Грань

      Энтони разбудило солнце. Яркий свет заливал комнату сквозь огромное панорамное окно. Он сел в кровати и залюбовался видом утреннего заснеженного города. Дома вид из окна не был таким впечатляющим.       За дверью послышались шаги. Энтони обернулся, когда дверь приоткрылась.       — Ох, прости, — виновато пробормотал Азирафель, — я не хотел тебя разбудить. Хотел принести тебе полотенце. Думал тихо зайду и оставлю на тумбочке.       — Я уже проснулся, спасибо, — голос Энтони был немного хриплым после сна.       Свет из окна красиво подсвечивал его тонкую фигуру, полыхал огнем в спутанных кудрях, создавая свечение.       — Ты похож на ангела, — восхищенно произнес Азирафель. Он не мог заставить себя отвести взгляд.       — Разве что на падшего, — хохотнул Кроули, имея в виду свой слегка помятый после сна вид и вечное гнездо на голове.       — А по-моему, ты очень милый, — Азирафель подошел ближе, — хочешь, помогу распутать волосы?       — У меня нет расчески, — признался Энтони, — честно говоря, я думал, что мы поужинаем, и я вернусь домой.       — Жалеешь, что остался? — расстроенно спросил Азирафель.       — Нет, — Энтони взял его за руку и потянул к себе.       Азирафель сел на край кровати.       — Это странно, — протянул Энтони.       — Что именно? — Азирафель удивленно посмотрел на него.       — Спать в разных комнатах после того, что между нами уже было.       — Я подумал, что так тебе будет комфортнее.       — Ты и дальше собираешься спать по разным кроватям? Учти, у меня только одна кровать, и спать на диване я не собираюсь, — Энтони рассмеялся.       Азирафель широко улыбнулся.       — Нет, дорогой, я бы предпочел спать вместе с тобой.       — Тогда почему?       — Потому что я боюсь, что во сне снова начну звать Брайна, — Азирафель опустил голову, его голос стал тихим, — я не хочу, чтобы тебе было не приятно.       — Мне не неприятно. Теперь, когда я знаю все. Если я могу чем-то помочь, — рука Энтони легла на плечо Азирафеля.       — Просто будь собой. И спасибо за понимание, — Азирафель накрыл его ладонь своей, — честно говоря, я удивлен, что у тебя никого нет.       — У меня отвратный характер, как я уже и говорил. И я много работаю — меня дома почти не бывает.       — Ну этим ты меня не напугаешь.       — Боюсь, что после ночи со мной ты будешь разочарован, — тихо добавил Энтони.       Азирафель развернулся, забрался на кровать с ногами, легко толкнул Энтони в грудь, отчего тот упал на подушку. Теперь Азирафель возвышался над ним, нависал сверху.       — В прошлый раз меня ничего не разочаровало, напротив, я в предвкушении большего, — кончик его носа почти касался кончика носа Энтони. Азирафель легко провел ладонью по его голой груди.       — Поцелуй меня, — шепотом попросил Энтони.       Азирафель наклонился и легко коснулся губами губ Кроули. Поцелуй вышел легким и невинным.       Энтони улыбнулся:       — Еще, пожалуйста.       Азирафель снова коснулся его губ в невинном поцелуе.       — А что-то более взрослое меня ждет? — прищурившись, поинтересовался Энтони.       — Боюсь, если я позволю себе что-то более взрослое, ты останешься без трусов, — предупредил Азирафель и снова легко поцеловал Энтони, на этот раз в кончик носа. Он сполз с Кроули и лег на соседнюю подушку: — Обсудим границы?       — Границы? — Энтони вопросительно приподнял бровь.       — Да, — Азирафель кивнул, — границы, думаю, что такое лучше обсуждать заранее. Хочу знать что тебе нравится, а что — нет.       — М-м-м-м… — Кроули закусил губу и издал невнятный звук.       — Да?       — Я не люблю быть связанным, — голос Энтони был тихим и он отвел взгляд.       — Черт, в тот раз… свитер… — ахнул Азирафель, — почему ты не сказал сразу?       — Он не мешал, я мог его скинуть в любой момент, но веревки, ремни и прочее — категорически «нет».       — Могу я спросить? — нерешительно начал Азирафель.       — Да.       — С тобой случилось что-то плохое?       Энтони повернулся на спину и уставился в потолок.       — Один из моих бывших…нет, это было оговорено заранее, меня не насиловали, если ты об этом, но…но это имело такой привкус…       Азирафель видел, как изменилось лицо Энтони: мимолетная гримаса боли и страха.       — Не беспокойся, я не любитель шибари, — он протянул руку и погладил Энтони по плечу, — хочу, чтобы тебе было хорошо со мной в любой момент наших отношений.       Энтони повернулся к Азирафелю, подпер голову рукой, отзеркаливая его позу.       — У тебя было много партнёров?       — Зарубки на кровати не делал, — саркастично ухмыльнулся тот, — это важно? Ты хочешь знать точное количество?       — Нет. Просто не хочу разочаровывать. У меня не слишком много опыта, и я, как уже сказал, не звезда — разве что морская, — с губ Кроули сорвался нервный смешок.       — Значит, будешь лежать и получать удовольствие, — отрезал Фелл, — расскажи, что тебе нравится, — он придвинулся ближе и легко провел рукой по бедру Энтони поверх одеяла.       — Я не знаю. Я привык больше отдавать, чем получать.       Взгляд Азирафеля стал удивленным. На его лице читалось замешательство.       — У меня было всего два партнера, и никто не спрашивал меня, что мне нравится. Мы просто занимались сексом. Это было приятно, но даже близко не было похоже на то, что было между нами, — тихо закончил Энтони.       — Тогда нам предстоит это выяснить, это будет увлекательно, — Азирафель озорно улыбнулся, — Любишь быть сверху?       — У меня не было такого опыта. Да и ты же все видел… не слишком большой… Не думаю, что тебе понравится, — на щеках Кроули появился румянец.       — То, что я видел, мне вполне понравилось — даже более чем. Хотя я, может, плохо рассмотрел? Пожалуй, стоит посмотреть еще раз, — Азирафель шутливо потянул за край одеяла.       Энтони возмущенно потянул одеяло обратно, не рассчитал силу, дернул слишком сильно и скатился с кровати на пол.       — Издеваешься, да? — со смешком спросил Кроули, вставая.       — И не думал. За то теперь я точно уверен, что память мне не изменяет, — Фелл красноречиво указал взглядом на натянутую ткань облегающих трусов Энтони.       Тот фыркнул и взял полотенце, которое принес Азирафель.       — С твоего позволения.       — Конечно, — Азирафель встал, — жду тебя на кухне. Чай или кофе?       — Кофе, черный. Спасибо.       Азирафель улыбнулся, подмигнул Кроули и скрылся за дверью.       

***

      — А здесь оживленно, — заметил Азирафель, усаживаясь на стул рядом с Энтони в коридоре напротив процедурного кабинета. В руках у него была планшетка с анкетой и согласием на проведение манипуляций.       — Еще бы, — хмыкнул Энтони, — тут студенты могут получить презики и прочие средства контрацепции бесплатно. Уж лучше так, чем добавлять нам работы. Кстати вот, перепиши мою почту. Так я получу твои результаты, а я впишу твою и ты получишь мои, — он протянул свою планшетку Азирафелю.       Азирафель взял планшетку, повертел ее так и эдак, пытаясь разобрать текст. Почерк у Энтони был размашистый, несколько угловатый, с росчерками.       — Господи, — выдохнул Азирафель, — ты сам-то понимаешь, что написал?! Это какая буква? «Y» или «W»?       — Где? — Энтони посмотрел, куда указывает Азирафель, — а-а-а-а-а, — протянул, — это двойное «N».       — Хорошо, что сейчас в больнице все документы в печатном виде, — облегченно сказал Азирафель. Его собственный почерк был безупречным, каллиграфическим.       Из кабинета вышла медсестра, она ободряюще улыбнулась:       — Здравствуйте! Мистер Кроули, мистер Фелл, как закончите заполнять бумаги, заходите в кабинет по очереди.       — Переписал? — спросил Энтони.       — Да, — Азирафель развернул свою планшетку к Кроули. Тот быстро вписал почту Азирафеля в свой бланк.       — Твои каракули хоть кто-то кроме тебя может разобрать? Ты превратил этот бланк в шифр, — усмехнулся Азирафель.       — А у тебя почерк викторианской чопорной леди, — засмеялся Энтони, — так и не скажешь, что ты в Америке учился.       — Ну сначала я учился в закрытой частной школе для мальчиков здесь, в Англии, и у нас был весьма требовательный преподаватель каллиграфии.       — Я тоже учился в такой школе, но мой почерк не смогли исправить, как ни бились, но мистер Диккенс очень старался, — Энтони улыбнулся воспоминаниям, — хорошее было время. Ладно, не будем никого задерживать. Я пойду первым.       Азирафель остался один в коридоре. Ему не давали покоя слова Кроули: «Это не было изнасилованием. Это имело такой привкус». Слишком много боли было в этих словах и его лицо в этот момент выглядело испуганным, хоть он и пытался это скрыть. Он явно избегал отношений, оправдываясь скверным характером, но на самом деле это маска, в больнице о нем коллеги отзывались очень хорошо. Что-то скверное случилось в его жизни. Сейчас Азирафель понял, что его смущало в тот вечер — Энтони не мог расслабиться, он был слишком сконцентрирован на удовольствии партнера, а себя отодвигал на второй план, как будто не заслуживал этого или просто не ждал…       — Ну что, твоя очередь, — Энтони вышел из кабинета и аккуратно прикрыл дверь.       — Ты какой-то бледный, — обеспокоено заметил Азирафель.       — Плохо переношу сдачу крови, сейчас пройдет. Иди.       — А ты не свалишься в обморок?       — Нет, — Энтони улыбнулся, — лет с семнадцати не падал. И у меня есть вот это, — он поднял руку и помахал в воздухе зажатым между пальцами ватным шариком, — мне выдали нашатырь.       — Ладно, жди меня здесь, пойдем после перекусим?       — Хорошо.       Азирафель коротко постучал в дверь и вошел.       — Сюда, пожалуйста, мистер Фелл, — медсестра указала на стул рядом с небольшим столиком, на котором лежала подушечка для забора крови.       Азирафель сел на стул и отдал планшетку медсестре. Она отошла к столу с компьютером, что-то быстро напечатала, встала, вымыла руки, надела перчатки.       — Закатайте рукав, пожалуйста, — попросила.       Азирафель устроил руку на подушке. Укол был почти безболезненным, он смотрел, как пробирки наполняются кровью. Закончив, медсестра наложила тугую повязку.       — Можете снять через двадцать минут. А сейчас проходите за ширму и раздевайтесь ниже пояса, можно не снимать брюки и нижнее белье полностью. Просто приспустите. Скажите, как будете готовы.       За ширмой Азирафель быстро разделся.       — Я готов.       — Будет немного неприятно, мистер Фелл. Сделайте глубокий вдох.       Азирафель вдохнул.       «Немного неприятно? Это больше, чем “немного неприятно”».       — Вот и все, мы закончили. Сегодня вы можете ощущать чувство легкого жжения при мочеиспускании. Это нормально.       — Да, я знаю. Когда будут результаты?       — Результаты мы направляем на указанную вами почту. Они придут в течении трех дней.       — Отлично, спасибо.              Сидящий в коридоре Энтони уже не был таким бледным. При виде выходящего из кабинета Азирафеля он встал.       — Можем идти?       — Да. Есть планы на сегодня? — спросил Фелл.       — На вечер? Обещал к Джи приехать. Она выходит на работу. Пока только в день, но, думаю, это отвлечет ее от грустных мыслей.       — Работа помогает, — согласился Азирафель, — мне помогало, а еще я тогда начал заедать стресс. И вот это меня не к очень хорошим последствиям привело.       — Джи скорее не ест при стрессе, так что мне придется напоминать ей.       — Повезло тебе с друзьями.       — Да. О кстати, ты играешь в теннис?       — Нет. Со спортом у меня не очень. После того, как я себя чуть до инфаркта не довел и постановки баллона я занимался с тренером, но потом, когда пришел в норму, я все забросил. Так что дальше утренней гимнастики у меня дело не заходит. А что?       — Хотел познакомить тебя с Томом. Это ему принадлежит клиника. Мы раз в месяц собираемся поиграть в теннис на закрытом корте. Но раз ты не играешь, я придумаю другой план.       — Хорошо, — Азирафель улыбнулся, — тогда как на счет завтра?       — Завтра день перед сменой. Приезжай ко мне, можем сходить в кино. Ведь, когда встречаются ходят в кино? Верно?       — Верно, — Азирафель рассмеялся, — кино, ужин и разговоры. Отличный план.       

***

      Голова Кроули лежала на коленях Джесси, а сам Кроули растекся по дивану в ее гостиной. Джесси мягко перебирала, распутывала рыжие кудри, которые так и норовили тут же запутаться вновь.       Кроули на мгновение блаженно прикрыл глаза.       — Как ты, Джи? — спросил, не открывая глаз, — уверена, что выйти на работу — хорошая идея?       — Ох, Тони, это одно из немногого, в чем я уверена на сто процентов. Я в порядке, правда. Ты же сходишь со мной к генетику на следующей неделе?       — Конечно, не вопрос. Ты хочешь у нас сходить?       — Да, если ты, конечно, не против.       — Я не против, — Энтони сел рядом с ней, — да и с чего бы мне быть против? Я не стыжусь того, что стал донором.       Джесси рассмеялась:       — Боже, ну почему я лесбиянка, а ты — гей?       — Потому что мы с тобой два неудачника, — рассмеялся Энтони.       — Принести еще пирога? — спросила Джесси. Она встала, одернула домашнее платье, подобрала с пола у дивана тарелки.       — Я готов продать душу за твой лимонно-маковый пирог. Давай помогу, — Энтони встал с дивана, подхватил с пола пустые бокалы и направился на кухню вслед за Джесси.       — Как у вас прошло свидание? Ты мне так и не рассказал, - Она сердито посмотрела на него, — если не расскажешь, не дам тебе больше пирога.       — Не будь такой жестокой, — протянул Энтони.       — Колись, Кроули.       — Мы утром ходили сдавать анализы. Так что можно сказать, что мы встречаемся. Только, Джи, я очень сомневаюсь, что это хорошая идея.       — По моему отличная, ну сам посуди. Ты — врач, он — врач, следовательно тебе не будут выносить мозг по поводу того, что тебя не бывает дома. Он знает какова наша работа.       — Вот только он во сне зовет своего бывшего.       — Думаешь, они сойдутся?       — Нет, он умер. Азирафель рассказал мне после того, как я закатил истерику.       — Ты подумал, что он изменяет кому-то с тобой? Погоди, вы что, уже ночевали вместе?! А как же твои принципы?! — она ошарашено уставилась на Энтони.       — Мои принципы при мне. Так, подростковые развлечения — не более, мне, видимо, вино в голову ударило.       — Ты с ним пей почаще, — в шутку посоветовала Джесси, — глядишь и личная жизнь устроится.       — Не смешно, Джи.       — Да, прости.       — Все хорошо. Просто, что я могу ему дать?       — Любовь и заботу. Ты чудесный, Тони: верный, заботливый, честный — ты умеешь любить.       — Да, Джи, но отношения не только на чувствах строятся, а я… — Энтони вздохнул, замолчал.       Джесси поставила перед ним тарелку с куском пирога. Он отломил кусочек и отправил в рот.       — Тебя снова мучают кошмары? — спросила она тихо.       — Нет. Джи, я давно это пережил.       — Если бы пережил, то избавился бы от проколов, но ты до сих пор носишь их, — она кивнула, указывая на его грудь. Футболка плотно облегала тело, и колечки в сосках отчетливо проступали через ткань.       — Мне они нравятся, правда. Можешь мне не верить. Если бы не нравились, я бы уже давно их вытащил.        — Ну-ну. И это меня ты отправлял к психологу... Может, вместе сходим?       — С тобой — хоть на край света.       — Я обещала тебе попробовать еще раз, верно? — Джесси строго посмотрела на Энтони.       — Верно, — согласился тот.       — Тогда и ты пообещай мне попробовать еще раз.       — Ладно, — кивнул он, соглашаясь.       

***

      Энтони ворочался, сон не шёл. Собственная кровать казалось неудобной.       «Стоило остаться у Джи, как она и предлагала — хоть выспался бы. А теперь дурацкие мысли лезут в голову. Зачем только разоткровенничался с Феллом: что нравится, что не нравится — какая разница? До него никто не спрашивал».       Энтони закрыл глаза. Провел рукой по голой груди под одеялом.       «Да, не снял. Да, оставил. Да, нравятся, но и напоминают о том дне. Не позволяют забыть».       Формально он согласился сам и в какой-то момент не смог сказать «нет».       Энтони помнил тупую тянущую боль от металлического зажима и резкую, но короткую от прокола, горячую пульсирующую боль после.       Помнил, как жесткая веревка впивалась в запястья, сдирала кожу. Помнил свой слабый голос, который просил остановиться. И жесткий ответ: «Ты хотел этого сам. Вытерпишь».       Он вытерпел.       И тело позорно реагировало, подчинялось тому, что с ним творили. На утро было стыдно. Он чувствовал себя грязным, использованным. Ссадины на запястьях заживали долго, а след от удара плетью все еще можно было угадать в тонком шраме вверху правой ягодицы.       «Ты сам не сказал стоп слово».       А было ли оно вообще? Энтони не помнил…       «Это не было изнасилованием. Ты согласился сам и не сказал “нет”».