Несколько мгновений студвесны

Брагин без конца кормил Мишу то завтраками, любезно принесенными в контейнере из своей съемной квартиры, то обедами в столовке юридического корпуса, то ещё чем-нибудь вредным, но сытным — как Шибанов и любил. Юра всё недоумевал: каким чудом в того вообще столько еды влезало? Он, кажется, даже с рук что угодно сжевал бы — если бы Брагин только предложил и позволил… А Миша всего-навсего был убежден: путь к сердцу любого человека лежал через желудок. Из-за уверенности в этой простой истине он и попался на юрин крючок, на него многострадальное сердце намертво подзапало и никак не хотело успокаиваться. Поэтому к приходу Брагина в гости в этот раз он решил подойти основательно. Из продуктовых изысков у Миши обычно имелись только дешевые пельмени и, если везло, замороженные сырники — но сегодня в морозилке не оказалось ни того, ни другого. Как назло. Он смотрел на полупустой холодильник — полупустой холодильник смотрел на него. Шибанов не выходил победителем в этой бездарной схватке. — Слышьте! — окликнул он развалившихся по кроватям соседей, надеясь на их помощь. — У нас пожрать есть че? До него донеслать тишина размышлений — почти могильная. Но, благо, за ней последовали хоть какие-то расплывчатые ориентировки: по ним Миша в самом деле откопал несколько картофелин и запрятавшуюся в углу половинку колбасы. Остальные останки продуктов не внушали никакого доверия. Он вздохнул тяжело, выудил из посудного шкафа сковороду, достал нож с досточкой и пластиковой лопаткой, морально настраиваясь на великие кулинарные свершения. Готовить Миша не умел от слова совсем, эта задача обычно передавалась им в другие, более опытные соседские руки. Сейчас он рисковал стать причиной визга пожарной сигнализации и приезда соответствующей службы — тогда из-за масштабной эвакуации им с юрой пришлось бы встретиться на улице, а ему ещё и длиннющую объяснительную писать… Но Миша уже начал и отступать было поздно: неровно нарезанная картошка в сковородке шкворчала, а замешанная в неё колбаса покрылась приятной и сочной корочкой. Время поджимало, до прихода Юры оставалась всего ничего, а с его-то пунктуальностью — и того меньше. Шибанов выключил плиту и понесся обратно в комнату вместе со сковородкой, которую пришлось защищать от соседских загребущих ручек. — Это не вам, — Миша ясно дал понять, что за содержимое этой сковородки был подраться готов. — Ладно-ладно. А какой повод-то? Шибанов спешно сбросил с себя забрызганную маслом футболку и увлеченно искал в беспорядке шкафа новую, поприличней. На его лице повод был очень ярко написан. — А, — протянул сосед без удивления, всё-таки выхватывая кусочек поджаренной картошки пальцами под мишино «руки прочь!», — опять этот к тебе придёт… Миша не обратил внимания на его слова, сверяя по часам в телефоне время. — Вы можете свинтить из комнаты на… ненадолго? Оба соседа между собой переглянулись и, что-то невербально порешав, посмотрели на стол. Вот же наглые морды… — Можем. Но только завтра ты нам на бис то же самое сделаешь. Миша с тяжелым сердцем согласился и мог сказать только одно: юрино довольное лицо и масляные как на вид, так и на вкус губы определенно стоили такой «жертвы».