Зимнее танго

Семейные обеды были традицией дома Феанора.  Хотя бы раз в месяц вся семья собиралась за большим столом, где обсуждались успехи и неудачи, текущие вопросы и насущные проблемы. Не всегда эти обеды были приятными – а в последнее время чаще всего так и было. У отца с матерью что-то не ладилось, отношения самого старшего брата с отцом тоже трещали по швам, а лицезреть это необходимо было, конечно, всем. Традиция продолжала быть незыблемой и по сей день вопреки всем обстоятельствам. Этим воскресным вечером Карантир в отглаженном костюме застыл каменным изваянием за общим столом и медленно ковырял вилкой в своей тарелке. Хотелось быть где угодно, только не здесь. Сидящий напротив него Келегорм о чем-то шепотом переговаривался с более мрачным чем обычно Куруфином. Видимо, в бизнесе опять неладно, ясно, почему отец запаздывает. Это тоже настроение не добавляло. Мама еще не появилась вместе с младшими Амрасом и Амродом, Маэдрос тоже привычно опаздывал. Будто надеялся, что в этот раз про него забудут. Маглор сидел тихо и лишь задумчиво косился на Карантира. Он ещё не говорил с ним об купленном абонементе, так как в прошлый раз ограничился только кратким замечанием о посещенном уроке. Брату явно не терпелось расспросить его поподробнее, но, уважая желания Карантира не говорить об этом при  Келегорме и Куруфине, он лишь изредка сверкал на Карантира глазами. Наконец-то дверь отворилась и в кухню зашла мама вместе с младшими детьми и Маэдросом. Видимо, встретились на полпути. Она устало оглядела всех собравшихся, улыбнулась и попросила Маэдроса разгрузить покупки. Младшие, поздоровавшись, умыкнули пару конфет со стола и, получив легкий подзатыльник от Келегорма и Куруфина, ускользнули в свою комнату переодеваться.  — Отца еще нет? — спросила мама, глядя на Куруфина. Это резануло слух Карантира. Обычно мама называла отца папой при детях или  “Феанаро, дорогой”. Ну впрочем, отец тоже в последнее время звал маму исключительно Нерданель. Куруфин на вопрос матери поморщился, как от зубной боли. — Нет, мама, он задержался в кузне. Думаю, будет здесь через полчаса. Мама рассеянно кивнула, затем поблагодарила за помощь Маэдроса и тоже ушла переодеваться.  Карантир был близок к матери больше чем кто-либо. Возможно, иногда даже больше чем Маэдрос. Нерданель нельзя было назвать красавицей, но было что-то очень располагающее в ее чуть суровом, но одухотворенном лице. Длинные рыжие кудри, словно сплетенные воедино всполохи огня, ниспадали ей на правое плечо – заплетала она их только когда работала и то в незамысловатую прическу.  Лицо чуть продолговато и всё в веснушках, нос с горбинкой, прозрачно-серые миндалевидные глаза, успокаивающую не одну бурю и очерченные темно-каштановыми бровями,  и  тонкие  розовые губы.  Карантир был похож на мать. Да, кожа его была темнее и не могла похвастаться такой белизной, но зато красные щеки словно в  румянах и россыпь веснушек на носу и вокруг глаз выдавали в нем мамины гены. Также как и миндалевидные глаза и тот же изгиб бровей. Всем остальным он пошел в отца, даже отчасти характером, что его немного печалило. Переодевшись в домашнее зеленое платье, мать семейства вернулась обратно на кухню и тут кухня наконец-то оживилась и наполнилась разговорами. Маэдрос рассказывал забавные истории, Маглор поддакивал и вплетал своим певучим голосом остроумные замечания. Келегорм и мама смеялись, и даже Куруфин немного расслабился и довольно хмыкал куда-то себе в подбородок.  Карантир разжался и с улыбкой смотрел на веселящуюся маму, думая, как редко в последнее время он видит ее улыбку.  Нерданель вдруг заметив взгляд Карантира в образовавшийся уютной тишине обратилась к нему: — Карантир, как твои дела? Я тут слышала, ты ходил на какой-то мастер-класс. Расскажи, как тебе? Маглор извиняюще улыбнулся, но Карантиру было наплевать. Странное дело, но на  свою маму он редко злился, даже если причины были. — Ходил, мама, Маглор подложил танцевальную свинью — не обращая внимания на прыснувшего Келегорма, Карантир продолжал. — Зал хороший, учительница достойная, я решил продолжить занятия латинскими танцами. — Кто-то опять взял тебя на слабо? – осклабился молчавший до этого Куруфин. А вот на младшего брата Карантир был зол чаще чем на кого-либо еще и чтобы не сорваться в язвительный подкол и не испортить атмосферу он усилием воли сосредоточил внимание на своей матери и небрежно бросил: — Понял, что не умею танцевать и захотел научиться. Мама счастливо рассмеялась, не дав остальным братьям проехаться по чувствам Карантира, и нежно сказала: — У тебя все получится, сын, ты у меня очень талантливый и целеустремленный. Не сомневайся в этом. Карантир ответил как он может сомневаться, ведь у него такая чудесная мама, все остальные поддакнули и назревавший конфликт был исчерпан. Вечер продолжал бы быть таким же прекрасным, если бы входная дверь не хлопнула и на кухню вихрем не ворвался бы Феанор.  Он жестко оглянул всю стихшую вмиг компанию без какого-либо приветствия и увидев, что все здесь, сбросил верхнюю одежду прямо на диван. Феанор всегда шел напролом и достигал любых поставленных целей, чего требовал от всех своих детей, зачастую невзирая на их особенности. Именно поэтому как только появилась возможность старшие братья свалили жить на съемные квартиры, где можно было глотнуть хоть какого-то спокойствия и свободомыслия. Все присутствующие напряглись и на кухне тут же появились притихшие Амрас с Амродом и уселись рядом с Маэдросом. — Ты опоздал, дорогой, — спокойно сказала Нерданель, когда Феанор неловко ткнулся ей в щеку губами. — Из-за этих остолопов чудо, что опоздал всего лишь на тридцать минут, а не на час. Что я пропустил? Нерданель ответила, что ничего особенного и поделилась краткой выжимкой новостей. Отец больше слушал и хмурился, чем ел, тут же нашел какие замечания сделать Маэдросу по поводу его работы, на что старший сын ответствовал довольно холодно. Напряжение опять разлилось по кухне ртутным паром и все улыбки исчезли, будто их и не было. Келегорм и Куруфин опять застыли каменными изваяниями. Отец в основном на них и обращал внимание, не замечая как хмурится от этого неприкрытого фаворитизма его жена. Карантиру вновь стало не по себе. Хотелось сорвать с себя ставший вновь удушающим костюм и сбежать отсюда, не оглядываясь. На Карантира отец обратил внимание единожды, узнав о танцевальном абонементе, молча кивнул, пожелал удачи и тут же переключил внимание на другие вопросы. Дальнейшей ужин так и проходил в напряжении, и Карантир сам не заметил с каким облегчением выдохнул, когда дверь родительской квартиры закрылась за ним. Как только он подошёл к лифту, мама выскользнула из квартиры, чтобы его обнять. От неожиданности, он неловко застыл. — Мама, ты чего? Всё хорошо? — Карантир спросил, вглядываясь в лицо и смыкая объятия. — Просто мне показалось, что тебе это нужно, — чуть виновато посмотрела на него Нерданель, ласково трепля по щеке. — Ты — большой молодец. Не обращай ни на кого внимание. Ты выбрал свою дорогу, по ней и иди. Карантир выдохнул, тихонько гладя маму по спине. — Не переживай, мам. У меня всё хорошо. Проект скоро сдам. Хобби вот нашёл. Я в порядке, правда. Нерданель молчала. Карантир неловко кашлянул и сказал чуть грубовато: — Мам, ты приходи ко мне в гости. У меня дом всегда открыт, и я живу по расписанию. А значит ты всегда знаешь, когда я дома. Нерданель рассмеялась и потрепала его по волосам. — Ладно, ладно. Возьми вот еду, — всунув ему пакет с едой, она отступила на шаг. — А я пойду, надо у младших еще уроки проверить. Осторожнее по дороге домой. Карантир кивнул, провожая взглядом закрывающуюся дверь квартиры и растерянно поглядывая на нежданный пакет с ужина.  На улице снова шёл мокрый снег и Карантир поморщился, рукой сбивая с фронтального стекла своей машины снежный подарок. Паршивая погода. Паршивое воскресенье и паршивый вечер. От знания, что завтра у него будет урок танцев стало немного легче дышать.