Несколько мгновений студвесны

Общажные дезинсекции были не только высшей формой борьбы с вечными тараканьими спутниками шняга-шняжной жизни, но и настоящим преступлением против уставших студенческих душ. Те были ежемесячным мероприятием, но Миша всё никак не мог привыкнуть к тому, сколько жизненных сил они отнимали. Ему, любителю доспать лишних часов при удачном раскладе расписания и парах, стоящих преимущественно во второй половине дня, было невмоготу просыпаться раньше положенного и коротать часы за пределами стен ставшей родной комнаты и объятий привычной кровати — Шибанов не любил чувствовать себя неприкаянным скитальцем: за столами в библиотеке спалось так себе, а на скамейках в корпусах было чересчур шумно. Его бесила всеобщая суета, которая предшествовала каждой из дезинсекций и которой каждая из них завершалась: в их комнате бездарей-лентяев уборка вещей по шкафам и полкам затягивалась до глубокой ночи, а разборка вместе с мытьем полов занимала времени и того больше. Миша всем этим по горло был сыт, поэтому с особым трепетом относился к наличию у Брагина съемной квартиры, хоть постоянно и подкалывал на тему того, что тот «настоящей студенческой жизни не видел». Может, оно и к лучшему, что не видел. Мишины рассказы не вызывали в Юре особого энтузиазма — но он, конечно, допускал, что Шибанов мог немного слишком сильно преувеличивать (и даже не только «мог»)… Юра снисходительно и между делом всегда предлагал свою квартиру в качестве временного пристанища — другой вопрос, что Миша этим предложением как-то почти всегда пренебрегал, выбирая путь «страданий и лишений», а не юрин мягкий диван и вкусный омлет. На фоне остальных этот февральский вторник грозился стать наихудшим не только в студенческой жизни — но и в жизни вообще. И дело было не только в запланированной на него очередной всеобщажной дезинсекции. Миша не выспался, пробыв за всю ночь во сне не больше четырех часов, и чуть не пролил на себя кипяток во время утреннего чаепития. Их с Матвеем и Гришей (которые в этот раз подошли к подготовке комнаты к протравке с небывалым пофигизмом, взвалив её на мишины плечи почти полностью) утренние сборы слишком подзатянулись — им пришлось столкнуться с праведным гневом кастелянши, которая почти выгнала их троих из комнаты ссаными тряпками. Дальше Миша помнил немного — заспанные глаза слезились, а больная голова подстерла его память и притупила бурную реакцию на события. Неусидчивый, он гордо отбыл пару часов в одном из читательских залов главного здания библиотеки перед парами — потом с трудом пережил эти пары и сам не заметил, как уже без сил ловил на остановке нужную маршрутку. *** Я приду к тебе? Юра не ожидал, что в предвечерний час его телефон засветится уведомлением — от единственного человека, который стоял у него не на беззвучке. Он отвлекся от кипящей кастрюли, чтобы ответить однозначным согласием: от сообщения веяло таким отчаянием. Реакция со стороны Миши не заставила себя ждать: только он, вопреки ожиданиям, не влепил ответный (и обязательно ликующий) эмоджи, а настойчиво постучался в квартиру. Открывая дверь, удивленный Юра первыми делом поинтересовался: — Ты что, под дверями всё это время стоял? Переступая порог, Шибанов по-страному пошатнулся. Его взгляд был рассеянным, а тело, кажется, едва держалось в стоячем положении. — Ага, — заторможенного кивнул он. Брагин не удержался и проверки ради притронулся к мишиному лбу ладонью — чуть не обжёгся. Только пришедший с зимнего холода Шибанов был нездорово горячим, как печка. Со вздохом Юра заключил: — У тебя температура, Миш. Но тот, словно не слушая, оттолкнул руку от своего лица, начав раздеваться, и стал объясняться. — Я к твоему дому приперся и только потом уже задумался… — Дурак ты, — сделал емкий вывод Брагин, — я ж тебя всегда жду. В дальнейшие вялые протесты Шибанова Юра уже не вслушивался, а просто потянул Мишу, уже снявшего с себя верхнюю одежду и обувь, в комнату — чтобы уложить на кровать. Чтобы стоя в дверях заверить, что он обязательно вернется — метнется туда и обратно за секунду, что Миша даже моргнуть не успеет. Чтобы, вернувшись обратно с кружкой чая и таблетками, обязательно застать Мишу сладко спящим. *** Юра был ответственный, даже слишком, и Шибанов всегда говорил, что обязан его перевоспитать, научить жить нормальную студенческую жизнь с готовкой отвратительных по своей тяжести блюд и очередью в душ на три часа. Вот только пока получалось, что наоборот перевоспитывали его, Брагин просто жаловался на грязь, даже в шутку, а Миша уже готов был затеять уборку, над чем часто шутили соседи по комнате, которые были обречены наблюдать за этим ежедневно (а точнее в те дни, когда Шибанов ночевал в общежитии, а не на квартире у Юры). А еще Брагин часто говорил ему, что нужно хотя бы иногда вспоминать, что он хоть и жил в общаге, не должен был устраивать настоящий карардак. И Матвей с Гришей — Мишины соседи по комнате — всегда говорили, что Шибанов подкаблучник, и эта аксиома не поменялась, даже когда они узнали, что к ним захаживал Юра, а не какая-то официантка из ближайшей кафешки, которая недавно клеилась к Шибанову в обед. А потом Миша начал за собой замечать, что перенял ряд следачьих повадок, хотя скорей заметил это не он, а Гришка, когда зашел на кухню, удивляясь, что сосед помыл за собой посуду, хотя обычно его надо было просить по три раза. Он даже рассмеялся, поставив рядом с раковиной чашку. — И мою сполосни, — пресекая возмущения Шибанова, Гриша удивленно вскинул брови, мол, а что не так, — все равно моешь же, сложно что ли? А то этот твой придет, что подумает, что тебе для друга сложно помыть чашку? — Прекращай, — Миша закатил глаза, нервно цокнув языком, но чашку помыл, отставляя ее к другой посуде на мокром полотенце, а после взял из тарелки с фруктами грушу, сразу же откусывая. — Юра не 'этот'. — А то, что Юра 'не этот' твой, уже не обсуждается? — Гриша рассмеялся, а после поспешил уйти из кухни в комнату, пока ему не прилетело по шее мокрым полотенцем, что тоже было одной из Брагинских привычек, хотя обычно он в шутку бил Мишу по спине тетрадкой. — Все, я ушел, мне еще отработки сдавать, не скучай. Шибанов не ответил ничего, он неоднократно говорил о том, что его отношения с Юрой были достаточно щепетильной темой, которую нельзя было обсуждать в негативном ключе, хотя он ведь точно знал, что ни Гришу, ни кого-то еще это не волновало, а, если у них все сложилось бы, то все были бы рады. Миша помыл посуду, а после вернулся в комнату, не говоря ничего соседям и сразу же утыкаясь в телефон. Брагин написал ему еще час назад, но из-за занятости ответить удалось только сейчас, от потока сообщений, который возобновился, как только Миша написал 'я здесь', захотелось совсем уж по-детски и влюбленно захихикать. Это стало еще одной почвой для подколов со стороны Матвея, которые, несмотря на реальный подтекст, все еще были безобидными. — Что, Миша, невеста пишет? — Шибанов ничего не ответил, закатив глаза и немного увеличивая громкость, чтобы расслышать, что в голосовом рассказывал Юра. — Привет хоть передавай, герой-любовник. *** Юра никогда не требовал от Миши отчитываться что с ним и где он, но ему было очень приятно, когда он рассказывал ему, что куда-то идет, что временно не будет в сети, потому что ушел в зал или потому что его очередь убираться на кухне. И теперь, сидя в гостинной перед журнальным столиком, на котором в беспорядке были разложены учебники и конспекты, Брагин непозволительно сильно обрадовался, получая уведомление. Потребовалась доля секунды, чтобы опознать звук, как входящее сообщение из мессенджера, а значит писал ему именно Миша. — Балбес, — он невольно усмехнулся, зачитав Мишину историю о том, как сосед заболтал его и силой заставил помыть еще и его чашку, однако в ответ только отправил стикер с довольным котенком, приписав, что на месте Гриши он сделал бы то же самое. 'Нет, Юр, ты посмотри в его наглые глаза' — Брагин закрыл недописанный конспект, полностью перекючаясь на более приятные вещи. В видеосообщении Миша с притворной обидой указывал на соседа по комнате, который в свою очередь просто помахал, передавая привет. — 'Не любите вы меня вот, съеду в третий корпус, плакать все будете' — Продолжение Брагин уже не расслышал, но ему показалось, что за кадром Матвей добавил, что друг, если и съедет, то только в однушку на границе Кировского и Московского. — Миш, — он провел пальцев вверх по экрану, начав запись голосового сообщения, — а я давно говорил, что надо тебе их бросать, переезжать ко мне, я буду готовить, ты будешь посуду мыть, на том и сойдемся. Брагин, конечно, не собирался серьезно поднимать этот вопрос, но, если бы Миша сказал, что хочет приехать, а может и переехать, то Юра тактично напомнил бы, что у него был дубликат ключей, выданный еще после того случая, когда Миша час провел под дверью. На удивление в ответ он получил видеосообщение, где Шибанов говорил, что уже вышел. Чтож, Юра всегда был ему рад, поэтому достал из шкафа вторую тарелку.