Молот и молоко

      Stay your pretty eyes on course

I guess I never really faced my fears before

So stay with me because...

      Впервые Виктор ощутил неприятное клокочущее ощущение в груди, когда над его головой разгорелись споры о хекстеке между Джейсом и Мел Медардой. Разум тогда скрутило непонятной волной отвращения, когда их оживленные голоса перешли на обоюдное шипение. «Какого черта?» — пронеслось в его сознании, спешно разгоняя мысли: «Почему конфликт между этими двумя должен разразиться именно здесь и сейчас?».              Словно не замечая Виктора, советница нагнулась над ним, заставляя несчастного вжаться в стол. Он яростно вскинул голову и посмотрел на женщину, его охватило смятение: «Почему она даже ради приличия не удосужилась учесть моё мнение?». Вопрос рвался наружу ядовитым всплеском, исполненный разочарования и гнева. Виктор чувствовал себя изолированным, как будто его просто вытолкнули на обочину этого эмоционального поединка.              Джейс, казалось, был полностью поглощён её словами, словно зависимый от её одобрения, не осознавая, как его все глубже затягивает в пучину разногласий. Его молчаливое согласие, отсутствие сопротивления лишь усугубляло внутреннюю борьбу Виктора.       В прочем, как и всегда.              Это волнение внутри него нарастало, как буря на горизонте: ощущение предательства, смешанное с неуверенностью, желанием быть услышанным и страхом оказаться в центре схватки. «Достали... Оба» — он снова и снова прокручипрокручивал в голове эту фразу, гипнотизируя взглядом самодельную, разноцветную бомбу на поверхности стола.              Кулаки неосознанно сжались на коленях. Виктор неловко, но с некоторой долей явной злости, кинул разочарованный взгляд на Джейса и поджал губы. Джейс опустил глаза и лишь мимолётно пожал плечами.         Чертов Талис сдался ещё тогда, когда увидел ее с фонариком в руках перед кабинетом Хеймердингера. Пал роковой смертью перед ее блистательным образом.       Стоило двери за спиной женщины закрыться, как Джейс рухнул на стол, зарываясь побагровевшим лицом в ладони. Виктор был зол и обижен, а ещё немного оскорблен.       − Нет,  Джейс, мы не будем использовать хекстек, как оружие. Ты должен был ей это сказать, большего от тебя не требовалось!       Лицо Джейса можно было сравнить с печальным бюстом: приподнятые брови, округленный взгляд и поджатые тонкие губы. Нет, Виктор не купится на это его выражение. Не в этот раз.       Наверно...       − Талис, прекрати, - шипит Виктор, массируя переносицу. - Не смотри на меня так, я не начну тебя жалеть.       − Но я отказал! - Джейс театрально взмахивает руками и вмиг оказывается совсем близко.       Он всегда делал так, когда нужно было в чем-то убедить Виктора. И у него всегда превосходно получался этот незамысловатый трюк игры на нужде в тактильности напарника.       − Нет, Джейс, ты пялился на неё и пытался отказать, но не отказал, - Виктор всё же вскипает, несвойственно поднимая тон голоса. - Все твое выражение лица кричало фразой: «Советница, ты такая красивая и умная женщина, пойми и прости меня, непутёвого щеночка», − непохоже пищит он, немного кривя губы. − Ты невыносим в такие моменты!       − Ты преувеличиваешь, Вик, - отмахивается тот и таки хмурит брови - не понравилось услышанное, звучало слегка грубо. - Я должен был послать советницу далеко и надолго по твоему мнению?       Виктор состроил гримасу удивления, деланно приложил ладонь к груди и подался вперёд, округляя глаза на Джейса.       − Да! Да, это ты и должен был сделать! - уже почти кричит он, но вдруг резко переходит на сиплый шёпот, слегка откашливается в сторону и вновь вперивается взглядом в уже раздраженного собеседника.       − Это в Нижнем городе так решают вопросы? – возмутился Талис в ответ и тут же замолк, прикусывая нижнюю, и так уже искусанную, губу – интересно, он сам так или ему помогли? – смотрел куда-то в бок не моргая, думал.       Виктор раздраженно фыркнул и кинул в Джейса карандашом. Промахнулся, и грифель, прискорбно ударившись об стену, разлетелся на несколько частей.       − В Зауне вопросы решают иначе, Джейс, и не дай бог тебе узнать однажды, как.       − Уму непостижимо! − Джейс взмахнул руками, как делал это всегда в нервных порывах, не разрывая зрительного контакта с Виктором, отошёл от стола. − Я бы никогда так не смог сказать ей. Вообще никому.       − Я в курсе. Ты порой слишком мягок к людям, которые этого не заслуживают. Даже ко мне, − последнее предложение вырвалось у Виктора тихим бормотанием. Так, мимоходом брошенная ревнивая фраза, на которую Джейс не должен был обратить внимания.       Но он обратил.       − Даже к тебе? − недавно поднятые вверх руки Джейса устало опустились поперек его туловища, голова недоуменно покачнулась, он сделал неуверенный шаг вперёд. − Ты мой партнёр. Я обязан быть мягок к тебе. И терпим. Особенно терпим, и ты понимаешь о чём я.       − Я не всегда этого заслуживаю, веду себя как засранец, иногда, − Виктор вновь задушенно откашлялся в сторону, − и ты даже слова в упрёк мне не говоришь. Хотя должен.       И вот шаги Джейса к нему стали увереннее, он вторгнулся в личное пространство Виктора, оглядел его сутулую фигуру и положил руку на худое плечо, поглаживая пальцами основание шеи. Удивительно привычное движение, без которого Виктор стал чувствовать себя неполноценным внутри их большой лаборатории и его маленькой жизни. Ладонь Джейса была огромной, горячей, грела кожу через несколько слоев ткани, могла обхватить его хрупкую кость почти полностью. Сожми он ладонь посильнее, мог бы переломить ключицу пополам − от этой мысли Виктору время от времени становилось дурно.       Он порывается избежать прикосновения, но быстро сдается. Ладонь лежит крепко, как и всегда, почти впавливается в Виктора. Ощущается равнодушным актом небездушного друга. Виктора слегка несёт - это стало случаться всё чаще, что не могло не выводить из себя. Какое-то дрянное ощущение разрасталось в груди в последнее время, Виктор смаковал это чувство на языке, но всё не мог к нему подобраться.       Три года назад, когда Джейс впервые прикоснулся к новому напарнику рядом с разломом в стене, Виктор придумал себе душещипательное развлечение − засчитывать баллы Джейсу за его тактильность. В общем, он сбился полгода спустя, а затем это просто переросло в привычку, выжглость где-то на подкорке сознания, будто эти руки Виктора гладили всю жизнь.       − Не жалей меня, − Виктор подумывает о том, что хорошо бы сбросить всё-таки нахальную руку, но остается стоять без движения. Тяжело вздыхает, стараясь увести взгляд в противоположную сторону.       − Сейчас ты ворчишь, просто чтобы поворчать, − Джейс смеётся хрипло, до появления добрых лучистых морщин вокруг золотистых глаз. Трогает выше, касается кончиками пальцев коротких волос на задней стороне шеи Виктора, перетирает их между пальцем.       Виктор изворачивается и ковыляет к своему столу. Самодельная бомба остаётся одиноко лежать на столе, забытая и покинутая своим создателем.       − Нет, я понимаю тебя. Понимал бы лучше, если бы не мучился от боли каждую секунду, − поморщился Виктор, тяжело усаживаясь на стул. − Советница красивая женщина, объективно... Ну, и как мне кажется, женские бедра − это самая заметная и привлекательная часть тела. Согласен?       Виктор обернулся и наткнулся на полыхающее от смущения лицо Талиса. Попал в точку, выстрелил в самое яблочко. Щеночек влюбился в тигрицу, как мило.       Так, что хочется его ударить.       − Это не то, что ты подумал! - Джейс почти замахал руками, пряча стыдливо раскрасневшиеся щеки. - Почему ты вообще прицепился к ней? Дело ведь не в советнице!       «Если не в ней, то почему ты ведешь себя как идиот?»       Виктор прервал его тираду незаинтересованным взмахом руки и отвернулся к чертежам. Плевать, ему абсолютно точно плевать на то, в кого влюблен Джейс. Это дело нажитое, со всеми происходящее, человек временами не в силе контролировать поток своих химических процессов, так называемую влюбленностью. Иногда это происходит само собой, и у Джейса произошло случайно, при виде ослепительно обтянутых бедер советницы белым шелковым платьем, на которые тот посматривает украдкой. У Джейса не было шансов не влюбиться в эту женщину.       − Я веду себя как козел, − хмыкнул Виктор, делая вид, что занят чертежами, которые он, впрочем, закончил ещё утром, − а ты терпишь и оправдываешься.       − Лучше бы ударил меня тростью, как обычно, − пробурчал тот в ответ.       Перепалка считалась завершенной. Они с Джейсом стали чаще ругаться. С такой же отвратительной частотой, как советница начала захаживать к ним непрошеным гостем. Виктор скривился, ему определённо не нравилось, что их лаборатория становилась достоянием общественности, а в определенные периоды так вообще наступал день открытых дверей. Ещё пару лет и сюда начнут водить детей на экскурсии.       − Ну почему она тебе не нравится?       Виктор вздрогнул, застигнутый врасплох вопросом, повисшим тяжёлым грузом в стенах. Почему? Он сам не знал ответа. Лучше бы Джейс завел разговор в тупик, попросив напарника о какой-то сущей простоте в части калибровки нового изобретения.       − Разговор окончен, Джейс, принимайся за работу, у нас День Прогресса через пару недель.       Когда они, наконец, закончили препираться, Виктор в последний раз оглянулся на мужчину, что скрупулёзно взялся за работу, грустно ссутулившись на своем стуле.              Виктор проводил долгие часы, анализируя данные и корректируя свои методы работы. Он знал, что вся его деятельность в этой полюбившейся лаборатории — это не только о достижении результатов, но и о процессе поиска, о том, как каждая ошибка может стать шагом к величайшему открытию человечества, прогрессу. Каждый раз, когда Виктор наблюдал за результатами своих экспериментов, его сердце наполнялось искренним восторгом. Он верил, что его работа не только расширит границы науки, но и может принести пользу всему человечеству.       Пользу Зауну, в конце концов.       В этом стремлении к знаниям и открытиям Виктор находил смысл своей жизни.       Но сама жизнь Виктора угасала как парафиновая свеча у его прикроватной тумбы. В последнюю неделю по утрам его душил противный, влажный кашель с примесью крови в мутной белесой мокроте. Сознание Виктора изо дня в день держалось лишь на мысли о спасении и покое. Он понимал, что если хекс-ядро не способно ему помочь, то он не будет бороться за эту жизнь. Он сделал все, что мог, спасение было близко, маячило перед глазами назойливой мушкой. Но мысль о своей скорейшей гибели пугала, хоть и поселилась в голове несколько месяцев назад, а горечь в собственном разочаровании душила. Он яростно заставлял себя не представлять, как будет выглядеть собственная смерть, но примерно понимал, что она будет жалкой − незавидной, тоскливой и одинокой. Возможно, только Джейс и профессор придут с ним попрощаться, первый, скорее всего, прольет пару капель слез из своих чудесных щенячьих глаз − ну, это так, ради приличия. Оплакать своего лабораторного партнёра − это приличие, а Джейса воспитали порядочным мальчиком.       День сменялся ночью, шли недели, Виктор упорно умалчивал о том, что ему становится, если не с каждой минутой, то точно с каждым днём по какой-то причине всё хуже.       Их дороги плавно, но свойственно течению времени, расходились.       Джейс чаще стал пропадать на светских мероприятиях, утопая во внимании и любви толпы пилтоверских предпринимателей, учёных и Совета. Пару раз он приходил в лабораторию рано утром, мятый, − о нет, Джейс, что с твоей идеальной прической? − пах даже для привыкшего к резким запахам Виктора, чье обоняние испортилось ещё в эпоху его жизни в Зауне, чем-то чересчур пряным. Виктор лишь некоторое время спустя понял, что запах Джейса в такие дни перемешивался с дорогим шампанским, привезенным из дальних стран Рутерры, всевозможными фруктами и духами Мел.              Виктора тошнило от этого запаха.       Но Виктор помнил, что было изначальной их хекстек−мечтой. Он помнил, с каким рвением и искрой в глазах молодой преуспевающий студент Талис, любимчик семьи Кирамман, бегал по академии, сиял, как отполированная монетка на всех занятиях, был прилежным учеником. Виктор, конечно, за ним не следил, просто слухи о «великолепном Джейсе» шли впереди него − о Талисе ввое время гудела вся академия.              Виктор с усмешкой вспоминал случай, когда столкнулся с фан-клубом золотого мальчика в кабинете электродинамики на втором году обучения того в академии. Виктор в тот злополучный день вошёл в аудиторию, чтобы подготовить ее к следующей лекции, и о боги, там было человек пятьдесят, не меньше, и все они с упоением рассказывали друг другу о том, с какой «классной прической» сегодня заявился Джейс Талис на занятия.       «− Дамы, вы собираетесь здесь каждую пятницу, чтобы обсудить волосы на голове такого же, как вы ученика? Это абсолютный вздор! Ещё раз увижу вас здесь во время занятий, и снижу годовой балл у каждой.»       Виктора считали ханжой и ворчуном, но зато с ним не спорили, уважали и, что греха таить, немного побаивались. На его пары все ходили исправно, даже дурацкий фан-клуб пилтоверской звезды. Ни одного прогула, высокие показатели его учеников − тогда ему это казалось верхом мечтаний.       В их вторая встреча случилась во время судебного процесса. Того самого, где взорвалась домашняя лаборатория какого-то заучки студента, которым по стечению судьбы оказался Талис.       Виктор тогда ничуть не удивился.       Джейс на суде рассказывал о магии, хекстеке, его экспериментах и удивительных результатах. Было видно, он боялся вердикта присяжных, но тем не менее грызся со всеми за свою мечту, как маленький зверёк в капкане опытного охотника.       Виктору тогда показалось это невероятным стремлением к жизни. Он слушал и слушал этого юношу, что препирался со всеми за свои идеи. За свои очень спорные идеи.       И у него что-то изнывало внутри, жглось и долбилось об хрупкую грудную клетку.       Джейс бился с таким запалом, что Виктор поверил. Поверил его глазам, неловкой и стыдливой улыбке в сторону советницы Кирамман, пляшущим во время объяснений рукам. Виктору подумалось, что если это и является правдой, если Джейс действительно нашел магию и продвинулся в ее изучении, то вдруг есть шанс на его исцеление? В случае, если, конечно, Джейс не отправится в тюрьму или не будет убит. Даже если его оправдают, что достаточно проблематично для Совета, как Виктор убедит его начать работать с ним, посвятить его в магические секреты?       «Привет, я Виктор, хочешь быть моим партнёром?», − Виктор тогда всю ночь думал о том, как начать диалог. Мало того, что нога, − тогда ещё нога, а сейчас уже и спина с рукой, − не давала Виктору спать нормально, так ещё и мысли обо всем подряд гудели в голове словно рой.       «Я не помешаю?», − эта была не та фраза, которую он хотел сказать. Точнее та, но она вырвалась из его рта быстрее, чем глаза увидели отчаянно шагающего к бездне Талиса, иначе он бы сказал что-нибудь другое, похожее на «стойте» или «остановись, придурок». Что у нас тут? Попытка суицида в стенах Академии?       «Ваша подпись стоит на каждой странице, немного эгоистично, не находите?» − тоже вновь не та фраза. Совсем не та. Виктор думал о ней, когда с интересом листал корявые, но исчерпывающие заметки Джейса в предрассветной темноте, тем не менее, не планировал произносить вслух. Но язык его - враг его, и так было всегда. И, кстати говоря, тогда это сработало отрезвляюще, Джейс отошёл от края большой дыры в стене и непонимающе уставился на непрошеного гостя. В глазах его немым укором читалось осуждение, но где-то внутри – благодарность.       Тогда Джейс впервые уверенно прикоснулся к его плечу, улыбнулся лично Виктору своей щербатой улыбкой и сказал, что это теперь их личная хекстек−мечта на двоих.              Их первый месяц работы был настоящим испытанием, как для профессиональных навыков, так и для их отношений. Когда они только начали совместные эксперименты, Виктору хотелось с ним подраться, честно. Он был слишком строгим, выверенным для Джейса, чей полёт фантазии и энтузиазма не ограничивались какими-либо рамками. Виктор с легкостью и уверенностью управлялся с реактивами, объясняя сложности химических реакций и особенности работы с различными материалами, думая, что его решения истинно и единственно верные. Джейс не спорил, он просто делал по-своему. Бесил Виктора, как мог, но справлялся, если честно, с поразительной быстротой и четкостью.              Но его некоторая неуклюжесть и моменты легкомысленного поведения превращали некоторые дни в настоящие испытания.              Разве что одно не изменялось: его взгляд постоянно возвращался к Виктору. Спустя несколько недель у них выработалась рутина: после каждого неудачного эксперимента Виктор поругивался, но затем становился мягче, когда Джейс искренне извинялся. Им обоим это начало нравится, до легких смешков в отношении друг друга и глупых фраз, совершенно безобидных.       К концу месяца они уже были способны работать как команда, дополняя друг друга: Виктор обострял внимание на деталях, а Джейс привнес в их совместные усилия креативность и легкость, которая многим из их коллег казалась недостижимой. Их отношения, завуалированные дружбой, обретали новые оттенки: моменты сближения и понимания взрослели вместе с ними.              После особенно успешного эксперимента, на который они потратили уйму времени и сил, напарники стояли в лаборатории, радуясь собственным достижениям.       – Поздравляю, - просипел Виктор, наслаждаясь идеальным итогом. - Наше первое изобретение, и мы даже не передушили друг друга.       - Это всё потому что ты терпеливый... И очень классный напарник, Вик, - Джейс, не удержавшись, сделал неоднозначный комплимент.       И тогда Виктор, несмотря на свою привычную строгость, лишь усмехнулся в ответ. А внутри что-то незнакомо кольнуло в районе сердца.        * * *       − Талис, я тебя сейчас тресну костылем, ты мне половину заметок подпалил! Где он, кстати? − Виктор завозился на своем месте, негодуя из-за ошибки Джейса, продолжая бухтеть. − Ну как так можно? Там наверняка было что-то важное. Господи, который раз уже...       Тепло чужого тела почувствовалось спиной в ту же секунду, Виктор обернулся и увидел Джейса, протягивающего костыль с извиняющейся улыбкой. Они почти столкнулись носами, но Джейса это как обычно не заботило.       − Но я сделал все по твоим расчётам, Вик. Тогда, быть может, это они неверны?       − Я, что, по−твоему не в состоянии рассчитать отношение между давлением, силой и площадью поверхности по обычной теории? Не забывай, кто из нас заместитель декана, − прошипел он в ответ, отпихивая руку напарника от себя, испепеляя того ледяным взглядом.       − И ты ещё меня называешь эгоистичным и самовлюблённым... кем там? − рассмеялся Талис в ответ.       Недолго подумав, Виктор ответил, с короткой улыбкой на лице:       − Эгоистичный, самовлюбенный, нарциссичный, дурной болван, вот, кто ты. А ещё криворукий порой настолько, что я удивляюсь твоему везению в кузнице и равному количеству пальцев на обеих руках. Вот же чёрт...       − Ах, да, точно, − теперь красивый грудной смех Джейса стал громче. – Ну прости, я, может, и правда не рассчитал силу раскрутки, вот и энергия вышла из поля аккурат на твои заметки. Не злись, пожалуйста, я всё исправлю.       Виктор на шатких ногах прошелестел к доске. Нет, все верно, он не ошибся, расчеты точны во всех соотношениях, даже исключая некоторые практические отклонения, значит, дело вовсе не в механизме, а в ядре. Виктор задумался о скорости, быть может, ее стоило бы снизить? Или наоборот увеличить вместе с количеством вращений вокруг оси? А что делать с рунами, в какой последовательности их подобрать? Он обернулся и горестно заметил, что несколько деталей отлетели и были уже непригодны для эксперимента. Стоило бы сказать Джейсу о том, чтобы он выковал новые и, возможно, немного тоньше прежних, с закругленными краями для оптимизации вращения.       Виктор вздохнул, пытаясь подавить улыбку, которая всё равно пробивалась сквозь его недовольство. Надо же, Джейс просто взял и случайно поджег его двухдневный труд, а потом улыбнулся, извинился и тот его простил почти сразу же.       Удивительно.       − Ладно, − сказал он, забирая протянутый костыль из смуглых рук. − Но в следующий раз будь внимательнее. У меня там были важные записи по поводу ядра.       − Обещаю, - кивнул Джейс, его глаза заискрились искренностью. − Я помогу тебе восстановить всё, кое−что я помню. Кстати, я тебе говорил о том, что планировал скорректировать текст для выступления?       Виктор приподнял бровь, заинтересованный.       − Что ты имеешь в виду?       − Ну, я слышал, что в библиотеке есть несколько новых исследований по теме, которые могут сделать нашу презентацию ко Дню Прогресса ещё более впечатляющей, - протараторил он, шелестя бумагами на столе. - Например, мы можем обсудить последние данные о квантовых флуктуациях, - Джейс выудил какой-то исписанный листок и протянул его Виктору, - и их влиянии на макроскопические системы.       − Ты как всегда полон оптимизма, но соглашусь, звучит ничего так, − согласился тот, разглядывая несчастный листок, залитый остатками кофе и исписанный почти до дыр. − Если мы действительно сделаем всё в срок, я прощу тебя за поджог.       − Ты такой добрый, - ехидно промурлыкал Талис и вернулся к столу, - и мы можем рассмотреть применение принципа неопределенности в контексте термодинамических процессов, − продолжал Джейс, его голос становился всё более увлечённым, учитывая, что его минутой ранее отчитали.       − Мы можем интегрировать эти данные в последнюю модель?       − Конечно! - он всплеснул руками и некоторые листы разлетелись в разные стороны. - Можем использовать численные методы для симуляции и визуализации этих процессов, − Джейс, продолжая размахивать руками, подбежал к доске. − Это будет отличная возможность показать, как теоретические концепции могут быть применены на практике.       Джейсу стало видимо легче, и он с улыбкой начал рассказывать о новых находках, которые могли бы дополнить их проект.       Виктор пораженно ухмыльнулся и приблизился к нему, почти не слушая, что тараторит Джейс. Его всегда было так легко прощать, на него невозможно было долго злиться. Он ведь такой...       Вскоре их разговор стал более оживлённым, и напряжение, возникшее из-за инцидента, растворилось в воздухе.       Через какое-то время Джейс вышел из лаборатории, но быстро вернулся с двумя наполненными горячей жидкостью кружками.       − Отдохнем? − коротко и просто.       Виктор закатил глаза, но согласился. Отдых − это хорошо, то, что нужно для больной спины, которая по ощущениям гнила где-то в районе грудины. Ему порой становилось стыдно за свое некоторое бессилие во время их работы, но все это он компенсировал временем, что мог проводить в лаборатории. Три часа сна в сутки это ведь не так уж плохо? Виктор скрупулёзно сидел и работал до тех пор, пока спина не начинала неметь, а нога покалывать в районе пальцев. Это уже говорило ему о том, что тело сдается на сегодня и просит хотя бы лёгкого горизонтального положения. Мозг, правда, был готов работать, вообще не отключаясь. Впрочем, он порой не спал, ведь затёкшие из-за долгой работы мышцы отстреливались острой болью вокруг металлического корсета. Болезненное ощущение отрезвляло, приземляло и мучало Виктора со столь незавидной частотой, что порой мысли о сне раздражали его чаще трудовых неудач.       Джейс купил диван в их лабораторию на первую зарплату. Этот факт тешил самолюбие Виктора, щекотал его эго, ведь на все вопросы вокруг мягкой мебели, Джейс тихо отвечал что-то невразумительное. Виктор понимал, что прекрасный бордовый диван с мягкой обивкой на серебряных ножках с выдвижной частью для ног приобретался ради него. Виктор смущался редко, но, когда Джейс притащил это чудо в лабораторию и принялся молча устанавливать с покрасневшими кончиками ушей и шеей, он сам залился скромным румянцем.       Джейс поставил оба стакана на пол возле дивана и с выдохом присел, сразу откидывая голову на спинку, проводя широкой ладонью по лицу. Виктору каждый раз было неловко присаживаться на него рядом с Талисом, ему казалось, что он не подходит этому... слегка помпезному, по скромному Викторовскому мнению, дивану, как бы это не звучало странно.              − Для тебя молоко с медом, − Джейс протянул ему стакан сразу, как только Виктор аккуратно приземлился около него. − Мед, кстати, мама сделала сама, представляешь? Ну, точнее, ее пчелы, ну ты понял.       Виктор с благодарностью взял чашу из его протянутой руки, касаясь своими пальцами тыльной стороны ладоней Джейса. Чашка была горячая, пар клубился из нее мягким шлейфом, рука Джейса была теплой и бархатной. Прядь челки выбилась из его идеальной прически и тенью легла у глаза.       − Ты налил мне молоко в кружку с изображением себя? - Виктор фыркнул, покрутил посуду в руках, заметив мерч человека-прогресса.       Джейс кивнул и в ответ продемонстрировал свою.              − Нет, Джейс, нет, - оторопел он, с прищуром изучая рисунок на кружке напарника. - Да ладно! Я же просил не делать что-либо с изображением меня...       − Но она только в одном экземпляре и моя! - возмутился Талис, прижимая чашку к груди.       Что ж, это был удар под дых, ниже пояса, как пинок в больную ногу. Виктор подавился воздухом от возмущения и тут же затмившей ее неловкости. Парные кружки − так ведь все партнёры делают? «Лабораторные партнёры», − грустно исправляет себя Виктор.       − Мне она нравится...на ней ты, и я буду пить из нее, даже если ты будешь против, − лицо Джейса можно было бы назвать мечтательным.       Виктор порой терялся в своих мыслях, словно в тумане, который не давал ему ясности. Он замечал каждую улыбку Джейса, такую искреннюю и светлую, что сердце его замирало от нежности и тревоги одновременно. Виктор так надеялся, что эта искренняя эмоция предназначена только для него, осознавая, что из раза в раз обманывает этим сам себя.              Каждый раз, когда Джейс накрывал его одеялом, думая, что Виктор уснул за рабочим столом, или предлагал проводить его до комнаты после тяжёлого рабочего дня, в груди у Виктора разгоралась тихая радость, смешанная с горечью. Он не мог избавиться от мысли, что он лишь обуза для Джейса, и все его моменты заботы − не более чем проявление доброты к слабому и немощному напарнику.       Виктор ловил себя на том, как его мысли ускользают в сторону, где надежда и страх переплетались в сложный узел. Он не понимал, почему Джейс так заботится о нем, и это вызывало в нем внутренний конфликт, как будто он стоял на краю пропасти, готовый сделать шаг в неизвестность. С одной стороны, он хотел верить, что за этой добротой скрывается нечто большее, чем просто жалость. С другой стороны, реальность его состояния, его физические ограничения, словно невидимые цепи, сковывали его душу, заставляя сомневаться в своих чувствах и желаниях.       Эти моменты были как сладкая, но противная пилюля, которую невозможно проглотить. Будь Виктор здоров, он бы не чувствовал себя обузой, не прятал бы свои внутренние переживания за маской благодарности, которая становилась все тяжелее с каждым днем. Виктор понимал, что его восприятие Джейса и его действий были искажены неуверенностью. Он не мог позволить себе надеяться на большее, чем просто дружеская поддержка.       Все эти неясные обстоятельства вокруг них ощущались в груди как острые иглы, пронизывающие его сознание, и Виктор старался отогнать их, погружаясь в работу, как в спасительное море, где он мог утонуть в своих задачах и забыть о своих неизведанных чувствах.              Но в моменты тишины, когда он оставался наедине со своими переживаниями, он не мог не думать о том, как бы все изменилось, если бы он был другим человеком — сильным, независимым, способным на большее.       Простым здоровым мужчиной.       И в этом противоречии, в этом постоянном внутреннем конфликте, Виктор находил свою ярость, свою боль и, возможно, свою надежду, как светлый луч в темном туннеле, который когда-то казался бесконечным.       Виктор садится каждый раз поперек софы. С проблемами всегда легче встречаться лицом к лицу, считал он, и располагался так, чтобы видеть Талиса целиком.       − Ты, кстати, сломал несколько пластин, придется выковать новые, но я уверен, тебе это под силу, Джейс.       − Черт, ладно, отправлюсь в кузницу, после перерыва. − Джейс выглядел уставшим, его закрытые ресницы трепыхали, откидывая на скулы черные тени. − Я устал, Виктор, если честно, мне кажется, что вся эта светская жизнь не для меня.       − Да ладно. – усмехнувшись, искренне удивился Виктор. Чертов локон чертовой челки Джейса так и лежал непослушной волной на лбу. Хотелось зарыться пятерней в его волосы и убрать ее обратно на свое законное место, или взъерошить ещё сильнее, испортить идеальность − одно из двух. − Мне казалось, это тебе подходит. В смысле, все, что происходит между тобой и... Советом, − Виктор взмахнул рукой в воздухе, задумавшись на секунду, − в частности, с одной единственной советницей, которая, я так скажу, очень искусно водит тебя за нос. Не говорю, что это плохо, просто ты даёшь ей так с собой поступать.       Джейс, что смотрел на него сонным взглядом до этого, нахмурился. Складка между его бровей сложилась идеально прямой линией, он опустил взгляд и потер колени руками. Задумался.       − Снова? Я не знаю, Вик. Мел...она... − не успел договорить он.              − Так она уже Мел? – ехидно спросил Виктор после того, как успел прикусить себе язык. − А, нет, нужно спросить иначе. Как давно ты умалчиваешь, что она просто Мел?              «Придурок, замолчи!»       В какой-нибудь другой раз Виктор мог бы сказать что-нибудь ещё более колкое, плюнуть ядом в лицо.              Но не смог.              Сначала не понял, почему ему захотелось это сделать, ведь это просто фраза от просто Джейса.              Он назвал советницу по имени, разве есть из-за чего злиться? Виктор второй раз почувствовал, словно лёгкие сжались в одну горькую точку и без того больная спина отдала фантомной болью вокруг всех туго закрученных в позвоночник болтов. Захотелось вырвать себе волосы. Вместо этого Виктор лишь прикусил внутреннюю сторону щеки и отвёл взгляд, ощущая себя глупо и недопонято. Ладони зудели, ортез резко начал сжимать колено. Нужно было встать и уйти, сделать что-нибудь, но он остался сидеть и поглядывать исподлобья на напарника.       − Прости, Джейс, я вспылил, это не мое дело.       − Не извиняйся, все нормально. Правда, не стоит, Вик.       Джейс вновь улыбнулся ему своей улыбкой-на-миллион-для-своего-партнера, посмотрел по-доброму с широко распахнутыми глазами, и Виктору подумалось, что в лучах рубинового заката его бархатная кожа выглядит прелестно.               Виктор ненавидел его улыбку и обожал одновременно. Ненавидел, что она каждый раз выглядела как гребанное пропащее искусство, которое нашли на дальних островах, и теперь, охраняемая всеми воинами Ноксуса, она делала Виктора таким слабым! И в то же время он обожал эту улыбку за то, что она могла осчастливить его в считанные секунды, возвысить день из стадии «кошмар» в стадию «сойдёт с обезболивающими таблетками».       − Мне нужны солнечные очки, чтобы защитить свои глаза от того, как блестят твои зубы, Джейс, везучий золотой мальчик, у которого был зубной врач в детстве, − рассмеялся Виктор и вновь расслабился на подушках. Комплимент выдался детский, смешной, немного скомканный.       − Ты смеёшься второй раз подряд, Вик, что за аттракцион невиданной щедрости?       После этой фразы Джейс вновь погрузился в покой, отодвигаясь ближе к спинке дивана, опустил взгляд на ногу Виктора. Она покоилась недалеко, но не касалась его, выглядела тоненькой хрупкой спичкой внутри грузного ортеза. Он потянулся к ней рукой, провел пальцами по зажимам.       Виктор слегка повело, раскачало на волнах собственной беспомощности и молча уставился на робкую руку, что невесомо касалась узкого колена.              Его этот факт в последнее время даже забавлял. Это был новый трюк Джейса по сближению, в последнее время он зачастил с прикосновениями к его ноге. Но каждый раз, когда уверенные пальцы касались его, Виктора подкидывало, унося куда-то вдаль. В некоторые дни мужчина делал просто массаж, иногда рассматривал ортез с особым свойственным себе интересом, а временами гладил колено, словно задумавшись о чем-то другом.              Виктор этого не понимал, как не понимал ещё многого о напарнике.              (Daughter − Glass)       Джейс плавно потянулся к ноге второй рукой, мягко обхватив её и приподняв, положил ее к себе на колени.       Продолжая рассматривать ортез, как он обычно это делал, Джейс провел пальцами по резинкам и креплениям. В голове Виктора крутились мысли о том, что от созерцания чужой искалеченной ноги его ужасно тактильный напарник испытывал некое щемящее чувство в груди. Он в такие моменты всегда выглядел таким... расстроенным и одновременно одухотворённым.              Это было не просто желание помочь — это было что-то более глубокое, что-то, что заставляло его возвращаться взглядом к ней вновь и вновь. Виктор никогда не отказывался от помощи Джейса. Только от помощи Джейса.       − Ты уже массажировал мою ногу на этой неделе, не наглеешь? — тихо спросил он, пытаясь перевести разговор в шутку.       − Я хочу… − обрывисто ответил Джейс, не отрываясь. Его пальцы продолжали исследовать конструкцию ортеза, как будто он пытался понять, как она работает, как она влияет на жизнь Виктора. − Чтобы ты помнил, ты не один, и я здесь.              Что бы ни значили произнесенные им слова, они показались Виктору уместными. Он слегка расслабился под чужими прикосновениями, прикрывая глаза, скатился по подлокотнику вниз.       В последнее время, когда Виктор в такие моменты смотрел на Джейса, его мир рушился и отстраивался заново.       Хотя... Не в последнее время, кого он обманывал — с первого дня их встречи, после того, как заунит шепотом в ночи сказал ему:              «Я Виктор».       В движениях напарника было что-то успокаивающее, почти убаюкиващее, ласковое и такое умиротворяющее. Он словно усыплял бдительность Виктора, что в его глазах казался диким зверем, обозленным на весь мир за несправедливость.              − Насколько он старый? - наконец прохрипел Талис, тут же прочищая горло. - Ну, твой ортез.       Виктор не сразу придумал, что ответить. Ортез действительно был не просто старым, а даже древним, но Виктора это не смущало. Он не обращал на него никакого внимания, просто надевая и снимая ежедневно, как данность, что случилась с ним по роковой ошибке. Ему и в голову не приходила мысль о том, чтобы носить для удобства и большей подвижности что-то более усовершенствованное.       − Он не старый, Джейс, просто износился, я как раз планировал его заменить, − соврал Виктор первое, что пришло на ум, слегка дернулся в сторону, но Джейс держал крепко, хоть и не доставляя боли.       − Не убедил, - цокнул он в ответ и вновь опустил внимательняювй взгляд, рассматривая детали в механизме. - Я сооружу тебе ещё один, но мне нужен этот, как пример, чтобы я сделал новый по образу и подобию старого, − вынес вердикт Джейс и, недолго подумав, добавил более севшим голосом, − и нужны мерки твоей ноги, конечно. В любом случае, ты сможешь один день обойтись без него?       Вопрос глупый. Конечно же, Виктор не мог, он и с ним−то стоял порой еле как. Когда они с Джейсом познакомились, Виктор даже мог ходить на короткие расстояния без трости, но болезнь пошатнула его хрупкое состояние к тридцати годам, и ему становилось хуже в геометрической прогрессии. Тем не менее, в комнате лежал действительно старый ортез в шкафу, тот, который Виктор сделал сам в подростковые годы из ремней и трубок. Он не думал, что тот удержит его так же, как надетый на нем сейчас, все−таки тогда ему требовалась минимальная поддержка, но сутки потерпеть ради будущего удобства он мог бы.       − Если тебя не затруднит, я был бы рад, Джейс, - выдохнул он, вновь приподнимая уголки губ. - Я могу пока надеть другой, правда, в нем мне придется в основном сидеть.       Джейс без дальнейших колебаний снял ортез с ноги Виктора быстро, выверенными движениями. В них чувствовалось знание своего дела, и Виктор вновь приоткрыл рот, чтобы выровнять слегка отчего-то отяжелевшее неровное дыхание. Руки Джейса показались ему такими большими на фоне собственной ноги, что пальцы сами невольно сжались на покрывале. Виктору вновь захотелось вырвать себе волосы.       Он невольно засматривается.       Заглядывается. Снова.              «Интересно, а с одеждой он справляется также быстро?», − когда подобная фраза столько явственно посетила голову Виктора, он, зажмурившись, дал себе выдуманный подзатыльник. Вслед за предыдущей игривой мыслью, пришла другая, более мрачная: «Одежду с Мел Медарды он, наверно, срывает ненужными тряпками на пол».       Что ж, Виктор ревновал давно, он был ужасно жадным до Джейса во всех проявлениях. Когда ему предложили ассистентку в лице Скай, он был очень рад, но когда Джейсу предположили ассистентку в виде молоденькой третьекурсницы, Виктор устроил Хеймердингеру такой скандал, за который стыдно до сих пор. Он приводил профессору такие умопомрачительно дурные доводы! О том, что ассистенты это дорого, неудобно, придется за ними постоянно приглядывать, и ещё кучу разных абсолютно глупых фраз, лишь бы в кабинете Джейса не шастал кто-нибудь посторонний. И Хеймердингер послушал его. Теперь кабинет Джейса в основном пустовал, большую часть времени они вдвоем проводили в лаборатории, а мисс Янг стала их общей помощницей, обосновавшись этажом ниже.       − Виктор... - тихий голос Джейса вырвал Виктора из пляшущих мыслей. - обхват твоего бедра почти такой же, как моей руки, тебе нужно питаться нормально. Нормально, Вик, а не одним куском хлеба в сутки.       Виктор знал, что он худеет. И ненавидел, когда ему тыкали на этот его комплекс без спроса. Но он не успел что−либо возразить или спросить его о том, почему же он раньше не обратил на это внимание, раз так печётся. Как будто Джейс должен был...       − Я буду заказывать больше вкусных блюд для тебя доставкой в лабораторию, мы ведь часто обедаем вместе, - продолжил тот, вновь просияв. - Только теперь я буду следить, чтобы каждая калория попадала в твой организм. Со дня нашего знакомства ты похудел, надо исправлять.       Мужчина аккуратно положил ортез на пол рядом со своей кружкой, откуда с улыбкой на Виктора взирал его же портрет. Нога так и осталась покоиться на коленях Джейса, лёгкая и тонкая, обтянутая в кашемировую брючину.       Нужно было что-то сделать, но Виктору стало попросту интересно. Он принялся ждать, слегка нагло покачивая этой ногой из стороны в сторону.       «Что будешь делать, золотой мальчик?»       Во взгляде Джейса не было ни капли ехидства, но он криво усмехнулся, когда Виктор всё-таки нахмурил брови и нетерпеливо сложил руки на груди. Он, не разрывая зрительного контакта, положил одну руку на чужую щиколотку, другую под колено и принялся мягко разминать.       Калейдоскоп эмоций в сотый раз закружил Виктора в безумном танце, без права вырваться. Ему необходим был перерыв от сегодняшнего дня.              От дней, проведенных с Джейсом Талисом, в целом.       Джейс не останавливаясь, разминал ногу, ступню и выпирающие костяшки щиколотки. Вел левую руку выше к колену, плавно огибая его, массируя, а затем дальше к бедру, где Виктору стало щекотно.       − Но, честно говоря, мне немного неловко просить тебя сделать новый. Ты ведь так занят в последнее время, − хрипло произнес Виктор, чтобы заполнить неловкую тишину.       − Занят? - Джейс покачал головой, размышляя о чем-то своем. - Да, может быть, но для тебя я всегда найду время. Сделать новый ортез — это не проблема, - он слегка задел особенно болезненное место, Виктор тихо прошипел, слабо дергаясь. - Прости, чёрт... А насчёт ортеза, я даже могу добавить немного индивидуальности, чтобы он был не только удобным, но и стильным, − Джейс вновь улыбнулся, и в его глазах засверкала искорка игривости, которая заставила Виктора вмиг почувствовать себя особенным.       − Стильный ортез? Упаси боже, Джейс, не увлекайся!       − Если честно, я давно хотел предложить тебе сделать новый. Просто не подворачивалось удобного случая, − Джейс смущённо потёр шею ладонью. −  Я просто хочу сделать так, чтобы твоя нога была в безопасности, а ты − чуточку счастливее.       «Я уже счастлив».       − Вик, ты был с кем-нибудь в отношениях? − неожиданно спросил Джейс спустя пару минут. Он не отвлекался от массажа, словно произнесённый вслух вопрос был обыденным.       Простым, типа приветствия.       Будто они каждый день разговаривают о женщинах и всё такое.       «Блять, за что? Что сегодняшним днём не так?» - Виктор подавился вздохом возмущения, но вслух сказал:       − Почему ты так резко заинтересовался?       − Не знаю... Я просто хочу поговорить с тобой, вне работы, как раньше, вот и все. Мы ведь друзья.       Партнёры, напарники, друзья.       − Ну, если тебя этот момент моей жизни заинтересовал, Джейс, то я был в отношениях единожды в юности, но мне не понравилось. Как оказалось, меня это не совсем привлекает.       − Оу.       В этом простом, исчерпывающем звуке был отголосок удивления и восхищения одновременно, или Виктор ошибался?       − А ты? − парировал вопросом Виктор, хотя знал ответ. Слишком явным он был.       − Я думаю, ты догадался, − как-то печально для радостной вести сообщил Джейс.       − Если вы поженитесь, ты станешь ради нее Джейсом Медардой или будешь стоять на своем и сделаешь наследницу Ноксуса Талис?       − Не смешно, Вик!       На первом году обучения в академии Виктору нравился молодой человек, его бывший сокурсник Себастиан, миловидный невысокий парень, с добрыми глазами и выгоревшими на солнце волосами, сын пилтоверской семьи мореходов. Не то, чтобы он сох по нему, как ромашка на осеннем поле, но он ему определённо нравился, они даже пару раз держались за руки, сидя на последних партах во время лекций. Виктор подарил ему свой первый и последний поцелуй, когда тот единожды проводил его до дома. Продлился этот аффект, к счастью, или к сожалению Виктора, недолго. Себастиан спустя пару месяцев неожиданно женился на молодой практикантке с курса биологии. На сегодняшний день Виктор, по нескончаемым рассказам Хеймердингера, знал, что у того родилось шестеро детей. Что ж, Виктор ещё в юности решил, что дети, жена и стабильный быт − это будущее не для него, потому был искренно рад за бывшего возлюбленного. Столько детей он ему подарить по определённым причинам не мог.       «- О мой дорогой Виктор! Твой ум светел и абсолютно гениален, настолько же, насколько и сердце тянется к любви, − однажды сказал профессор, когда они с Виктором остались наедине.       - О чем вы, профессор?       - Виктор, ты прекрасный преподаватель, отличный человек, но уходя из академии я вижу, как нескончаемо одиноко горит свет на кухне твоих покоев. Я хочу, чтобы ты обрёл счастье. Однажды. С кем-то равным, кто сможет понять тебя». * * *       Виктор любил работу с Джейсом по нескольким причинам. Во-первых, Джейс оказался отличным напарником, исполнительным и добросовестным, обожающим как и он, работать до тех пор, пока солнце дважды не появится в зените за окном. Во-вторых, если Виктор был отличным теоретиком, Джейс являлся прекрасным практиком, и их тандем можно было без зазрения совести назвать идеальным. В-третьих... Виктору попросту нравилось находиться в компании Джейса, тот словно на интуитивном уровне чувствовал его.       А ещё постоянно трогал тогда, когда надо. Когда Виктору хотелось, чтобы его потрогали.       Любил ли Виктор чужие касания? Нет, определенно. Тянулся ли он к прикосновениям Джейса? Да, абсолютно.       Ночью работалось легче, так Виктор оправдывал свои прогулки в темноте из комнаты обратно в лабораторию. Когда не получалось заснуть, он долго не думая, вставал с постели и отправлялся на работу. Там всегда было чем заняться.       Раньше у Виктора был свой дом в небольшом спальном районе и до Академии он добирался пешком. Дорога занимала минут десять, не более, но неспешные прогулки по зелёным улицам Пилтовера вдохновляли его. Он смотрел не на людей, а на природу, постройки, вдохновляющие его статуи. Подходя к Академии, ему казалось, что здание светится изнутри золотым напылением. Столь прекрасным ему казалось это место. Как долго он мечтал о нем, засыпая на затхлых простынях в Нижнем городе, представляя, как гуляет по витиеватым коридорам, делится открытиями с коллегами, с миром вокруг.       Реальность не была поражением, не оказалась горькой правдой, Академия Пилтовера — это истинный шедевр архитектурного искусства Рунтерры, сверкающий на фоне небес с величественной грацией. Ее фасады, украшенные изысканной резьбой и позолоченными элементами, словно отражали солнечные лучи, создавая эффект волшебного сияния. Каждый уголок этого великолепного здания был пронизан духом знаний и инноваций, а высокие арки и купола возвышались к небесам, как символ стремления к новым вершинам. Внутренние залы Академии были наполнены светом, который мягко лился через витражные окна, изображающие сцены великих открытий и научных свершений. Мраморные полы, сверкающие как драгоценные камни, вели к библиотекам, где хранились сокровища мудрости, и лабораториям, полным таинственных устройств и изобретений. Ее величие и красота вдохновляли поколения, напоминая о том, что наука и искусство могут сосуществовать в гармонии, создавая мир, полный чудес. Академия действительно была тем самым великолепием из его снов.              Первые годы обучения Виктора прошли как в сладком мороке, сотканном из мечтаний и стремлений маленького калеки из Зауна, которого покинули все. Виктор надеялся, он так уповал на то, что его больная нога − это то единственное и последнее, что плохого случилось с ним с рождения. Но у судьбы были совершенно другие планы на него, ведь она, столь изощрённая в своем течении, откусывала куски от Виктора жадно. Виктор страдал от больной ноги, со временем начал носить ортез, который сковывал его движения и напоминал о развитии неизвестной болезни, а затем добавился и поддерживающий позвоночник корсет. Каждый шаг начал даваться ему с трудом, и он часто останавливался, чтобы перевести дух, чувствуя, как непрошенные, гадкие слезы подступают к глазам от бессилия. Его спина тоже не давала покоя, и иногда, когда боль становилась невыносимой, он закрывался в своей комнате, обнимая колени и плача в тишине, словно пытаясь найти утешение в своих собственных слезах.       Мозг интересная штука, Виктор всегда удивлялся его возможностям. Даже несмотря на общий физический недуг, мозг продолжал потреблять неистовое количество информации, развиваться и желать большего, заставлять мышцы тела двигаться, неумолимо ползти к своей цели. Плоть и кровь Виктора каждое утро сопротивлялись пробуждению, но не мозг. Мозг пробуждался раньше, подкидывал идеи, генерировал мысли, и вот Виктор, сам того не замечая, вновь стоял у зеркала, поправляя привычными движениями жилет, готовясь к очередному выходу на работу.       Спустя несколько лет обучения, посвящения себя всего науке, прогрессу и будущему, Виктор - ученый с безупречной репутацией, заместитель декана самой элитной академии сидит в лаборатории, окруженный стопками книг и научными журналами. Как он и мечтал, но...              Совершенно один, когда за окном ещё несколько часов до спасительного рассвета.       Виктор мечтал о простых радостях: прогулках по парку, где ветер нежно касался бы его лица, встречах с возможными друзьями, которые могли бы поддержать его в трудные времена, и вечерних посиделках за бокалом вина. Он завидовал тем, кто мог наслаждаться жизнью без постоянного страха и боли, кто мог просто выйти на улицу и почувствовать себя свободным. Завидовал и потому ужасно злился на себя. Почти ненавидел.       Несмотря на свою болезнь, он продолжал работать, погружаясь в те немногие письмена о дикой магии, пытаясь найти решение не только для себя, но и для других, кто страдал от подобных недугов. Для каждого жителя Зауна, что мучался от испарений серого неба и строящихся ядовитых заводов. Каждый новый день был для него борьбой, и иногда он задавался вопросом, стоит ли продолжать.       Сколько он ещё так продержится...       Но Виктор просто так не мог. Он знал, что жизнь полна неожиданностей, и, возможно, однажды у него получится жить так, как он мечтал — свободно и счастливо, как совершенно обычные люди. С каждым днем он продолжал надеяться, что однажды сможет оставить свои страдания позади и ощутить радость жизни, которая, казалось, ускользала от него, как песок сквозь раскрытые пальцы. Судьба или жестоко издевалась над ним, или сжалилась, когда послала в жизнь Виктора Джейса, при взгляде на которого его одинокая жизнь наполнилась усладой, а мир вокруг словно терял свою серость, уступая место ярким эмоциям, которые захлестывали его. Каждый взгляд, каждое слово, произнесенное Джейсом, становились для Виктора источником вдохновения и ослепительной надежды.       Виктор, как казалось ему, утопал в этих разрозненных ощущениях. Ощущениях боли, ненависти к своей жизни и одновременно радости от того, что Джейс изо дня в день гладит его ноющее от боли плечо, обнимает в случае удачного эксперимента, хватает за руки от радости. Но он боялся, что его физические недуги могут однажды оттолкнуть Талиса бесповоротно и навсегда, и это заставляло его замыкаться в себе. С каждым новым мгновением рядом с ним возникали и тени — тени беспочвенной ревности, которые не давали ему покоя.       Мел Медарда. Она была яркой, элегантной и полной жизни, и Виктор не мог не заметить, как Джейс тает рядом с ней, как мороженое на июньском солнце. Каждый раз, когда он видел их вместе, его сердце сжималось от боли и злости. Он чувствовал, как в груди разгорается огонь ревности, который угнетал его, заставляя сомневаться в своих чувствах и в том, что он может предложить Джейсу. А потом Джейс познакомил его с Кейтлин − дочкой советницы, которая однажды весной зашла в их лабораторию, впорхнула на своих длинных ногах, словно теплый весенний бриз, но с такой уверенностью в шаге, будто всегда бывала здесь. Она была уверенной в себе, с харизмой, которая притягивала внимание всех вокруг. Виктор наблюдал, как Джейс восхищается ею, как они обсуждают что-то такое, о чем Виктор даже не мог знать, ведь их прошлое - одно общее на двоих, выросших вместе.       Он пытался отвлечься, погружаясь в работу, но мысли о том, что он может потерять Джейса однажды, не покидали его.       И этот момент наступал с каждым днём всё быстрее. * * *              Дни бежали молниеносно, сменяя друг друга. Наступил конец месяца, весна становилась все теплее, отдавая свои права новому времени года. Виктор глянул на настенный календарь и отсчитал дни − через две недели будет ровно три года, как они работают с Талисом вместе. «Целых три года с тобой», - с восхищением понял Виктор, улыбаясь уголками губ пустому стулу на стороне Джейса.       Оставалась лишь одна ночь перед Днём Прогресса, Виктор волновался, вошкался на месте, накручивая прядь отросших непослушных волос на палец, искал, чем себя занять до утра. Столько всего было сделано ими, и столько всего было впереди − от нахлынувших чувств Виктору сладко засосало под ложечкой.       Его отвлёк звук открывающейся двери.       − Свет, что ли, не выключил, − тихо и вопросительно прошептал Джейс, входя в помещение.       И опешил, увидев за столом Виктора.       − Ты так смотришь, будто увидеть меня здесь ночью такой уж огромный сюрприз. − отчего то шепотом ответил Виктор, закатив глаза. − А ты почему не спишь? Завтра важный день, тебе нужно выглядеть...нормально. В целом, ты всегда выглядишь хорошо, но завтра… Короче, ты понял.       Джейс улыбнулся и вплыл в комнату тенью, тихо прикрывая за собой дверь.       − Не спится. Волнуюсь, наверное. Решил заскочить в кузню, размять мышцы.       Ах, как бы Виктор хотел тоже просто спуститься в кузницу, чтобы размяться. Увы, для него спуск туда по лестнице уже являлся бы не хилым таким испытанием.       − Тебе идёт борода. Можешь не сбривать.       − Правда?       − Правда.       − Спасибо.       Джейсу всегда казалось, что три года − это слишком короткий срок, чтобы по-настоящему понять человека. Воспоминания о первой встрече с Виктором всплыли в его голове, как яркие кадры старого фильма.              (Yosi Horikawa- − Stars)       Это было летнее утро, когда Джейс, энергичный и преисполненный надежд, вошел в здание, где находилась его скромная обитель, ощущая, как солнечные лучи пробиваются сквозь окна, окутывая все вокруг мягким светом. Его мысли вертелись вокруг последнего эксперимента, и он был полон решимости добиться успеха.       А затем прогремел взрыв. Джейс успел оттолкнуть Кейт и сам отскочить вместе с ней, едва не падая с лестницы. В голове прогремела мысль: "Кто-то попытался украсть хекстек!".       Начались долгие выяснения, везде были офицеры, детективы, его опрашивали уже двадцатый раз на дню, новость о теракте разлетелась по всему Пилтоверу. Джейс в ужасе отвечал на вопросы, неверящим взглядом осматривая испорченное помещение, которым он так дорожил. Он был уверен, что для него все кончено, Талис предал всех, и даже Кирамманы отвернутся от него, а Совет лишит всех полномочий и жизнь до своего конца он проведет в темнице.       За угрюмыми думами он не заметил, как внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошел мужчина — высокий, с темными волосами и проницательным взглядом, как будто он только что вышел из научного романа. «Что за выскочка?», —подумалось Джейсу в ту же секунду. Тот самоуверенным взглядом оглядел помещение, нервно поиграл пальцами на рукояти трости и с деланным раздражением обратил свое внимание на хозяина подорванного кабинета.       А затем Джейс увидел его ещё раз на суде. И ещё раз, когда он спас его от тупой смерти той же ночью, и предложил стать напарниками. "Меня зовут Виктор", - сказал мужчина и глянул на Джейса так, что тот увидел на дне его золотистых глаз пляшущие лукавые огоньки.              Джейс не мог ему отказать, да и не хотел, когда Виктор предложил сотрудничать после их несанкционированного «полета» в лаборатории Хеймердингера.       Кассеты памяти запечатлели моменты: как они работали над первым конкурсным исследованием, как обсуждали свои идеи, как впервые Джейсу удалось его рассмешить.       Однажды Виктор показался особенно задумчивым, и Джейс, заметив это, спросил: «Что тебя беспокоит?» Ответ был тихим: «Я просто хочу, чтобы наши эксперименты привели к чему-то значимому. Чтобы мы действительно изменили мир». Этот разговор остался в памяти Джейса, словно это было вчера. Он бережно хранил этот вечер внутри себя, вновь и вновь возвращаясь к этим воспоминаниям.       Постепенно их сотрудничество становилось неким тайным сговором, наполненным непередаваемыми моментами откровенностей друг перед другом. Вечерами они иногда оставались до следующего дня, обсуждая прошлое, мечты, страхи. Каждое слово, произнесенное Виктором, воспринималось Джейсом как музыка — ободряющая, полная живости и красоты. Он и не удивился тому, как однажды, когда они работали над очередным сложным решением, почувствовал, как его сердце забилось быстрее, когда Виктор случайно коснулся его руки, передавая книгу. Руки Виктора были прохладными, а пальцы длинными и изящными, он делал все с такой грацией, что порой Джейс чувствовал себя вурдалаком внутри изящного цветочного сада.       Но, несмотря на растущее волнение, Джейс боялся признаться себе, что между ними может быть что-то большее, чем партнёрство.              Он часто вспоминал мгновение, как однажды, когда Виктор застрял в теории, Джейс предложил ему чашку кофе, чтобы немного отвлечься. Они засели на небольшом балконе, с которого открывался головокружительный вид на город, наблюдая, как закат окрашивает небо в нежные оттенки розового и оранжевого. В тот миг, когда солнце уступало место ночи, Виктор тихо произнес: «Знаешь, работа с тобой не так уж и плоха. Ощущается как открыть новую главу в своей жизни». Эти слова задели Джейса за живое; они запали в его душу и остались там, как запечатанные сокровища. Джейс пообещал хранить их внутри себя вечно. Моменты их близкого общения в лаборатории со временем стали настолько привычными, что он даже не заметил, как они постепенно меняются, их связь становилась чем-то более глубоким, чем просто профессиональное сотрудничество — это был союз.       Зимой второго года их совместной работы, в один из рабочих вечеров наступил момент, когда Джейс, наконец, собрался с силами и решил поговорить с Виктором о своих чувствах. Он стоял у окна лаборатории, всматриваясь в мерцающие огни ночного города, волновался, нервно теребя уже влажный край рубашки. Звёзды на черном небосводе говорили о бесконечности, о вечности, и в эту ночь Джейс понял, что и его связь с Виктором должна быть такой же безграничной. Он ощутил хор эмоций, и эта вселенская тяга к Виктору казалась ему чередой химической реакции, которая только ждет, чтобы произойти.       Когда Виктор в ту ночь вошел в лабораторию, Джейс почувствовал, что этот миг настал. Тем не менее, перед ним стоял выбор: оставаться в зоне комфорта или рискнуть и сделать шаг вперед. Глубоко вздохнув, Джейс собрался с мыслями. В голове крутились образы прошедших двух лет. Он решительно произнес: «Ты помнишь наши разговоры о том, как важно оставить след в науке? Я думаю, что то, что происходит между нами, тоже могло бы стать чем-то значимым».       Однако его слова, произнесенные с нервным трепетом, звучали как будто в пустоту. Виктор, приоткрыв рот от удивления, на мгновение замер. Он посмотрел в потолок, словно искал подходящие слова, затем отвел взгляд, и его лицо потемнело. «Я не знаю, что сказать, Джейс…», — пробормотал он, будто только что проснулся от глубокого сна.       Джейсу стало невыносимо тяжело. Сердце сжалось; он ощутил, как волны неловкости накатываются на него, холодные и оглушающие. Углубленные чувства, недосказанность зависли в воздухе, словно в лаборатории, где они проводили столько времени, образовался невидимый барьер. «Я просто не думал…», — произнес Виктор, его голос затих, словно он... искал способ избежать прямого ответа.       Эти слова пришлись Джейсу как холодный душ. Он понимал, что Виктор не просто уклоняется от вопроса — он, похоже, действительно не готов принять то, что они могли бы быть больше, чем просто друзьями и коллегами. Джейс почувствовал, как его мир рушиться, и бурный поток эмоций окутал его в кольцо неопределенности. Он, как будто потеряв стабильность, шагнул назад.       «Понял», — произнес он с усилием, не в силах скрыть разочарование, прикусывая нижнюю губу настолько сильно, что остался шрам. Взор застелили горькие слезы, размывая фигуру напарника в непонятное пятно. Внутри разгорались борьба между надеждой и болью, смешанные с ощущением безнадежности. И хотя Джейс ждал полноценного ответа, понимал, что в данный момент Виктор был не в состоянии это сделать.       После этого вечера Джейс вернулся к своей работе другой. Тихий, незаметный, колкий.       Виктор же остался наедине с собой, и его мысли метались, как стайка перепуганных птиц. Он стоял, уставившись в пустоту, и пытался осознать, что только что произошло. Он понимал, что отказался от чего-то важного, и этот нейтральный сценарий, который он построил, кольнул безнадегой изнутри.       В голове крутилось множество мыслей. Он всегда считал Джейса невероятно привлекательным — не только за его физическую красоту, но и за обаяние, ум и талант, которые бросались в глаза сразу. Каждый раз, когда они укутывались в разговоры и неуемное увлечение наукой, Виктор чувствовал, как его собственная самооценка погружается в темноту. Ему казалось, что он навсегда останется на заднем плане, словно тень, никогда не заслоняющая собой яркое солнце Джейса.       Он чувствовал себя неуверенно и все больше убеждал себя в том, что не достоин тех светлых чувств, которые испытывал к нему. «Как я могу... И он...» — мучительно думал Виктор. «Ему нужно быть с кем-то более равным ему, с кем-то, кто сможет сделать его счастливым».       Тогда, когда он увидел, как Джейс сделал шаг к нему, открыв свои чувства, Виктор ужаснулся. Вместо радости его охватили страх, паника, растерянность. Он не был готов столкнуться с реальностью, что Джейс может любить его, так как он сам готов был отдать всю свою жизнь этому человеку. Он увидел в своих опасениях лишь подтверждение их дружбы, и эти страхи затмевали чистую искренность, которую он также испытывал.       «Всё не должно быть так», — внушил себе Виктор, словно проклиная свою собственную неуверенность, которая заставила его избежать настоящей близости. «Джейс заслуживает большего. Нормального». Это убеждение, укоренившееся в его сознании, проросло в груди едкими корнями изувечивая сердце.       Как бы ни было больно, Виктор знал, что сделать шаг в будущее с Джейсом означало бы признать не только свою любовь, но и все свои внутренние недостатки, с которыми ему не хватало сил справиться. В итоге он продолжал отгораживать себя от того, что могло бы стать их общим счастьем, и наблюдая, как Джейс уходит, Виктор понял, что сам себе создал стену, за которой так и не стал смелым, чтобы открыть свое сердце.       Сегодняшняя ночь напомнила Джейсу о том самом дне, год назад. Не найдя в себе сил сказать Виктору что-нибудь ещё, он угрюмо хмыкнул себе под нос и побрел в сторону выхода.              − Ну, я пошел. Долго не сиди, постарайся поспать.       Виктор молча отвернулся к окну и уткнулся ладонями в уже влажное лицо.       «Блять». * * *       Забыл. Конечно, Джейс забыл занести новые пластины для стойки хекс−ядра Виктору.       Идея взбалмошная, но интригующая − Виктор решил лично спуститься в кузницу впервые и попросить пластины самостоятельно. Они были необходимы ему именно сегодня, он итак пропустил полдня в ожидании Джейса, прежде чем понял, что тот попросту забыл о его просьбе.       Спускаться с самого высокого этажа на самый нижний − работа не из лёгких, но Виктор уже подписался на эту авантюру. Конечно, он слегка преувеличивал, ведь на протяжении всех этажей академии был установлен сверхзвуковой лифт, а вот вниз на минус четвертый уже нужно было шуровать самостоятельно. Преодолев все внутренние порывы развернуться и уйти, Виктор сделал отчаянный шаг к выходу из кабины.       Виктор спустился в душное помещение, где воздух был насыщен запахом раскаленного металла и звуками ударов молота.              − Жара, конечно, нестерпимая, как он тут работает, задохнуться можно… − ворчал он, перебирая ногами в сторону слегка приоткрытой двери, двигаясь на шум.       Он был удивлен тому факту, что Джейс ещё находился здесь, ведь до мероприятия оставалось каких-то нескольких часов.       Когда Виктор вошел, его внимание сразу привлекло зрелище, которое развернулось перед ним.       Джейса не было четко видно в полумраке кузницы, но его фигура выделялась на фоне яркого света, исходящего от горна. Без верхней одежды он сосредоточенно работал, куя металл с невероятной силой и ловкостью. Каждый удар молота звучал как музыка, а движения Джейса были полны грации и уверенности.              Виктор ощутил, как его сердце забилось быстрее где−то в районе глотки.       Собравшись с духом, он уже было шагнул вперед, чтобы подойти к напарнику, но остановился, когда понял, что мужчина был не один. С дальней угловой стены выплыла тонкая женская фигура. Мел ступала медленно, исподлобья оглядывая тело с молотом в руках. «Соблазняет его», − в миг подумал Виктор и затаился, уводя тело в проем между дверью и стеной. Ему не было стыдно за то, что он подслушивает, так или иначе, он вырос в Нижнем городе и порой желание действовать исподтишка бурлило в его крови.       − Но Джейс, мир нуждается в магии, − начала Мел, подходя ближе к мужчине. Её голос был мягким, но в нем слышалась ненавистная Виктору настойчивость. − Хекстек и ты − это именно то, что нужно, чтобы завоевать одобрение всех стран, сделать Пилтовер великим.       Джейс, сосредоточенно работавший, не сразу отвлекся.       − Мел, ты знаешь, что хекстек − это не игрушка. Создание оружия таких масштабов требует времени и ресурсов,− уклончиво ответил он, стараясь сохранить нейтральный тон. − Я не могу просто так взять и бросить все, что мы с Виктором обещали друг другу. Я не пойду на поводу у Совета.       − Но ты же знаешь, что я могу помочь тебе с твоими проектами, − продолжала она, приближаясь еще ближе. − Мы могли бы работать вместе. Ты и я. Это было бы невероятно. Я знакома с очень многими влиятельными людьми, Джейс, которые могут тебе помочь.       Джейс слегка усмехнулся, но в его глазах читалось сомнение.       − Я ценю твою помощь, но хекстек сам по себе мощное оружие, и я не могу позволить себе рисковать.       − Риск − это часть жизни, дорогой, − Мел сделала ещё один шаг вперед, её голос стал более интимным. − Ты ведь не боишься риска, когда работаешь с металлом? Почему бы не рискнуть ради чего-то большего? Ради меня?       Он вздохнул, чувствуя, как её слова проникают в его сознание.       − Мел, ты не понимаешь. Это не просто о риске. Это о том, что я не могу позволить себе создать что-то, что может быть использовано во зло.       − Но ты же знаешь, что я использую свои силы только во благо, − настаивала она, её глаза сверкали от уверенности. − Ты можешь доверять мне.       Джейс покачал головой, но по звучанию затухавшего голоса его решимость начала ослабевать.       − Я понимаю, но даже если бы я и захотел создать оружие, мне для начала необходимо  посоветоваться с Виктором. Не списывай его со счетов, он мой партнер.       − Я могу подождать, − Мел плавно улыбнулась и привлекла его за плечи ближе. − Я знаю, что вы можете сделать это. Просто подумай об этом.       Он посмотрел на неё столь проникновенно, что Виктор понял, как сердце мужчины колеблется между желанием помочь и страхом перед последствиями.       − Не могу. − он выдохнул явно громче, чем планировал. − Я не могу рисковать тем, что у меня есть, ради чего-то, что может выйти из-под контроля.       Она вздохнула вслед за ним, и в её глазах мелькнуло разочарование вперемешку с раздражением.       − Хорошо, Джейс. Я понимаю. Но знай, что я всегда буду рядом, если ты изменишь свое мнение.       − Спасибо, Мел, − сказал он, стараясь сохранить дистанцию. − Я ценю это.       Она кивнула, и, хотя её легкая улыбка все ещё сияла на идеальном лице, в ней уже не было прежней искры. Джейс моментально вернулся к своей работе.       Она зашагала к выходу, Виктор, погруженные в свои мысли, не сразу заметил ее приближения. Поняв, что скрываться не получится, он остался стоять у дверей, ожидая встречи с советницей лоб в лоб.       − Виктор, − произнесла она с напускным безразличием, смотря ему в глаза из-под опущенных век. − Привык входить без стука?       Виктор, скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене, ответил с холодной иронией:       − Госпожа Советница. Зачем стучать, если я иду к своему партнёру? - произнёс он, видя, как закипает собеседница. - Снова манипулируешь его добротой?       − Манипулирую? − Мел приподняла бровь, пытаясь сохранить спокойствие. − Я просто предлагаю ему возможность. Это не моя вина, если он не понимает, что это может быть выгодно для страны.       − Выгодно? – ответил Виктор вопросом на вопрос. − Ты ведь знаешь, что мы никогда не станем делать оружие для войны, или для других агрессивных целей. И я рад, что Джейс на моей стороне.       Мел приблизилась к мужчине, её голос стал более резким.       − Ты думаешь, что твои идеалы защитят нас, Виктор? В этом мире нужно быть готовым ко всему. Тебе ли не знать.       − Я готов к тому, чтобы защищать людей иначе, Советница, а не создавать оружие, которое может уничтожить их,− прохрипел он, не отводя взгляд.       Медарда долго смотрела на него задумчиво, словно убеждаясь в чем−то, затем резко кивнула в знак прощания. Удаляясь, кинула Виктору как бы невзначай:       − Надеюсь, ты посетишь завтрашнее мероприятие. Твой партнер ведь тебя пригласил?              Виктор помялся у входа в кузню с минуту. Джейс продолжал работать, и Виктору подумалось, что отвлекать его в эту минуту сродни преступлению.        * * *       Джейс блестяще выступил перед политиками на Дне Прогресса, хоть Виктор и остался не совсем доволен им.              Талис заглянул домой, чтобы собраться на торжественный вечер среди учёных, где его настоятельно попросили присутствовать.              Вот он стоял перед зеркалом, поправляя воротник своего белоснежного костюма с темно-зелеными вкраплениями, который идеально сидел на нем, словно созданный специально для этого вечера.              Но собственное отражение размывалось перед глазами, словно Джейс был не в состоянии сфокусироваться на нем.              Его терзали мысли о том, что сказала Мел... И о том, как бы на это отреагировал Виктор, отчего он дважды запутался в рубашке, надевая ее не той стороной.              Джейсу хотелось пригласить его, представить всем, показать своего идеального партнёра целому миру.              Он ухмыльнулся своим беззаботным мыслям и мечтаниям о том, что в этот вечер мог бы увидеть Виктора в костюме, с аккуратной укладкой, зная, что от него невозможно было бы отвести взгляд.       Но с каждой минутой эта идея казалась Джейсу несносной и глупой. Он боялся отказа. Боялся, что Виктор снова отмахнется от этого предложения, как это было не раз прежде. «А если он согласится?» - звучало бредово. «А вдруг он не захочет быть там в толпе? А вдруг ему будет некомфортно?» — терзали его сомнения, что копошились в мозгу словно ядовитые черви.       В конце концов, он решил, что не сможет просто оставить это желание без попытки. Джейс глубоко вздохнул, собрал все свои мысли и, несмотря на мандраж, охвативший его, решил, что всё равно попытается.       Вот только.       − Нет? Ты отказываешься, даже не дослушав?              Джейс обескураженно похлопал ресницами, глядя как Виктор сразу ответил отказом, стоило Джейсу появиться на пороге их лаборатории.       Виктор крутанулся на своем стуле, скрестив руки на груди. Взгляд его бегал от стены к потолку, лишь бы не заглядываться на то, как правильно и хорошо Джейс выглядел в этом костюме.              Он ему так чертовски шёл.              Виктор сильнее сжал руки в кулаки, пряча их подмышками.       − Конечно, нет, Джейс. Что мне там делать? Я никого не знаю, и, если честно, знать не особо хочу. − Он пожал плечами и все же перевёл взгляд на лицо Талиса. - Развлекись там за меня.       Джейс почувствовал себя идиотом. С Виктором всегда было непросто. Он так долго подбирал слова, чтобы пригласить его, в глубине души надеясь, что тот разделит его энтузиазм.              Однако когда Виктор ответил отказом, Джейс ощутил, как внутри него что-то сломалось, оборвалось.              Опять.              Смешанные чувства охватили его: детская обида, словно он снова стал маленьким мальчиком, которого не взяли в игру. Накрыло смущение, и он не знал, как правильно отреагировать.       Джейс стоял в растерянности, подбирая фразы для ответа. В этот момент в его голове пронеслась мысль, что дружба и общение — это не всегда просто, и иногда отказы могут ранить больше, чем ожидалось.       − Ты уверен? Там будет вкусное вино, − не унимался он.       − Я не пью, и тебе не советую. Меня шампанским не заманишь.       − Там будет столько ученых, Виктор! Это отличный шанс поделиться своими открытиями и послушать других! − голос Джейса звучал обиженным тоном в лабораторной тишине.       Виктор сидел и смотрел на него устало, потирая пальцами переносицу. Яркие огни, музыка, танцы и смех, которые соберутся вместе, чтобы отпраздновать жизнь - это все не его.       Он вспомнил, как в детстве мечтал о таких вечерах, когда мог бы танцевать до утра, не заботясь о времени. Но сейчас, когда он вновь взглянул на свою ногу, его будто холодной водой окатили, − отрезвляюще.              Виктор не хотел, чтобы напарник подумал, что он пренебрегает его добротой и дружбой. Но осознавал, что его стиль жизни не вяжется с праздниками.       Совсем.              Отказавшись от приглашения, он почувствовал, как на сердце вновь легла тяжесть. Виктор вздохнул, стараясь успокоить себя. Вечером, когда за окном зажгутся праздничные огни, он останется один в душном пространстве лаборатории, погруженный в свои размышления, ведь даже Скай, которая всегда была рядом, сегодня тоже собиралась выйти развеяться. И он не винил ее никоим образом, она заслуживала гораздо большего, чем целыми днями торчать в лаборатории с калекой.       − Тогда я долго не буду, просто поздороваюсь со всеми и вернусь к тебе. Все равно там не будет ничего интересного.       − Не неси ерунды, Джейс, – Виктор начал закипсть. - Ты заслужил день отдыха от лабораторной работы. Мел ведь будет там? Пригласи ее на танец, проведи отлично время. − он изо всех сил постарался держать голос ровным. − Не парься, завтра продолжим работать. Не сидеть же тебе тут вечно со мной и нянчиться.       Но Джейс обиженно поджал губы, силясь сказать что-то ещё, тем не менее остался стоять молча. Переваривать ложь, что произнес Виктор с дельным равнодушием, тому показалось очень тяжёлым занятием.       Виктор это заметил, за что стало немного стыдно. А еще больно. Он отвернулся к стене, продолжая заниматься своими делами, а Джейс тихо удалился. ***       На мероприятии вокруг Талиса раздавались разговоры, некоторые присоединялись к нему, пожимали руки, знакомились и просто разговаривали. Джейс изо всех сил поддерживал образ, шутил, смеялся, знакомился со всеми в ответ и играл роль идеального собеседника, ученого революционера и просто классного парня.              Когда к нему подошла Мел и приобняла за плечи, он не удивился, лишь компания спонсоров вокруг них озадаченно переглянулась между собой. Она заметила его угрюмое выражение лица и спросила, все ли в порядке. Джейс попытался улыбнуться ей, уводя в центр зала, чтобы потанцевать, но это вышло неестественно. Мужчина ответил, что просто немного устал, и вскоре разговор замялся. Мёртвым и тяжёлым грузом в душе висели признаки игнорирования Мел.       Он снова остался один в тишине своих мыслей, хоть и держал в этот момент за талию самую красивую девушку и медленно вел ее в танце.              «Почему он не может просто прийти?» — гадал Джейс, глядя под ноги.       «Я хочу, чтобы здесь был ты». Ребят, всем огромное спасибо за редактуру <3