Грань

      Энтони открыл дверь не сразу. Его волосы были растрепаны, он выглядел уставшим.       — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Азирафель вместо приветствия, — ты в порядке?       — Засиделся у Джи. Очень поздно лег, абсолютно не выспался, — Кроули говорил отрывистыми, короткими фразами, — прости, я сейчас мигом приведу себя в порядок. Проходи, чай, кофе? Или может что покрепче?       Азирафель зашел в квартиру, снял ботинки, повесил пальто на вешалку.       — Если хочешь, мы можем остаться дома, — предложил он, — кинотеатр от нас никуда не денется.       — Ты правда не будешь против? Если честно, я не знаю, где найти силы, чтобы вылезти из пижамы, — Энтони виновато улыбнулся.       — Все хорошо. Можем посмотреть Нетфликс и заказать китайскую еду. Отличный вечер будет.       — Ты точно — ангел.       — Ох, вовсе нет, — Азирафель улыбнулся, — во мне есть нотка сволочизма. Как твоя подруга?       — С ней все хорошо. И я очень рад этому. Она настоящий боец.       — Женщины во многом сильнее: гнутся, но не ломаются, как побеги ивы.       — Ага, а потом как хлестнут, мало не покажется, — Энтони хрипло рассмеялся, — Джи именно такая.       — Хочешь, приготовлю что-нибудь? — предложил Азирафель.       — Лучше закажем, я не ходил в магазин, — Энтони прошел на кухню, покопался в небольшой плетеной корзинке на микроволновке и вытащил рекламную карточку: — Вроде, это была приличная. Что ты любишь?       — Фунчозу с черными грибами и курицей. А ты?       — Рис с соевыми бобами и креветками. У них были вкусные дамплинги, можно взять сет на двоих.       — Да, давай.       Пока Энтони делал заказ, телефон Азирафеля мелодично пиликнул, извещая о новом сообщении.       — У нас час. Чаю? — предложил Энтони, закончив разговор с доставкой.       — Да, не откажусь, — согласился Азирафель, его взгляд был прикован к экрану телефона       — Что-то случилось?       — Нет, нет, — Азирафель поднял взгляд, — пришли результаты. Так быстро. Я удивлен.       Энтони хмыкнул, развернул телефон экраном к Азирафелю, показывая сообщение:       — Это Том поспособствовал. У них своя лаборатория. Желает мне успехов в личной жизни, — он развернул телефон обратно и быстро пролистал вложенные файлы, — можем безопасно предаваться разврату. Если ты не передумал.       — Почему я должен передумать? — Азирафель подошел к Энтони, кончиками пальцев коснулся его щеки, заглянул в глаза, — перестань сомневаться в себе.       Он легко поцеловал его в губы, но в следующее мгновение его руки обхватили тонкую талию, и Кроули оказался зажат между столом и Азирафелем.       — Я хочу узнать, что ты любишь, — прошептал Азирафель, прокладывая дорожку поцелуев по шее.       Энтони слегка наклонил голову, открывая больше доступа. Легкие поцелуи очертили линию челюсти и, наконец, полные губы Фелла накрыли слегка суховатые тонкие губы Кроули. Язык Азирафеля мягко толкнулся между податливо раскрытых губ. Кроули застонал и отчаянно вцепился в плечи Азирафеля, прижался всем телом. Азирафель опустил одну руку вниз, задрал рубашку и скользнул ладонью по голой спине вверх к лопаткам, погладил. Энтони снова застонал, извернулся и теперь Азирафель оказался прижатым к столу, а Кроули торопливо спускался поцелуями по его шее вниз, к расстегнутому вороту кремовой рубашки. Ладони Энтони скользнули по груди, огладили живот, пальцы потянули за пряжку ремня.       — Нет, — Азирафель накрыл руки Энтони своими.       — Что-то не так? — на лице Энтони читались замешательство и испуг.       — Нет, — Азирафель обхватил лицо Энтони ладонями, влажно поцеловал в губы, прижимаясь всем телом, чтобы у Кроули не было сомнений в том, какой эффект он оказывает на него, — все прекрасно, но я хочу, чтобы ты мне кое-что рассказал.       — Что? — Энтони выпрямился, посмотрел на Азирафеля.       — Ты соврал, когда сказал, что это было не изнасилование.       — Нет, — Энтони отстранился, отвернулся. Взял чайник и принялся наполнять его водой из фильтра, — все мои отношения были по согласию.       — Энтони, — Азирафель положил ладонь ему на плечо, — я видел твое лицо, когда ты просил не связывать тебя. И сейчас ты отворачиваешься. Ты не обязан заставлять себя. Я могу ждать столько сколько тебе нужно. Ты совершенно не обязан заниматься со мной сексом, если ты не хочешь или не готов. Мне нравится целоваться с тобой и ходить на свидания.       Энтони включил плиту, поставил чайник, обернулся:       — Слушай, у меня был неудачный опыт, все было по согласию, у меня нет травмы, ты меня неверно понял. Серьезно, я жалею, что сказал. Ограничение движения, тебе важно? Я могу потерпеть. Забудь, что я сказал в тот раз, — он опять говорил торопливо и сбивчиво.       — Я не хочу, чтобы ты терпел. Я хочу знать, что тебе нравится. Я хочу, чтобы тебе было хорошо со мной, как я уже и сказал, в любой момент отношений.       — Хорошо. Прости. Это все бессонница. Я могу попросить тебя остаться со мной? Завтра, правда на смену, и я пойму…       — Я с удовольствием останусь, — перебил Азирафель.       Чайник закипел — тишину рассек резкий свист. Энтони повернул колок конфорки на «0» — свист прекратился.       — Эрл грей или «английский завтрак»?       — «Английский завтрак» и кубик сахара, — попросил Азирафель.              Чай быстро закончился, а вот чувство неловкости и некой отстраненности — нет. Азирафель пожалел, что полез в душу, пристал с вопросами. С Брайаном они разговаривали обо всем: делились эмоциями, переживаниями свободно. Это было легко и естественно. А Кроули закрывался, о прошлом говорил неохотно, откровенничать явно не любил.       Азирафель не умел не обращать внимания, он подмечал даже незначительные мелочи.       На экране телевизора сменялись картинки, Азирафель не следил за сюжетом — смотрел на Энтони. Тот сидел рядом на диване: пальцы крепко сжимают чашку, спина неестественно выпрямлена — отстраненный, напряженный.       Азирафель поставил пустую чашку на журнальный столик, взял цветастую подушку, положил на пол между своих широко расставленных ног:       — Садись, — решительно сказал он.       — Зачем? — Энтони посмотрел непонимающе.       — Помну тебе плечи. Давай, не отказывайся. Это прекрасное средство от бессонницы. Ты такой напряженный, что и сегодня не уснешь. А на работе тебе нужно быть собранным.       Энтони нерешительно сполз с дивана и устроился на предложенной подушке. Вздрогнул, когда ладони Фелла легли ему на плечи и легко сжали.       Азирафель почувствовал, как Энтони вздрогнул, но ничего не сказал — мягко сжал его плечи. Ладони нежно скользнули по шее, большие пальцы легли в основании затылка, надавили. Энтони застонал и наклонил голову вниз.       — Больно?       — Чертовски приятно, — невнятно пробормотал Энтони, снова застонал, когда пальцы скользнули выше, массируя затылок.       — Вот, ты любишь, когда я трогаю твои волосы и голову, — тихо шепнул Аирафель.       Он еще какое-то время массировал голову, а потом вернул ладони на шею. Энтони напрягся, его дыхание сбилось.       Перед глазами Кроули мелькнула картинка: рука, сжимающая горло и невозможность вдохнуть.       — Неприятно? — Азирафель почувствовал напряжение и вернул ладони на плечи, принялся осторожно разминать их.       — Нет, — Энтони облегченно вздохнул, снова расслабился.       — Хм.       — Ох, как хорошо, — протянул Энтони. Его руки медленно скользнули по ногам Азирафеля вверх, он запрокинул голову, посмотрел из-под опущенных ресниц.       — Хочу побыть твоим искусителем.       Энтони развернулся, погладил бедра Азирафеля.       Тот перехватил его руки.       — Ты снова делаешь это.       — Делаю что? — Энтони непонимающе посмотрел на него.       — Пытаешься перехватить инициативу вместо того, чтобы просто расслабиться. Так не пойдет, Энтони, тебе придется мне все рассказать. Или не стоит тогда продолжать. Я был с тобой откровенен. Отплати мне тем же. Знаешь, я думал, что после смерти Брайна больше не смогу ходить на свидания, но я увидел тебя и, не знаю, пропал. В тот день я решил, что непременно позову тебя на свидание, я даже не задумывался, что будет, если ты окажешься несвободен. Я не хочу все заканчивать, толком не начав. Но и так продолжать я не могу.       Энтони грустно посмотрел на Азирафеля снизу вверх.       — Если я расскажу, ты не захочешь быть со мной.       — С чего ты взял?       — Это грязно.       — Ты не виноват в том, что это случилось с тобой.       — Виноват. Я согласился… Я расскажу, раз ты хочешь, — он снова отвернулся и сел спиной к Азирафелю. Тот мягко опустил ладони ему на плечи.       Энтони заговорил. Тихо. Иногда он делал длинные паузы — слова давались тяжело.       — Мне было двадцать. Это был мой однокурсник, он был старше меня почти на десять лет. До этого я ни с кем не встречался, это были мои первые серьезные отношения, если можно так сказать. Ему нравилась моя худоба, нравилось быть моим покровителем, нравилось, что я неопытный. Ему нравилось меня учить. Он преподносил это как игру, мне не с чем было сравнивать, а он говорил, что любит меня… Я боялся остаться один и принимал его правила. В тот вечер он сказал, что у него есть для меня подарок, а еще сказал, что я должен быть хорошим мальчиком и слушаться его. Я разрешил себя связать — он часто это делал, ему так нравилось, но обычно я мог освободиться, а в тот раз верёвки оказались слишком жесткими и слишком туго затянутыми. Он показал мне бархатную коробочку — в ней лежали серьги. Он сказал, что “его мальчику” стоит носить золото. Знаешь, я не смог ничего сказать, в тот момент я понял, что не могу освободиться. Я дернулся, попросил отпустить меня, а он рассмеялся и сказал, что я должен быть послушным и терпеливым. У нас было стоп-слово, но я не мог его вспомнить, а ему нравилось, когда я играю, когда умоляю чего-то не делать. Ему нравилась власть… Он сделал эти проколы…— Энтони прижал ладонь к груди, помолчал, — Наверное, ты думаешь, что это странно, что я ношу их до сих пор. Но несмотря на обстоятельства их возникновения… они мне нравятся. Я выкинул только те украшения… Он спросил, хочу ли я его порадовать и что-то подарить в ответ. Я сказал «да» — он и не ждал другого ответа. Это был мой первый раз. До этого момента у нас был только оральный секс и петтинг. Он был аккуратен ровно настолько, чтобы не травмировать меня, но на все остальное ему было плевать. Мне было больно, я просил остановиться, но я не сказал стоп-слово. И мне хотелось быть хорошим для него…       Азирафель слушал Энтони и старался не сжимать его плечи слишком сильно, картинка перед мысленным взором была очень живой. Это сколько сил нужно было найти в себе, чтобы вступать в какие-либо отношения после? Теперь понятно, откуда у него это желание завладеть инициативой, отодвинуть себя назад — он просто боится, что его снова не послушают, и будет больно. Он сказал, что у него был еще кто-то, но не мог же он дважды вляпаться в хреновые отношения?       Энтони замолчал, и в этот момент в дверь позвонили.       — Доставка, я сейчас, — он подскочил, словно внутри него распрямилась сжатая пружина, исчез из комнаты. Хлопнула входная дверь, послышались приглушённые голоса, снова хлопнула дверь и громко щелкнул замок. Энтони вернулся в комнату с большим бумажным пакетом, поставил его на стол. — Ужин.       — Почему ты не заявил на него? — Азирафель встал и подошел к Энтони.       — У меня не было доказательств. Ссадины на руках? Недостаточно. А больше травм у меня не было. После этого случая я стал избегать его, а он и не стремился к общению, через неделю он перевелся в другую программу и я больше его не видел.       — Как ты справился с этим в одиночку? Я просто не представляю…       — Я…я постарался забыть. Но, как ты понимаешь… с отношениями у меня не складывается. Здоровые отношения у меня все же были — мы были вместе четыре года, даже вместе жили…       — И что пошло не так?       — Моя работа. Мы расстались из-за работы, я слишком часто отсутствовал дома. Ты говорил, что Брайн поддерживал и ждал тебя, чтобы ни происходило? Он очень сильно любил тебя. Тебе повезло испытать это. Во всех своих бедах я виноват сам. Я вляпался в те первые отношения, потому что мне хотелось одобрения. Я позволял сам все это делать со мной, это моя вина.       — Не говори ерунды, — Азирафель перебил его, — многие пары практикуют БДСМ, но при этом никто никого не насилует. Все происходит по согласию и приносит удовольствие обоим. А то, что сделали с тобой, — он замолчал, пытаясь подобрать слова, — ты не виноват, и ты не должен стыдиться. Спасибо, что рассказал.       — Тебе не мерзко от этого?       — Нет, — Азирафель осторожно притянул к себе Энтони, — я могу позаботиться о тебе? Ничего такого. Хочу поцеловать тебя. Могу я это сделать?       — Ты можешь не спрашивать, — выдохнул Энтони, крепче прижимаясь к Азирафелю. Ему было страшно рассказывать свою историю. Об этой странице жизни знала только Джи — она не осуждала, а вот кто-то другой, казалось, мог. Но, проговорив вслух события того вечера, Энтони почувствовал облегчение.       — Я хочу спрашивать, — прошептал Азирафель в губы Кроули.       — Ужин остынет, — слабо возразил тот.       — Подогреем.       Азирафель мягко коснулся губами губ Энтони. Целовал размеренно, вдумчиво, изучающе. Его руки медленно скользили по худому телу, забирались под рубашку, гладили обнажённую кожу. Он чувствовал, как Энтони расслабляется, отпускает контроль. Снова вернулось ощущение их первого вечера. Азирафель легко подтолкнул Кроули по направлению к дивану, придержал заставляя опуститься на сиденье и откинуться на подушки. Он медленно целовал его шею, тем временем неспешно расстегивая рубашку.       Энтони потянулся к рубашке Азирафеля, но тот перехватил его руки.       — Нет, — он покачал головой, — не сейчас. Я хочу, чтобы ты расслабился и позволил мне ласкать тебя. Сейчас все мое внимание направлено на тебя, я хочу смотреть на тебя, знать, когда тебе хорошо. Мы изучаем границы, помнишь? Я тебя спрашивал, а ты не ответил. Могу я снять с тебя рубашку?       Энтони сглотнул, ему было жарко. Безумно хотелось, чтобы Азирафель трогал его, целовал. И чтобы делал это не так осторожно, а как в прошлый вечер. Но в тоже время хотелось отдаться ощущениям, сосредоточиться на том, что он чувствует. Это было сложно, непривычно и казалось неправильным.       — Да, — наконец хрипло ответил Кроули и сам стянул рубашку, отбросил в сторону.       Азирафель нежно прикусил кожу в изгибе шеи, коснулся губами ямочки между острых ключиц. Широкие ладони погладили грудь.       — Не помогай мне, — шепнул Азирафель, — я хочу сам тебя раздеть, если ты не против.       — Не против, — выдохнул Энтони и снова застонал, потому что Азирафель принялся вылизывать его грудь.       Кроули закрыл глаза, он чувствовал, как желание собирается в тугой горячий шар где-то внутри живота. Каждое движение языка Фелла прокатывалось по телу жаркой волной.       Азирафель отстранился, и Энтони разочарованно застонал.       — Мне продолжить? — Азирафель улыбнулся и провел ладонью по животу Энтони вниз — пальцы легко погладили кожу вдоль резинки пижамных штанов.       Энтони завороженно смотрел, как Азирафель опускается на колени между его широко разведенных ног.       Азирафель наблюдал за реакцией Кроули. Вот он еле заметно вздрогнул, явно сдержался, когда почувствовал кончик языка погладивший его сосок; вот расслабился и застонал, стиснул пальцами диванную подушку, еле заметно подался бедрами вперед, втянул живот, когда Азирафель коснулся его губами. Закусывает губу, стонет тихо — сдерживается. Слишком много думает…       Фелл погладил бедра Кроули и немного подался назад, чтобы тот смог свести ноги, и потянул его штаны вместе с бельем вниз.       Оказавшись совершенно голым при ярком освещении, Энтони внезапно ощутил укол стыда. Он инстинктивно свел колени вместе. Штаны, все еще болтающиеся где-то в районе щиколоток, мешали. Хотелось натянуть их обратно, спрятаться или хотя бы приглушить свет, чтобы не демонстрировать себя так откровенно.       Азирафель любовался Кроули. На его щеках и груди расползался румянец, и от этого веснушки проступали отчётливее. Фелл накрыл ладонями острые колени, скользнул вверх по бедрам — потом обратно, легко надавил, заставляя развести их в стороны. Кроули кое как выпутал ноги из штанин — подчинился.       — Какой ты красивый, — восхищенно протянул Фелл, наслаждаясь видом распростертого перед ним тела.       Румянец на щеках Энтони стал еще ярче.       Азирафель наклонился вперед, обхватил рукой член Кроули, провел языком по головке, коснулся губами. Энтони застонал в голос, закрыл глаза, не в силах смотреть на происходящее между своих ног.       Азирафель на ощупь нашел ладонь Кроули и положил ее себе на голову. Нащупал вторую и переплел их пальцы. Он почувствовал, как пальцы несмело и очень осторожно сжимают его кудри, почувствовал, как дрожат бедра Кроули, услышал, как он тихо стонет.       Фелл широко и влажно провел языком по всей длине, обхватил головку влажными губами, опустился до конца, попутно скользнув языком.       Энтони дёрнулся, вскрикнул, крепко стиснул ладонь Азирафеля и кончил. Азирафель почувствовал горьковато-сладковатый вкус спермы. Сглотнул, не выпуская Кроули изо рта. Тот охнул, попытался отодвинуться, но Азирафель не дал — продолжил вылизывать Кроули, пока его член не опал.       Азирафель достал платок из кармана, вытер губы, сел на диван, притянул к себе Энтони.       — Прости, — тихо и виновато прошептал тот, прижимаясь к плечу Фелла, — я должен был предупредить тебя.       Азирафель мягко коснулся губами губ Кроули, озорно улыбнулся:       — Посмотрим, сколько ты продержишься в следующий раз. И я вовсе не против чувствовать тебя на вкус.       Энтони потерся щекой о плечо Фелла, легонько куснул за мочку уха, прижался губами к губам. Азирафель развернулся к нему всем телом, обнял за талию, притянул к себе. Поцелуй вышел неряшливым, торопливым, в животе сладко тянуло от предвкушения. Кроули потянулся к пуговицам на рубашке Фелла, но тот остановил его.       — Нет, не сейчас.       — Ты не хочешь меня? Тебе неприятно после того, что ты узнал… я так и знал… Энтони попытался отстраниться, но Азирафель держал крепко.       — Нет же! Я не это имею в виду!       — Тогда что не так? — Энтони вопросительно посмотрел в глаза Азирафеля.       — Ты пытаешься перехватить инициативу, ты хочешь сделать приятно партнеру, но себя обделяешь. Я хотел сделать тебе приятно, но я не жду чего-то в ответ тут же. Если сейчас ты чего-то не хочешь, можешь не делать. Чего ты хочешь?       Энтони смутился, смотрел недоверчиво.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да. И так, для справки, чтобы ты не сомневался. Я хочу тебя. Просто пусть это будет не второпях. Хочу насладиться нашим первым разом.       — Ну технически …       — Давай не будем придираться к словам?! — фыркнул Азирафель и легко ущипнул Энтони за зад. — Я повторю вопрос: чего ты сейчас хочешь?       — Ужин, совместный душ и обниматься с тобой в кровати.       — Отличный план, сразу бы так, — улыбнулся Азирафель, подобрал с пола штаны и протянул их Энтони, — надевай!