Грань

      Кроули проснулся и минут двадцать лежал с открытыми глазами, тупо уставившись в потолок. Он не чувствовал себя отдохнувшим — кажется, сон наоборот окончательно его вымотал. Он смутно помнил, как добрел до квартиры и лёг, не раздеваясь, прямо поверх покрывала.       На экране телефона светились иконки непрочитанных сообщений.       «Я дома, все в порядке, заходи завтра», — от Джи.       «Как ты?» — от Фелла.       «Обязательно зайду, отдыхай», — быстро напечатал он в ответ Джи.       «Пытаюсь проснуться», — Феллу.       Энтони побрел в ванну, скинул вчерашнюю одежду и залез в душ. Он долго стоял под горячими струями воды, закрыв глаза и уперевшись лбом в стену — кафель приятно холодил.       Из оцепенения его вывел звук пришедшего уведомления. Тони отдернул занавеску, обтер пальцы о полотенце.       «Выпьем?» — светилось на экране сообщение от Фелла.       Энтони не знал, что ответить. Его внимания явно добивались, причем весьма настойчиво. Фелл симпатичный, да что уж там говорить, не просто симпатичный — шикарный… А Кроули… Кроули обычный: угловатый, слишком худой, с колтуном на затылке и красными с недосыпа глазами.       «Колтун на затылке, — Энтони мысленно простонал, — чертовы кудри, нужно сразу расчесывать! Может, срезать их и не мучиться?»       Он вылил на ладонь изрядное количество бальзама и запустил пальцы в волосы, кое как распутал гнездо, которое свалялось за время его сна.       «Ужин?» — наконец написал Феллу.       «Назови место и время» — ответ пришел через минуту.       Кроули взглянул на часы. Шесть вечера.       «В восемь, в пабе “Ведьмин колпак”. Знаешь?»       «Найду».       «Роман на работе, серьезно? Как ты низко пал, Тони!» — Кроули ругал себя последними словами, но продолжал собираться на встречу. Назвать это свиданием он боялся даже про себя.              «Ведьмин колпак» прекрасно совмещал в себе паб, ресторан и место, куда фанаты приходили посмотреть спортивные трансляции. К числу фанатов Кроули себя не относил, однако (за исключением дней каких-то особенных матчей) здесь царила вполне приятная атмосфера. Но главной причиной, по которой Энтони был здесь завсегдатаем стало то, что «Ведьмин колпак» находился далеко от места его работы. Это сводило риск столкнуться с коллегами почти к нулю.              Азирафеля Тони заметил сразу. Тот занял столик в нише (экрана с матчем оттуда не видно, и от остальных посетителей он изолирован). Обычно этот столик оккупировали влюбленные парочки. Чудо, что в этот вечер он свободен.       — Привет, — весело сказал Кроули и сел на мягкий диванчик напротив Фелла. Азирафель был безупречен в своей светло-голубой рубашке и бежевом жилете изящной вязки.       — Привет, — глаза Фелла озорно сверкнули в полумраке.       Энтони поёжился, мурашки толпой пробежались по позвоночнику и уселись зудящим пятном в районе копчика.       — Я надеюсь, ты не вегетарианец? Я взял смелость сделать заказ на двоих.       — Ты всегда такой настойчивый? — поинтересовался Кроули, устраиваясь удобнее.       Фелл кивнул:       — Я заботливый, — он улыбнулся, — Я не маньяк, не думай, у меня есть справка от психиатра,.       Энтони рассмеялся:       — Я знаю, у меня тоже есть, новое руководство требует ежегодного освидетельствования. У нас пару лет назад так оптимизировали работу, что одна из ординаторов не справилась с нагрузкой, — тут он осекся.       — И что произошло?       — Покончила с собой на смене…       — Какой ужас, — сказал Азирафель, — последние пять лет я прожил в Чикаго. Признаюсь, до конца не верил рассказам коллег на конференциях, что в старушке-Англии такие ужасные условия для врачей.       — Условия стали лучше только два года назад, после того инцидента руководство спохватилось. Боже, давай не будем об этом, я отпахал трое суток подряд, если в этот вечер услышу еще хоть слово о работе, то клянусь — я тебя ею обеспечу!       Фел примирительно вскинул руки:       — Понял, молчу! Вина?       — Да, было бы отлично, — вздохнул Тони.       — Красное?       — Да.       Фелл встал и бодрым шагом направился к стойке. Энтони проводил его оценивающим взглядом. Ладная фигура: Фелл был немного ниже Кроули, шире в плечах и в талии.       «Подтянутый. Слишком красивый. Наверняка ходит в качалку. — Тони фыркнул собственным мыслям: — Пора бы тоже вернуться к занятиям».       Азирафель вернулся с бутылкой темного стекла и двумя бокалами. Идеально ровно разлил густое бордовое вино по бокалам.       — За знакомство? — предложил он.       — За знакомство, — поддержал Тони. Он сделал небольшой глоток. «Божественно. Чернослив, шоколад и ваниль».       — У тебя такое необычное имя, — сказал он.       Азирафель улыбнулся:       — Ты далеко не первый, кто так считает. Я вырос в религиозной семье. Мне придумали ангельское имя. Можешь сократить до Аз или Эзра.       — Красивое имя, мне нравится. Просто не встречал раньше ничего подобного, — Тони улыбнулся, — ты долго прожил в Америке?       — С перерывами лет пятнадцать. Я там учился, родился я в Англии. Работать в Штатах интересно, не так как у нас. Ну вот, опять про работу, — огорчился Фелл, — Извини.       — Нет, как раз про твой опыт работы мне интересно, я не хочу обсуждать только последнюю смену — не сегодня так точно, — Кроули ободряюще улыбнулся и сделал еще глоток вина.       — А ты? Ты работал только в Англии?       — Да, родился, вырос, отучился и работал здесь. Пару раз ездил заграницу, но это было давно.       — Никогда не хотел уехать?       — Нет. Честно говоря, во мне мало авантюризма.       К ним подошла официантка и поставила на стол тарелки.       — Ты так и не ответил: ты же не вегетарианец, — обеспокоился Азирафель.       — Нет, — сказал Тони и придвинул тарелку с рваной говядиной, картофелем и салатом из маринованного редиса к себе. — Спасибо! Приятного аппетита.       — И тебе, — эхом отозвался Фелл. Он довольно зажмурился, попробовав первый кусочек.       Энтони завороженно смотрел, как Фелл с выражением наивысшего наслаждения поглощает свою порцию. Наверное, он слишком долго сидел с выражением восхищения, потому что Азирафель спросил:       — Что-то не так?       Энтони встрепенулся.       — Н-н-е-ет, — запнувшись, сказал он и сознался: — ты так красиво наслаждаешься едой, что я не смог оторваться.       Фелл внимательно посмотрел на Энтони, отпил вина из бокала.       — Долгое время у меня были серьезные проблемы с весом, — наконец признался он, — это была зависимость от еды, вес неуклонно рос, у меня чуть было не случился инфаркт. На тот момент лучшим решением оказалось поставить баллон в желудок. Это спасло мне жизнь, буквально. Так что теперь наслаждаюсь каждым кусочком, — Последнюю фразу Фелл сказал так, словно признавался в чем-то постыдном.       — Ты, должно быть, здорово изменился, отлично выглядишь, никогда бы не подумал. Я восхищаюсь теми, кто круто меняет свою жизнь.       — Сейчас баллон убрали, но я продолжаю держаться изо всех сил, хотя отказать себе в десерте чаще всего не могу.       — Десерты разные бывают, — Энтони озорно улыбнулся, — от некоторых даже худеют.       — Ты всегда такой? — Глаза Фелла сверкнули.       — Какой? — весело спросил Тони.       — Двусмысленно искушающий.       — У нас же свидание?       — Да. Просто потрындеть о работе я мог с тобой и в больничном кафетерии, и в курилке. И ты так недвусмысленно прижимался ко мне своим стояком в служебном лифте.       Энтони моментально вспыхнул до корней волос и поспешил уткнуться в свой бокал вина. Азирафель улыбнулся.       — Очаровательно краснеешь, — констатировал Фелл, — Знаешь, я первый раз тебя в коридоре в тот день увидел, подумал, какой ты красивый и утонченный, только хмурый. Мне захотелось познакомиться с тобой поближе, особенно после трепа Майерс о том, что ты гей.       — О, она оскорбилась тем, что ее подкат пролетел мимо. Так что, думаю, уже вся больница в курсе твоей ориентации. Краска немного сошла со щек Энтони, и теперь это был просто милый румянец. Сердце перестало пытаться выпрыгнуть из груди.       Фелл снова рассмеялся.       — Спорим на что угодно, они уже ставки делают на нас.       — Могу не спорить, уже сделали, — Энтони тоже рассмеялся. Было легко и хорошо. Давно он не испытывал этого. Напряжение вчерашнего дня постепенно уходило, сменяясь приятной расслабленностью.       Вечер, определенно, удался. Они пили вино, ели вкусную еду, с подачи Кроули разделили шоколадный чизкейк на двоих.       — Прогуляемся? — предложил Фелл.       — Давай рискнем, хотя сегодня очень холодно. — согласился Кроули.       Выйдя из бара, они неспешно побрели в сторону Мейфера.       — Где ты живешь? — спросил Кроули.       — В Сохо. Нам по пути.       Через полчаса Кроули начал мерзнуть. Он подтянул шарф повыше и сунул руки в карманы. С неба сыпался мелкий снег.       — Холодно? — заметил Азирафель. Кроули неопределенно мотнул головой.       — С недосыпа всегда мерзну, да мы почти пришли. Горячий душ и сон исправят дело.       — Отличный план — похвалил Фелл.       

***

      Джесси встретила Энтони в пижаме. Она была растрепана, как будто только встала с постели.       — Я разбудил тебя? — виновато спросил Тони.       — Нет, просто чувствую себя разбитой и жалкой, — сказала она.       — Джи, ты не жалкая, — покачал головой Кроули, следуя за ней на кухню.       Джи поставила на плиту чайник.       — Чай или кофе? — спросила она, — но кофе только растворимый. Сара ушла в магазин за нормальным.       — Тогда чай, — легко выбрал Энтони.       Она села в кресло напротив него, вздохнула, взъерошила волосы.       — Хочу вернуться к работе как можно скорее.       — Джи, нужно время. Отдохни, восстановись.       — Я не могу сидеть дома, Тони. Это убивает. Мысли всякие в голову лезут.       — Какие? Расскажи мне.       — Я жалкая, Тони, никчемная. Гожусь только на то, чтобы пахать в больнице сутками.       — Вовсе нет, Джи.       Энтони протянул руку и сжал ее ладонь.       Джи заплакала:       — Я даже ребенка здорового родить не смогла…       — Джи…       Энтони подошёл к Джесси, сел рядом, обнял. Она уткнулась носом в его плечо, все еще продолжая всхлипывать — он чувствовал, как ее слезы пропитывают его водолазку.       — Ты же понимаешь, что это случайность.       — Да…       — Еще же два эмбриона осталось. Ты будешь прекрасной матерью.       — А если все повторится?.. Я не смогу пройти через это еще раз, — она больше не всхлипывала — плакала навзрыд.       Энтони сильнее прижал ее к себе, погладил по волосам, чмокнул в макушку.       — Все будет хорошо, я уверен.       — А еще…еще у меня болит грудь, чертова таблетка не подействовала…       — Ну с этой бедой я могу тебе помочь. Твоя сестра сможет заехать в больничную аптеку?       — Наверно, — неуверенно шмыгнула носом Джи.       — Тогда давай ей позвоним, — предложил Тони.       — Джи, все еще всхлипывая, набрала номер сестры и передала трубку Энтони. После пары гудков раздался веселый голос Сары:       — Джи, еще что-то купить?       — Сара, привет, это Тони!       — Тони! Привет. А где Джи? — в ее голосе появилось беспокойство.       — Не волнуйся, рядом сидит. Слушай, ты сможешь заехать в больничную аптеку и взять лекарство для Джи, я сейчас позвоню и предупрежу о тебе.       — Да, конечно! С Джи точно все хорошо?       — Да, Сара, со мной все хорошо, — громко сказала Джесси.       — Фух, отлично. Заеду! Пока, Тони, рада тебя услышать и, надеюсь, увидеть.       — До встречи, — сказал Энтони и отключился.       Он быстро набрал номер аптеки и договорился о лекарстве для Джесси.       — Все, порядок, — сказал, откладывая телефон, — а теперь давай сцедим то, что у тебя накопилось, иначе ты рискуешь заработать мастит.       — Я пыталась, но не могу даже дотронуться, — Джи снова всхлипнула.       — Пойдем в ванну.       В ванне Кроули взял махровое полотенце, намочил его в теплой воде.       — Снимай верх, — скомандовал, отжимая полотенце.       — Ты с ума сошел?! — возмутилась она.       — Джи, я видел тебя без трусов пару дней назад, во всей красе, так сказать. Чем ты хочешь меня удивить? — он скептически вздернул бровь.       — О-о-о-о, — простонала она, но футболку сняла. Под футболкой у нее был спортивный топ, на котором уже выступило несколько влажных пятен.       — Ну не все так плохо на первый взгляд. Можно?       Кроули протянул руку к груди Джи.       — Не в чем себе не отказывай, — с сарказмом в голосе ответила она.       Энтони расстегнул молнию на топе, снял его и отложил в сторону. Пока они возились с раздеванием, полотенце остыло, так что Кроули вновь смочил его теплой водой, отжал, развернул и приложил к груди Джи. Подержал так несколько минут, снова смочил и отжал, отдал ей.       — Прижми теперь с одной стороны.       Она послушно прижала, оставив левую грудь обнаженной. Энтони осторожно прощупал ее кончиками пальцев, помассировал. Джи поморщилась.       — Больно? — спросил Тони.       — Не так, как было утром.       — Давай поменяем полотенце.       Он снова нагрел полотенце под водой. Повторил манипуляцию с правой грудью. Вновь поменял полотенце, пропальпировал, помассировал, надавил чуть сильнее. Из левой груди на его руку брызнуло беловато-желтоватое молоко. Джесси облегченно вздохнула.       — Дай мне слово, что никому и никогда об этом не расскажешь! — грозно сказала она спустя полчаса, когда они пили чай на кухне.       — О чем не расскажет? — спросила появившаяся в дверном проеме Сара.       — Ни о чем, — мрачно буркнула Джи и энергично заболтала чайной ложкой в чашке.       Энтони только развел руками и улыбнулся.       — Рад видеть, Сара!       — А уж я-то как! — она обняла его. — Мне кажется, или веснушек стало меньше?       — Не сезон, — хохотнул Кроули, — подожди до лета.              Он провел с Джесси и Сарой весь день.       — Выпьем? — предложила Джесси, когда Сара уехала домой.       — Джи… — Энтони положил руки ей на плечи и заглянул в глаза.       — Пожалуйста. — Она снова выглядела уставшей и опустошенной. Вывернулась из его рук, достала с полки бутылку джина и два стакана. — Разбавить?       — Да. — ответил Кроули. Он молча наблюдал, как она разливает джин, добавляет в него ломтики лимона и тоник.       Наконец все было готово, Джи протянула ему стакан, уселась рядом на диван, подтянула колени к себе. Она выглядела потерянной. Кроули очень хотелось ее обнять.       — Ты правда считаешь, что это не моя вина?       — Джи… ты же врач.       — Сейчас нет, Тони. Мои мысли… они постоянно возвращаются к этому.       — Джи, так бывает. Что-то пошло не так, — он помолчал. — Может, дело во мне? Почему ты винишь себя? Может, проблема была из-за меня.       Она удивленно посмотрела на него.       — Послушай, причин может быть миллион, зачем тебе искать ее сейчас? Ничего не изменить, ты только мучаешь себя! — продолжил убеждать Тони.       — Ты прав, — она опустила голову, — Сара — единственная из моей семьи, кто ни за что меня не винил. Я так привыкла считать себя виноватой, что не могу избавится от этого. Я виновата в том, что лесбиянка, в том, что одинока. Виновата, что до сих пор работаю рядовым врачом. Виновата во всем!       — Нет, Джи. Ты такая, какая есть, и это лучшее, что ты можешь сделать. Я ценю твою честность.       — Ты такой хороший, Тони. Останешься со мной?       — Конечно. Пообещай мне одну вещь?       — Какую?       — Ты попробуешь еще раз.       — А вдруг все повториться?       — Я схожу с тобой к генетику.       — Ты слишком много для меня делаешь. Я не знаю, как мне тебя отблагодарить.       — Просто улыбнись.       Джи слабо улыбнулась.       — Вот видишь, так гораздо лучше, — Тони нежно погладил ее по щеке.       — Давай что-нибудь посмотрим?       — Давай.              Кроули ворочался, пытаясь улечься поудобнее. Обычно на вторые сутки выходных его одолевала бессонница и диван в гостиной Джи мирному сну не способствовал, хотя за время их дружбы и стал ему как родной.       Энтони перевернул подушку холодной стороной, поплотнее укутался в одеяло и закрыл глаза, стараясь дышать ровнее.       Сон не шел. В темноте особенно ярко вспыхнул экран телефона, послышалась тихая вибрация. На экране высветилось сообщение от Фелла:       «Я думаю о тебе».       Кроули протянул руку, взял телефон, но, не успел он напечатать ответ, как мессенджер мигнул новым сообщением:       «Пообедаем завтра?»       «Да, с радостью», — быстро напечатал Кроули и отключил телефон.