из мечтаний, и тот с легкой грустью осмотрел всех, кто был на ужине. Взгляд остановился на самой веселой компании, от которой то и дело веяло беспечностью, будто не было всего, связанного со страшным словом война. Александр обратил внимание на стол, привлекший внимание юноши, и увидел знакомый силуэт — Попов, подойди сюда! Арсений все так же беззаботно улыбаясь, сразу встал и подошел к столу генерала, кинув дружелюбный взгляд на слегка удивленного Антона, который не ожидал такого поворота. — Ну, чего ты стоишь, присаживайся. Знакомься, мой племянничек. — дядя подвинулся, дав место пришедшему, и завел с ним лёгкий разговор, интересуясь, что у того нового, а так же их разговор не проходил без подвигов Шастуна. Антон едва ли их слушал, лишь смотрел в кружку и изредка поглядывал на Арсения и прятал усмешку, когда тот случайно кидал взгляд. Но перекинутся хотя бы парой слов они так и не решились, несмотря на дружеские переглядки и интерес. ~END FLASHBACK~ Антон застыл, не обращая внимания на то, что настолько сильно сжал раненую руку, что она слегка начала кровоточить. Ему было тяжело осознать, что всего несколько часов назад он видел этого человека, тот сидел перед ним и болтал о пустяках, а сейчас он может избиваться на допросе для выведывания информации. Тяжело понимать, что так может быть с каждым и никто от этого не застрахован. — Антош, ты чего застыл? — подошёл к нему и сел рядом, смотря на руку, вздохнул дядя — тебе надо к врачу, Тош, чтобы рану обработать, тебе нельзя её напрягать, говорили же, а ты так к своему здоровью относишься. — Я случайно, просто о чём-то задумался и поэтому не заметил, как руку сжал, прости, дядь Саш, сейчас схожу. — поднялся и мотнул головой, не переставая думать о мужчине. «Надо будет подружиться… если он вернётся» — подумал парень, и желание того, чтобы Арсений вернулся живым, увеличивалось всё больше.

***

Парень спокойно прогуливался по ночному лагерю и смотрел на звёзды. Ему нравилось гулять в тишине природы, так спокойно становится, что Антон даже поверить не может, что в таком прекрасном и тихом мире может произойти бойня, из-за деления земли. Шастун задумывался, почему нельзя решить всё мирно, конечно, такие мысли были наивны, как пятилетний ребёнок, у которого ругаются родители и он пытается их помирить глупыми аргументами, по типу: «Вы же меня любите, не надо больше ругаться» или «Давайте я вам дам игрушки свои, а вы продолжите любить дальше друг друга?». Да, парень мог думать обо всем подряд кучу времени, а в итоге все мысли приходили только к теме о родителях. Он толком и не знал любви родителей, которые могли бы его поддержать в трудную минуту. И только после всех обдуманных мыслей он вспомнил про руку и обещание дяде, что зайдёт ещё днём к медику, но он как обычно забылся. В медпункте была особая атмосфера, пахло как обычно разными таблетками и хлоркой. В какой-то мере младшему и нравился этот аромат, он даже подумывал окончательно окунуться в медицину, но пока не может точно думать о будущем, ситуация не позволяет, вдруг не доживёт. Так же в мини-домике были пару комнат, для особо раненых на поле боя, которые не могли ходить, имели многочисленные переломы или были галлюцинации. Антон прошёл в просторный зал и увидел пару людей, которые сидели на осмотре у врача. Когда они увидели шатена, на их лице появилась искренняя улыбка. Они были рады видеть его и помахали руками, на что паренёк просто кивнул и улыбнулся в ответ. На кушетке, где обычно его принимает излюбленный врач, сидел ещё один человек и, видимо, ждал перевязки или таблеток, Антон так и не понял. — Привет. — начал мужчина не русской внешности, Шаст обратил на это особое внимание почему-то, так как увидеть не русского человека, который сражается за СССР можно, но сложно. — Привет. У тебя что-то серьёзное или просто ждёшь врача? — сразу стал интересоваться Антон, так как уж слишком любопытный, хотя и сам знает, что до хорошего это не доведёт. — У меня нога немного покалечена, вот жду и сам думаю, оставаться тут или пойти к себе в домик, эх…а ты же вроде племяшка генерала, Антон, верно? — на лице бородатого тут же появилась улыбка, но едва заметная — нет сил от усталости даже улыбнуться. — Да, верно. В который раз задаюсь вопросом, почему меня все только из-за этого знают, я, может, познакомиться нормально хочу, а меня каждый второй узнает, даже как-то обидно из-за своего статуса. — нахмурился парень, а рука, будто поддерживая его, начала зудеть. — Ну, что ты, как по мне, очень даже хороший статус, хотя не могу знать твою полную ситуацию, поэтому лучше промолчу, — повисла тишина, и Антону становилось даже неловко, и он очень хотел, чтобы побыстрее пришёл медбрат — Арсений уже вернулся и спит, наверное. Шастун тут же замирает, и в голове, как эхом, пробивается это имя, сейчас даже не хочется уточнять, что за Арсений, может, у них есть ещё один? С такой же фамилией? Сейчас парню не хочется вспоминать про то, что тот попал в плен. — Прости за вопрос, а что за Арсений? Попов? Ты с ним знаком? — Даа, Попович, так соскучился по нему, вместе шли в разведке, на нас там напали, и он, можно сказать, пожертвовал собой и попросил, чтобы я отвёл подальше людей. Так сказать, чтобы меньше пострадало, а я ж откуда знал, что в тылу тоже есть стрелки, — вздыхает опять и смотрит уже на свою ногу — Мне вон, прострелили, хромать буду до конца жизни, сказали, а Арс не знаю куда делся, такой хороший мужик. — А можешь побольше о нём рассказать? Мне просто тоже генерал рассказывал, но толком ничего такого, а ты, я так понимаю, его друг, можешь поделиться? — даже сейчас он не хочет говорить напротив сидящему парню, что его сейчас нет в лагере и он может в нём не появится больше. — А что, понравился что ли? Ха-ха, он та ещё скотина, красивый, всех девочек уже завоевал, но ни одной не дался, расскажу тебе по секрету, так как тебе почему-то доверять охота, ты же тип по сути тоже генерал… — наклонился тот к уху Антона и оперся слегка на его плечо, начиная шептать, чтобы слышал только он — Арс-то наш, не по девчонкам. Тут уже Шастуну кажется, что он узнал уж слишком много о парне, даже то, что не надо было. — Прости, что так перевожу тему, но… — договорить ему не дают, ведь к ним подошёл врач и внимательно осмотрел их самих и степень повреждений. — Так, Матвиенко, думаю, ты свободно можешь пойти до домика своего, но завтра чтобы пришёл на перевязку, держи костыли — протянул ему и похлопал по плечу, шепча — «Герой.» — так, а тебе чего, Антош? — Тох, я тебя подожду тогда на улице, за дверью, но ты слишком уж не спеши, не сломаюсь. — улыбнулся тот ему и похромал до выхода, а зеленые глаза смотрели ему в спину. — Да… у меня тут рука просто начала кровоточить, перевязать, наверное, надо и обработать не помешало бы, а как зовут его? — кивнул он на входную дверь, которая только что захлопнулась вслед за Матвиенко. — Его? Серёжа, а что, не успели познакомиться? О-ой, он такой смешной, ты будешь обязан с ним подружится, хотя бы скучно не будет. Да и сидеть один в каморке не будешь, медицине учиться, да помогать. — Антон кивнул, и через 10 минут уже вышел на улицу, где его и вправду ждал бородатый. — Я уж думал, ты всё-таки уйдёшь, нога ведь болит небось… — вздохнул и подошёл к нему, забрав костыль в одну руку и взяв его под руку другой. Так будет ему привычнее и легче идти, по себе знает, в детстве ногу ломал. — Куда ж я уйду, обещал ведь, так, а на чём мы там с тобой остановились? Арс! Точно! — и он продолжил рассказывать много чего про Арсения: какие цвета, время года, цветы, инструменты музыкальные, и все остальное ему нравятся. Даже все его успехи и заслуги расписал, умения нахваливал в разных сферах. Шастун уж начал думать, а что не умеет этот Попов? — Ладно, спасибо, что привёл к дому, без тебя бы тяжелее было идти. Арс в туалет отошёл, наверное, завтра утром познакомлю, он тебе точно понравится! — Кстати, об этом, Серёж… Арс… его, в общем, в плен взяли, он не придёт. — эти слова даются ему с трудом и чуть ли не с комом во рту, но он не мог утаить от человека важную новость о друге. Костыли из рук Серёжи тут же выпадают.