Грань

      — Доктор Кроули!       Кроули поднял взгляд от экрана компьютера, на котором последний час скрупулезно заполнял историю болезни.       — Да, Зои, что случилось? — спросил он.       — Миссис Франк не хочет выписываться.       — Почему?       — Она беспокоится, что их с ребенком рано выписывают.       — Я сейчас зайду поговорить с ней. Как твой экзамен? Сдала? — участливо поинтересовался Энтони.       — Да, — Зои довольно улыбнулась.       — Ты будешь отличным врачом! У нас останешься?       — Хотелось бы.       — Я замолвлю за тебя словечко, когда закончишь, — Энтони подмигнул ей, — а сейчас я схожу к миссис Франк.       Кроули надел халат поверх хирургички, придирчиво осмотрел себя, разглаживая и одергивая форму, взял медкарту и направился в палату.       — Здравствуйте, миссис Франк, я доктор Кроули, неонатолог. Мне сказали, что вы отказываетесь от выписки. Что-то беспокоит?       — Доктор, моя дочка, она была в реанимации, я так боюсь, что она перестанет дышать, — обеспокоенно сказала женщина.       — У вас прекрасная здоровая малышка, — успокаивающе ответил Кроули, — вы можете поехать домой. Осложнение в родах было вызвано индивидуальной реакцией на наркоз. Так иногда бывает. Но сейчас с вашей малышкой все в порядке, она замечательная здоровая девочка, — заверил он.       — Это не повторится?       — Нет. Но если у вас будут какие-то вопросы, вы можете приехать к нам, и я или кто-то из моих коллег вас проконсультируем. Неужели не хотите домой?       — Очень хочу, но так боюсь. Вдруг я не справлюсь?..       — Вы справляетесь. И, на сколько я могу судить, справляетесь замечательно. Ну что, хотите домой?       — Очень, — улыбнулась женщина и ласково посмотрела на ребенка в кувезе.       — Тогда через пару часов отправитесь. Я подготовлю документы. Для выписки вам необходима автолюлька, — напомнил Тони правила больницы.       — Да, я знаю, муж привезёт.       — Отлично, можете начинать собираться. Я зайду к вам с выпиской.       — Спасибо, доктор.       Кроули улыбнулся и вышел из палаты.       Он неспешно вернулся на пост.       — Готовим документы. Миссис Франк согласна на выписку, — сказал ждущей там Зои. Она удивлённо вскинула брови:       — И как вам удается? Она была категорично настроена, хотела к заведующему отделением идти.       — Объективно, ни она, ни ребенок больше не нуждаются в пребывании в этих стенах. Дар убеждения, знаешь ли, выработанный годами. И я не хочу получить нагоняй от Хексли. Оборот коек и все такое, — Энтони неопределенно махнул рукой.       — Иногда мне кажется, что я никогда не смогу работать как вы.       — Ты научишься, и, поверь, быть сестрой не проще.       Энтони заговорщицки подмигнул ей и вернулся к компьютеру.       Две дневные смены в месяц он занимался документами: бесчисленными историями, выписками, бумагами для страховой. Эти смены выматывали сильнее, чем три дежурства подряд. Кроули всем сердцем ненавидел их, но поделать ничего не мог — должность обязывала, в конце концов он шел к этому не один год. Энтони взглянул на часы: три часа пополудни.       «Пора сделать перерыв», — решил он.       Единственным плюсом таких смен была возможность поесть и попить, когда ты хочешь, а не когда успел.       Дверь в ординаторскую открылась, и на пороге возник Фелл, как всегда в безупречно отглаженной форме.       — Привет, — он улыбнулся, — ищу тебя по всему отделению, а к телефону ты не подходишь.       Энтони похлопал себя по карманам.       — Черт, телефон где-то оставил, — рассеянно сказал он, — привет. У тебя что-то срочное по работе?       — Нет. Просто у меня есть свободный час. Хотел предложить пообедать.       — Я как раз собирался — только телефон нужно найти.       — А это не он? — Азирафель кивнул в сторону дивана.       — Он.       Энтони поднял телефон и запихнул в карман халата.       — Идем? У тебя операционный день?       — Да, я в травме сегодня. Через час будет плановая операция на позвоночнике, если все по плану пойдет, то часов в девять закончат. — Тогда плотный обед тебе точно не повредит…              В кафетерии было шумно и многолюдно.       — Вот поэтому я почти не хожу сюда, — страдальчески протянул Кроули и сделал большой глоток бульона из пиалы.       — Не любишь людные места? — спросил Азирафель. — Сказал бы сразу. Я бы выбирал для встреч что-то более уединенное, — теперь он выглядел расстроенным.       — Я наслаждался твоим обществом, — поспешил успокоить его Тони, — я люблю парки, но сейчас холодно для прогулок. Ты же любишь гулять?       — Да, люблю. Как насчет съездить на побережье, когда будет теплее?       — Отличная идея, — Энтони улыбнулся.       От него не укрылось, что Фелл пожирает его глазами. Он заметил это еще в их первую встречу в баре. То, как Азирафель смотрит на него, как жадно ловит каждое его движение, почти раздевает взглядом. Но дальше взглядов не заходило: мимолетное касание, легкое объятие — и все.       Раньше с Кроули такого не случалось. Да, у него были принципы, железное правило, которое он никогда не нарушал, но против поцелуев на свиданиях он ничего не имел. А Фелл…Кроули не понимал его намерения. Азирафель недвусмысленно давал понять, что хочет отношений, но при этом вел себя очень сдержанно и… пожирал глазами.       Эта сдержанность была настолько необычной, что Тони было неудобно сделать первый шаг.       Азирафель расправился с обедом и теперь лениво потягивал кофе, изредка бросая на Энтони жаркие взгляды. Тот, в свою очередь, делал вид, что этого не замечает.       Когда и с кофе было покончено, Азирафель посмотрел на часы, потом на Энтони:       — У меня есть еще двадцать минут. Покурим?       — Ты на меня плохо влияешь, — засмеялся Тони, — но пойдем, оттяну возвращение к бумажкам еще на двадцать минут. Давай на общем лифте спустимся, а потом по лестнице, так быстрее.       — Веди, — согласился Фелл, — я еще не до конца разобрался, как куда быстрее попасть. Боюсь, тебе придется проводить меня до травмы, — хохотнул он.       — Не переживай, я тоже первые полгода путался, — Энтони легонько похлопал Азирафеля по плечу и пропустил в лифт первым. — Мы тогда в основном с Джи дежурили, она лучше ориентировалась, так как пришла на пару месяцев раньше меня, и была в качестве проводника.       В лифте быстро стало тесно: пациенты, сестры, врачи, кто-то даже не влез и остался на этаже. Двери закрылись, кабина поползла вниз. Энтони оказался зажат между Феллом и полной медсестрой из рентгенологии. Вдруг он почувствовал теплое прикосновение широкой ладони к бедру. Он вздрогнул и слегка обернулся, посмотрев на Фелла. Тот очаровательно улыбнулся и отвел взгляд. Рука тем временем скользнула с бедра на зад Кроули, изучающе погладила, слегка сжала правую ягодицу — и исчезла ровно в тот момент, когда двери лифта открылись на первом этаже, и толпа выплыла в широкий холл.       — А, хм-м, — только и смог смущённо протянуть Тони.       — Что-то не так? — невинно осведомился Азирафель.       — Нет, все в порядке, — поспешил сменить тему Кроули.       Они прошли через холл , свернули в коридор, ведущий к приемнику. В коридорах приемного отделения, как и всегда, царили хаос и суета. Ловко лавируя между каталками с пациентами, ожидающими перевод на отделение, сестрами и врачами, они миновали регистратуру и ряд смотровых, подошли к двери с надписью «Только для персонала».       Кроули приложил ключ-карту и толкнул дверь, пропустил Азирафеля.       Через пару минут они оказались в знакомом закутке. Азирафель достал пачку дорогих сигарет и протянул Энтони.       Кроули взял сигарету, щелкнула зажигалка. Он затянулся, с наслаждением вдыхая ароматный дым с ноткой вишни и ванили.       — Превосходно, — сказал он, снова затянулся, — ты чертовски плохо на меня влияешь, я года два как бросил, курю только если день паршивый.       — Тогда мне, наверно, не следует тебя соблазнять и подталкивать к греху? — Фелл вопросительно приподнял бровь.       Энтони выдохнул очередное облачко ароматного дыма и озорно улыбнулся:       — Иногда я не против.       — Зачтем за третье свидание наш обед?       — Третье?       Азирафель придвинулся почти вплотную к Кроули, забрал его сигарету, бросил вместе со своей в ведро. Его ладонь властно скользнула на шею Энтони, зарылась в мягкие кудри, притягивая ближе. Теплые, слегка сладковатые губы впились в рот Кроули в жадном поцелуе. Энтони ощутил, как разряд электричества прокатился по телу, стало жарко, колени предательски подкосились.       Азирафель вжал его в стену, одна рука нежно перебирала его волосы, вторая скользнула по груди, погладила плоский живот через ткань формы.       — Блядь, я так давно мечтал это сделать, — хрипло сказал Фелл, разорвав поцелуй.       Губы Энтони стали слегка припухшими и влажно поблескивали. Азирафелю безумно хотелось поцеловать его вновь.       — Ох, — Энтони только и смог, что выдохнуть. Он чувствовал жар ладони Азирафеля на талии и его возбуждение.       Кроули перевел дыхание, переступил с ноги на ногу, пытаясь немного отодвинуться — стояк Фелла, упирающийся в его бедро, мешал связно мыслить.       — Я думал, что целуются на первом свидании, невинно так, а на втором позволено чуть больше, — сказал Тони.       — Ты даже представить себе не можешь, как я сдерживался. Как на счет совместного вечера?       — Эм-м-м, мне нужно тебе кое что сказать.       — Только не говори, что ты гетеросексуал, — Фелл усмехнулся.       — Нет, просто я не занимаюсь любовью…       — Ты хочешь процитировать «Пятьдесят оттенков серого»? — Азирафель скептически приподнял бровь.       — Да нет же! — фыркнул Кроули, — дай закончить!       — Молчу, — Азирафель отодвинулся и снова достал пачку сигарет, протянул Энтони.       — Я не занимаюсь сексом без обязательств, — Энтони взял сигарету, поджег, затянулся.       — Кажется, я тебе не предлагал такого.       — Тогда сдаем анализы — и я весь твой и без измен. Я не хочу рисковать, слишком много жизней на кону, не хочу подставлять никого под удар…       Фелл удивленно вскинул брови:       — А ты всегда такой серьезный?       — Всегда, — кивнул Тони, — я слишком много сил положил, чтобы добиться того, что у меня есть сейчас и не буду рисковать ни собой, ни карьерой ради сомнительных отношений. Уж лучше одному тогда. Прости, если не оправдал ожиданий. Мне стоило сразу сказать.       — Я не против. Уважаю твой подход. И все же, как насчет совместного вечера? Кино, ужин, жаркие объятия, — Азирафель снова придвинулся почти вплотную, нежно коснулся губами губ Кроули, — обещаю не заходить дальше поцелуев, представим, что мы снова школьники, — он улыбнулся и отстранился.       Энтони рвано выдохнул, затянулся и поперхнулся дымом. Легкий, невинный поцелуй Фелла будил в нем далеко не невинные желания.       — Хорошо, — согласился Энтони, — давай у меня. Приезжай после работы, я буду ждать.       — Я позвоню, как закончу, — Азирафель посмотрел на часы. — Мне пора, — он торопливо сделал пару затяжек и выкинул окурок. — Как быстрее попасть в оперблок травмы?       — Служебный лифт, четвертый этаж, направо и прямо, — ответил Энтони.       До служебных лифтов они дошли вместе. У кабины Фелл затормозил, повернулся к Кроули.       — Дальше поодиночке, мне нужно хоть немного проветрить мозги и не думать о том, какой ты красивый без этой формы.       Энтони улыбнулся и сделал шаг назад.       — Давай, иди работай. До вечера.       Азирафель дождался, когда кабина лифта поравняется с полом, и шагнул внутрь. Он на миг закрыл глаза, позволяя себе вспомнить горячие губы и тонкие пальцы, ласково, почти невесомо тянущие кудри…       «Черт!»       Кроули хотелось целовать, хотелось медленно и вдумчиво исследовать его тело, узнать, что его заводит, как он стонет, когда ему хорошо. А еще… Кроули потрясающе пах: амбра, сандал и пепел с ноткой можжевельника.       Азирафель потер лицо, отгоняя наваждение. Чуть не пропустил свой этаж, успел выпрыгнуть в последний момент.       Следуя указаниям Энтони, он быстро оказался у дверей операционного блока, приложил к считывателю ключ-карту. Автоматические двери с легким шелестом разъехались в стороны. В коридоре было оживленно.       — Фелл, ты, что ли? — раздался совсем рядом раскатистый бас, — глазам своим не верю!       Азирафель повернулся на голос.       — Реми! — воскликнул он, — вот так встреча!       — Я еще думал, какая знакомая фамилия, но был не уверен, что это ты, — пробасил Реми.       Он был высоким, широкоплечим мужчиной с красивой ухоженной бородой и стильной стрижкой.       — Рад с тобой работать, Фелл! — он похлопал Азирафеля по плечу.       — И я рад, Реми! — отозвался Азирафель, намывая руки под краном, вода текла чуть теплая. — Как в старые добрые времена в Чикаго.       Азирафель закончил мыть руки, промокнул их полотенцем и вошел в операционную. Все ненужные мысли рассеялись в ярком свете бестеневых ламп, осталась холодная собранность.       — Здравствуйте, мистер Моррисон — сказал Азирафель. — Как ваш настрой, готовы?       Молодой человек, лежащий на операционном столе, только улыбнулся.       — Жду не дождусь, когда мой горб исчезнет.       — О, вы в надежных руках. Доктор Стюарт, поистине, волшебник, — Фелл ободряюще улыбнулся в ответ.       — Сестра Майерс, катетер, будьте добры, и набор для интубации.       — Одну минуту, — ответила та.       Азирафель взял маску и прижал к лицу мистера Моррисона.       — Дышите ровно и глубоко, — сказал молодому человеку и кивнул Майерс. Она ввела в вену первую дозу препаратов.       Запрокинуть голову, слегка выдвинуть челюсть, чтобы открыть рот. Клинок ларингоскопа — увидеть голосовые связки, ввести трубку для интубации, проверить постановку, подключить к аппарату искусственного дыхания. Майерс ввела вторую дозу препаратов.       — Можете работать, — громко сказал Азирафель.       В Чикаго он большую часть времени работал с травматологами, так что звуки травматологической операционной были ему гораздо более привычны, нежели звуки акушерской операционной. Да и работать вместе с Энтони всё же не стоило, мозг отказывался адекватно обрабатывать и выдавать информацию в его присутствии. Даже сейчас одна лишь мысль о Кроули вызывала бурю неуместных эмоций…       — Аз, а ты какими судьбами снова на Туманном Альбионе? Помнится, ты говорил, что ноги твоей не будет в этом болоте, — перекрикивая дрель, спросил Реми.       — О, даже не спрашивай, — ответил Азирафель, когда дрель смолкла.       — Ты же хотел в Лос-Анджелес перебраться? — тем не менее продолжил допрос Реми.       — Хотел — не срослось, — скупо ответил Азирафель, а перед глазами встала, казалось, забытая картинка.       Собрать себя по кусочкам, не выть от тоски. В тот момент ему не хотелось ни в Лос-Анджелес, ни куда либо еще — хотелось сдохнуть.       — Бывает, — Реми быстро вкручивал фиксирующие болты в кости. — В любом случае, я рад, что судьба снова нас свела, а то так бы и виделись раз в год на конференциях.       — Конечно, Реми. Ведь помирать от похмелья под капельницей гораздо лучше раз в год, чем каждые выходные, — со смешком припомнил Азирафель старому другу.       — Ну и зараза же ты, Фелл,- хохотнул Реми. — Всем приготовиться, будем выпрямлять позвоночник и фиксировать, — тон Реми сменился на строгий и деловой.       В операционной наступила тишина. Азирафель проверил показания приборов, тихо попросил Майерс ввести третью дозу препаратов.       За грубостью и силой, приложенной для выравнивания костей, стояла ювелирная работа: подогнать осколки друг к другу так, чтобы края идеально сошлись, сломать неправильно сросшуюся кость в нужном месте; или, как сейчас, точный расчет: куда поставить крепления, с какой силой затянуть — Азирафель любил наблюдать за этой четко выверенной системой.       Вот и сейчас Реми аккуратно затягивает болты, а позвоночник парня на операционном столе приобретает правильные изгибы.       — Фиксируем, — скомандовал Реми.       Звон инструментов, щелчки перекусывания проволоки.       — Шьем.       Отточенные движения, похожие на танец. Металлоконструкция скрывается под слоем мышц и кожи.       — Всем спасибо! — резюмировал Реми и отошел от операционного стола.       Теперь время Азирафеля завершить работу. Он начал будить пациента. Действие медикаментов постепенно ослабевало. Тело начало неосознанно сопротивляться трубке в трахее. Фелл вынул ее. Дыхание выровнялось. Еще пара минут, и молодой человек приоткрыл глаза.       — Как себя чувствуете? — спросил Фелл.       — Нормально, — пробормотал парень, — я ничего не чувствую. Это нормально? — его голос был хриплым и слабым, глаза то и дело пытались закрыться.       — Да, — ответил Азирафель, — это действие наркоза, вы проспите до утра.       — А, хорошо, — почти прошептал мистер Моррисон и снова погрузился в сон.       — Снимай датчики, — попросил Азирафель Маейерс. — Катетер оставь.       — Хорошо, доктор, — отозвалась сестра.       К столу подошел Реми, он уже успел размыться и теперь был в своей привычной зеленой хирургичке. Чикагские травматологи тоже ходили в зеленом — Азирафель помнил это очень хорошо.       — Пойдешь с нами выпить в бар? — спросил Реми, — мы с тобой сто лет не виделись.       — С радостью, но не сегодня, у меня уже планы, — слегка виновато развёл руками Азирафель.       — Понимаю, дела семейные, уважаю! Как Брайен? Передавай ему привет от меня!       Азирафель помрачнел.       — Рад бы, да не могу, — сказал он упавшим голосом.       — Что случилось? Неужели вы расстались?       — Нет, он умер.       — Как? Когда?! — Реми выглядел шокированным.       — Три года назад, через пару месяцев после того, как ты уехал. Перестрелка в кафе. Он пошел мне за чертовым кофе! — голос Азирафеля был наполнен болью.       Фелл отошел от стола — в операционную вошли два медбрата, они подкатили каталку, переложили на нее пациента и быстро вышли. Азирафель слышал, как колесики каталки грохочут по полу. Он тяжело вздохнул, стянул перчатки, швырнул их в бак, вышел в коридор, подальше от глаз и ушей случайных свидетелей. Реми пошел за ним.       — Я не знал, прости. Соболезную, — грустно сказал он и легонько сжал плечо Азирафеля.       — Ничего, все в порядке. Уже отболело. Я продолжаю жить, — ответил Фелл.       «Реми-Реми… ты разбередил старую рану. Чикаго… Лос-Анджелес… Мне весь континент напоминал о нем… Так сложно научиться жить, три года как в тумане, я только сейчас возвращаюсь, но часть меня так и осталась там, в том дне… Я прощаю тебя, Реми..».       — Давай в другой раз сходим в бар, я с удовольствием, — улыбнулся Азирафель, — на сегодня у меня запланирован спокойный вечер.       — Я рад, что ты вернулся, Аз, — Реми похлопал его по плечу.       — Я тоже, это правильное решение.       Азирафель вышел из раздевалки, взглянул на часы — половина одиннадцатого.       «Наверное, уже слишком поздно, пока доеду будет начало двенадцатого».       «Ты еще ждешь меня?» — быстро напечатал он.       «Да, очень», — прилетело в ответ.