Молот и молоко

Take a seat

But I'd rather you not be here for

What could be my final form

             Когда Джейс в последний раз взглянул на напарника и вышел из лаборатории, оставив за собой тишину, Виктор остался наедине с хаосом своих мыслей.              Он пытался взяться за работу, но все валилось из рук, с глухими стуками падая на пол.              Виктор устало прикрыл глаза, откидываясь на спинку стула. Он поводил ногой из стороны в сторону, чтобы размять затекшую конечность.              Джейс его пригласил.              Внутренние терзания отнюдь не прекращались, они перерастали во что-то иное, глумливое — его охватило ощущение ревностной паники. Он представил, как Джейс входит в зал, подгоняемый энтузиазмом и здоровым интересом, улыбается своей ослепительной улыбкой всем вокруг. Люди сплошь и рядом облепляют его, кидают взгляды, трогают, просят сделать фото. И ЕГО, Виктора, Джейс делает всё, чтобы войти в новую эпоху прогресса великим человеком.              От этих мыслей Виктору физически ставится плохо, тошнота подкатывает к горлу, вскружив желудок.       Как же так...              Виктор пересел на диван, продолжая пялиться в панорамное окно. В лаборатории стояла тишина, нарушаемая только тихим тиканьем настенных часов.              − Мне это не нужно, − нарочито громко произнес он вслух, пытаясь убедить себя. − Конечно, лучше остаться дома. Праздники − не для меня. Зачем идти в толпу, когда мне комфортно здесь?              Он начал неспешно прибираться на кофейном столике, что стоял у его ног, но мысли о Джейсе не оставляли его. Свиток выскользнул из слабых рух и ехидно покатился под стол, уставший от внутренних потрясений Виктор молча сдался, наблюдая как важная рукопись ускользает все дальше и дальше.              − Вот приставучий, зачем позвал? Там будет слишком людно… Если я пойду… – пробираться к фолианту не было сил, потому он просто махнув на него рукой, поплелся в сторону дивана. - А если все будут разговаривать о вещах, которые мне не интересны? - зажёг свет возле книжного шкафа и принялся стирать написанные за день уравнения с доски. - Я не впишусь в эту атмосферу. Лучше потратить вечер на что-то более значимое.              Его диалог с самим собой оживил воспоминания о том, как много раз он чувствовал себя лишним на подобных мероприятиях.              − Да и Джейс поймет, − думал он, оборачиваясь на пустующее место у окна, где вечернее солнце отбрасывало теплый свет. − Он знает, как я ненавижу большие компании. Лучше остаться здесь. Точно, я остаюсь.              Но чем больше он думал об этом, тем сильнее его тянуло к идее пойти.              Из-за приоткрытых окон донеслись первые звонкие голоса прохожих, фейерверк, символизирующие начало праздника.              Он действительно остался и лично изолировал себя.              − А вдруг рядом с Джейсом будет легче? − снова шепнул он, не веря сам себе. Заозирался по сторонам и обнаружил небольшое зеркальце на джейсовом столе. Мужчина аккуратно приподнял вещицу и уставился на собственное уставшее отражение. Омерзительно. − А если я увижу кого-то, с кем давно не общался? - сухие губы шептали что-то с то стороны поверхности. - Профессор Хеймердингер тоже будет там, я уверен...              Сколько раз он уже игнорировал подобные предложения Джейса или профессора, закрывая себя от общения? И каждый раз в итоге сожалел об этом, как полный идиот.              Он начал метаться от одной мысли к другой.              − Жанна, а если я вообще забыл, каково оно быть среди людей? − шептал он в темноту.              На собственное удивдение Виктор начал собираться. Он потянулся к своим вещам, но остановился, поднимая глаза к окну, где отражались огни ночного города и его тощая сутулая фигура портила весь пейзаж.              − Да это всего лишь вечер, − произнес он, отмахиваясь. Стараясь успокоить сам себя.              Несмотря на все свои сомнения, Виктор, наконец, решил: он пойдет.              Мужчина быстро собрал вещи, не обращая внимания на внутренние угнетающие мысли. Скорее, лишь бы не оставаться здесь снова, пока не передумал. Шаткая уверенность разгоралась с каждым шагом.              − Если что-то пойдет не так, всегда можно уйти, − напоследок шепнул он, всё-таки выуживая свиток из под тумбы и укладывая его туда, где ему место.              «Я не могу остаться здесь».              Он знал, что если не сделает шаг сейчас, то будет мучиться от мысли о том, что Джейс останется там без него.              На этом мысли обрывались.       В конце концов, подгоняемый глупой ревностью и невероятным желанием быть рядом с напарником, он встал и начал надевать форму академии, попутно приглаживая непослушные вихры волос. Шов одежды ощущался на нем как бремя, и его тревога росла с каждым движением.              Сердце колошматило по узкой грудной клетке, и даже когда он тронулся в путь, нервозность не покидала его. Лаборатория осталась далеко за стеклами автомобиля, виды сменялись один за другим, и Виктор осознавал, что совершает какой-то поворотный в его судьбе поступок.       Когда он подъезжает к месту проведения праздника, вся внутренняя бравада рушится, образовавшаяся в поездке легкая уверенность рассеивается по щелчку пальцев.              Снаружи здание излучало роскошь — сверкающие огни, звучание веселья напугало его, но почти дьявольским зовом манило внутрь. Он медленно поднимался по ступенькам, сжимая в руках трость, словно она — его единственная опора в этом чужом и совершенно неизведанном мире. Каждый шаг казался трудным, почти невозможным.       «Соберись, ну же. Ты будто людей никогда не видел».              Дверь особняка открыл ему галантный охранник, толкнув дубовую тяжесть внутрь. Открывшийся вид поражал и пугал, Виктору почудилось, что он попал в другое измерение. Огромное просторное помещение было заполнено более чем сотней людей, которые смеялись, разговаривали и танцевали под звуки живой музыки. Светлые вуали и золотые акценты придавали атмосфере несказанное величие.       Виктор почувствовал себя особенно неловким и маленьким на фоне этого вычурного блеска. Как единственная сломанная шестерёнка внутри ладного механизма. Он медленно прошелестел внутрь, среди ярких нарядов и громких разговоров, пытался не подавать своего беспокойства.              Он искал глазами Джейса и, конечно, в скором времени наткнулся на него, стоящего в самом эпицентре празднества.       Талис стоял в окружении нескольких знакомых лиц города, красивый и статный до невозможности, до боли в глазах. Он выглядел поразительно — с легкостью общаясь с кем-то, излучал собой апофеоз уверенности. Виктор уставился на него, не мигая, и Джейс, почувствовав знакомый взгляд на затылке, поспешно обернулся и тоже увидел его.       Словно притянутый магнитом, Джейс мгновенно оставил свою компанию и помчался к Виктору. Его лицо озарилось счастливыми, но взволнованными эмоциями, и это повергло Виктора в полнейшее замешательство. Все остальное вокруг него исчезло, и он просто не мог отвести взгляда от партнера, который приближался с какой-то немыслимой скоростью. Словно они не виделись несколько лет.       − Виктор!       И Виктор почувствовал, как его сердце в который раз за этот вечер забилось с новой силой. В миг взмокшие ладони крепче ухватились за рукоятку трости.       «Да что же это со мной...».       Когда Джейс наконец-то подошёл, его глаза оглядели Виктора с головы до пят, светились радостью и неверием в происходящее.       − Как ты добрался? − с волнением спросил он, вновь осматривая его, словно проверяя на наличие повреждений.       − Все в порядке, − отмахнулся он, пытаясь замаскировать смущение за легким тоном. − Пожалуйста, не обращай внимания на мою ногу. И эту хренову трость... Хотя бы в этот раз, Джейс.              − Ладно−ладно, − с улыбкой кивнул он, смущенно приглаживая итак идеальную причёску, − не буду больше спрашивать.       − Я просто не привык быть в таких местах, − признался он, наслаждаясь теплом, исходящим от Джейса, что вновь вторгся в его пространство.       Виктор обернулся на напарника и ощутил его теплое дыхание на своем лице. Джейс стоял близко, его карие глаза с зеленой каёмкой излучали какое-то непомерное счастье, он просто смотрел на него - спокойно, одобряще. Этот взгляд примагнитил Виктора, выветривая все адекватные слова из головы. Уголки губ Джейса вновь слегка дернулись вверх и он тихо прошептал:       − Я помогу. Пойдем, покажу тебе зал, − и, положив широкую ладонь Виктору на поясницу, повел его вглубь зала.              – Ты уверен?       – Конечно, пошли!       Они прошли мимо шикарных столов, украшенных цветами и свечами. Джейс останавливался, чтобы познакомить Виктора с несколькими людьми из своего окружения.       − Это Шарлиз и Елена, − указал он на пару, улыбаясь. − Они владельцы той новой галереи, что открылась неподалеку. Ну а это… − он продолжал знакомить Виктора с разными личностями, которые вежливо пожимали руки и обсуждали последние сплетни города.       − Рад вас видеть, − произносил Виктор заевшую фразу каждому незнакомцу, чувствуя себя несколько неловко, но стараясь быть дружелюбным. Хотя бы выглядеть таковым насколько хватит сил.       После всех бурных знакомств Джейс взял Виктора за руку и привел к барной стойке.       − Ты будешь? Оно правда очень вкусное, − вновь оживился он, подавая бокал.       − Уговорил, но только не переусердствуй, − усмехнулся Виктор с небольшой настороженностью. − Не хочу тащить твое громадное тело в одиночку домой.       − Ах вот как! Ладно, даю слово, только один, − пообещал Джейс и сделал большой глоток, а затем отставил бокал. − Как там было в твоем отчете про химические свойства вересковых кактусов? Помню, ты писал, что они обладают удивительными свойствами, но был не уверен, как это повлияет на пищевую цепочку.       − О, да, это довольно сложная тема, удивительно, что ты вспомнил, - Виктор громко хихикнул и тут же прикрыл рот рукой, замечая как негодующе обернулись две дамы неподалёку. - Я писал эту работу на втором курсе. Это было очень давно, − продолжил он, ухватившись за возможность обсудить что-то отдалённое от всей этой светской суеты, − эти кактусы могут выживать в условиях полной засухи, но дохнут сразу же, стоит им напиться сверх нормы.       Джейс прыснул в кулак, а затем сделал еще один глоток игристого.              − Ты круто раскрыл эту тему, я помню писал эссе по твоей работе, — продолжал он, искренне заинтересованный.       Виктор в миг покраснев, но улыбнувшись, ответил:       − Ну, ты конечно вспомнил. Но спасибо.              − Знаешь, — задумчиво произнес Джейс, слегка отворачивая голову, − Виктор... здесь можно потанцевать и всё такое. Если ты хочешь... Если ты не против, точнее, – он слегка заерзал на барном стуле, все же возвращая взгляд на напарника. - потанцуем?              Виктор обескураженно уставился на мужчину, не веря своим ушам.              – Ты меня пригласить решил?              Джейс покраснел еще сильнее, заморгал часто-часто, и это заставило Виктора смутиться в ответ.       – Вообще, да, - полушёпотом ответил он, нервно пожимая плечами. - Хотел. И приглашаю.              – Ты до этого бокала сколько выпил? - вновь рассмеялся Виктор, но заметив серьезный взгляд собеседника, стушевался.       Джейс распрямил ссутуленные плечи и слегка нагнулся в его сторону.       – Я не пил.       − Джейс, танцевать? - Виктору срочно нужно было придумать пути отступления. - Но я не уверен, что…       − Не переживай! - Джейс одним ловким движением спрыгнул со стула и оказался прямо Виктором, беря его руку в свою. - Просто отпусти все сомнения хотя бы сегодня. Я так рад, что пришел, ты бы знал, как! − выходнул он, вновь делая этот самый взгляд, от которого у Виктора тряслись коленки. − Пойдем. Ну пожалуйста, Вик.       Виктор посмотрел на руку Джейса, что переплела его пальцы, и его мысли закружились веселым хороводом. Он был взволнован. Но танцевать с тростью и больной ногой было бы большим вызовом.              − Знаешь, танцевать с больной ногой и с тростью немного сложно, − признался он, пытаясь найти слова, чтобы выразить свои опасения.       − Не волнуйся, − уверенно отозвался Джейс, − я не уроню тебя, несмотря ни на что. Мы справимся, − и с этими словами он потянул за руку Виктора настойчивее.              (Stromae, pomme – Ma meilleure ennemie)       Свет в зале вдруг стал тускнеть, готовясь погрузить всех в магию вечера. Раздались первые звуки мелодии. Виктор с опаской взглянул на Джейса, который, стоя с протянутой рукой, вопросительно смотрел на него, ожидая ответа.       Виктор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. После короткой паузы он тихо произнес:       − Ладно. Ладно, давай попробуем. Если уронишь меня, я тебе еще одну дыру в стене обеспечу.       Джейсу на мгновение улыбка осветила лицо, и он с легкостью повесил трость Виктора на свой локоть, как будто мечтал сделать это всю жизнь. Привлекая Виктора ближе к себе, он обхватил его рукой за тонкую талию, внутренне поражаясь ее обхвату. Виктор вздрогнул в его руках, Джейсу показалось, что он сделал ему больно... Но ведь он обещал не спрашивать, не сегодня. Всё потом.       Они начали плавно покачиваться из стороны в сторону, и Виктор почувствовал, как напряжение постепенно покидает его, а в груди вновь разрастается то странное чувство, что навещает его в последнее время чаще и чаще.       − Знаешь, − начал Джейс, − мне всегда было интересно, как мы, учёные, находим вдохновение для своих идей.       Его теплое дыхание щекотало ухо, Виктору от неловкости хотелось просто громко рассмеяться в ответ, ничего не отвечая. В голове мысли меркли, путались, прыгали друг от друга в разные стороны.       Виктор задумался, как ответить, но на вопрос, а всё то, что творил с ним безумный напарник. И одна единственная идея посетила его голову.       Перешагивая через себя он прижался ближе, гораздо ближе, чем следовало, устраивая голову на плече Джейса. Они действительно были очень широкими, размашистыми и статными, как всегда замечал Виктор со стороны. И твёрдыми, как он себе иногда представлял.       Джейс на секунду сбился с ритма, но быстро взял себя в руки. Правда, стук непуслушного сердца забился быстрее под викторовским ухом, или всему виной басы мелодии?       − Для меня наука − это как музыка, − сказал он, стараясь объяснить, делая вид, что всё в норме вещей. − Она полна ритма и гармонии, которая помогает понять окружающий мир. Каждый элемент, каждая реакция, словно нота в симфонии − это все взаимосвязано.       Джейсу понравилась такая метафора, и он с интересом слушал, задавая вопросы на тему, как могла бы эта метафора примениться к их текущему моменту.       − Виктор, я этого никогда не говорил, но я считаю, что ты очень красивый, − вдруг произнес он с искренним восхищением. - Не пойми неправильно. - Ухо Виктора вновь обдало горячим воздухом, приподняло волоски на затылке мурашками, пустило их вниз по спине. - Всегда, не только сегодня. Но сегодня особенно.              Это простое признание заставило Виктора на мгновение усомниться.       − Я… спасибо, конечно. Но ты уверен, что точно не пил сегодня?       Джейс весело хмыкнул, прижимая напарника к себе. Ему вдруг стало необходимо высказать то, что у него на душе, и он, покачиваясь в танце, решился, подумав, что это хороший момент.       − Знаешь, − начал он, его голос звучал неуверенно, но искренне, − я хочу извиниться. Год назад, когда я завел тот странный разговор, и ты ответил так, как ответил... Я закрылся от тебя. Просто всё казалось слишком сложным, и я не знал, как справиться с этим.       Виктор понял. Он молчал, обдумывая каждое слово Джейса и как же они могли бы повлиять на него, но не знал, как правильно отреагировать. Он не винил Джейса за ту неловкость; в глубине души он понимал, как это трудно − открыться. И, возможно, в чем-то был даже благодарен за то, что он смог избежать откровений.       − Я не виню тебя, − тихо произнес он, стараясь скрыть свою боль, подавляя ту сладкую ностальгию, которая разгорелась внутри. – Тебе не за что извиняться. Год прошел, Джейс. Все теперь хорошо.       Виктор чувствовал что−то странное внутри себя, когда видел Джейса так близко.              Он все смотрел и смотрел на него, не открывая своего взгляда, и внутри него росло желание быть честным, быть открытым, но реальность была против: он боялся потери, боялся, что открывшись так поздно, может оказаться отвергнутым по иным обстоятельствам.       − Я рад. − Ответил ему Джейс слегка меняя вектор направления танца. − Хочу, чтобы ты был счастлив.       «Я счастлив», − соврал себе Виктор.       Они продолжали танцевать, двигаясь в унисон, как будто сам мир поддерживал эту хрупкую связь между ними. Но вскоре Виктор начал ощущать, как его правая нога снова начинает ослабевать и ныть. Однако он не хотел прерывать этот удивительный момент — момент, когда они были так близки друг к другу впервые за долгое время, когда их миры на секунду пересеклись. Он предпочел скрыть дискомфорт и продолжать танцевать, смещая акцент на здоровую ногу, чтобы продлить это мгновение. Он смеялся над шутками Джейса, полной грудью вдыхал его аромат, пытаясь наполнить им свои больные легкие, и их разговор становился легче.              − Кстати, Вик, ты знаешь эту песню?              − Нет. Не то, чтобы я вообще много песен слушал за свою жизнь. А что такое?              Джейс на секунду завис, обдумывая что−то, закусил нижнюю губу. Виктор опустил взгляд на нее, засмотревшись. Красивые ровные зубы показались на секунду, чтобы потом исчезнуть, делая губу слегка влажной. Но Виктору хватило этого мимолетного момента, чтобы насладиться видом вблизи.              − Она называется «Мой любимый враг». В припеве поется фраза «Я люблю тебя, я бросаю тебя». Она о людях, что в этом мире никогда не смогут быть счастливы вместе.              Виктор увидел как напарнику вмиг стало грустно, но он не улавливал мысли разговора. О чем Джейс хотел сказать ему?              − Это печальная песня, Джейс. Но она красивая, очень, мне нравится. Спасибо, что рассказал о смысле.              − Я бы не хотел, чтобы мы ассоциировались с ней, − вдруг сказал он, поглаживая Виктора по спине. Его теплая ладонь грела поясницу, притупляя боль от корсета. – Я хочу, чтобы все было по-другому.              − Все будет по-другому, Джейс. Не думай о таком, что на тебя нашло? – Виктор попытался разрядить обстановку, ему не понравилось печальное лицо Джейса, и эти его глаза, наполненные каким−то горьким отчаянием. – Я с тобой. Все будет хорошо, – сказал он и слегка прикоснулся пальцами к его щеке, она оказалась колючей от щетины и на удивление приятной на ощупь.              Джейс сразу же прильнул к руке и прикрыл глаза.              Виктору подумалось, что он хотел бы трогать его чаще.              До конца мелодии танцевали молча.       Время прошло, и свет в зале изменился. Музыка переключилась на классическую. Джейса стали подзывать какие-то люди, и, сказав что-то ободряющее Виктору, он с извиняющимся выражением лица отстранился и направился к ним, обещая скоро вернуться. Виктор остался один, и его радость вдруг затихла, оказавшись под гнетом уединения.       С огорчением он осмотрел пространство вокруг и почувствовал, как в груди разворачивается пустота. В этот момент он не знал, что делать. Конфетти звуков танцев и смеха зашумели вокруг него, будто ограждая его от остального мира.              Не имея другого выхода, Виктор направился к бару. Он заказал себе ещё один бокал шампанского, чтобы хоть немного утопить свои мысли в алкогольном забытье. Поставив бокал перед собой, он наблюдал за весельем вокруг. Каждый глоток казался попыткой загнать обратно в себя чувства, которые не отпускали его. Он понимал, что должен взять себя в руки, но надежды на лучшее впитывались в вино, как неудачные попытки выскользнуть из лабиринта собственных сомнений.       − Сука, как же всё запутано, − прошептал он себе, уставившись на отражение в стекле. Он думал, как легко им было танцевать вместе, и, в то же время, как трудно было говорить о своих чувствах. Свет продолжал переливаться вокруг, а наслаждение вечеринки только усиливало его одиночество, словно каждый звук напоминал ему о том, что он есть, но в этот момент он не мог найти своего места.       С тех пор как Джейс исчез из поля зрения прошел час, и Виктор начал ощущать, как алкоголь постепенно берет над ним верх. Он смотрел на людей, блестящие огни всё сильнее расплывались в глазах, и мысль о том, что он мог остаться в одиночестве на этом празднике, начала его угнетать. Когда он попытался встать, его ноги оказались как будто приклеены к полу, и он снова осел на барный стул, уткнувшись лицом в руку. Неудержимое чувство опьянения накрывало его, и он начал осознавать, что вляпывается в неприятную ситуацию.       − Эй, всё в порядке? − неожиданно раздался голос рядом. Виктор поднял глаза и увидел улыбающегося парня с каштановыми, растрепанными волосами и игривым взглядом. − Я Каин, красавчик. Ты, похоже, не лучший друг для распития алкоголя.              Каин оказался обаятельным малым. Подавшись вперед, он облокотился на бар, разглядывая Виктора с интересом. Его тонкие черты лица и обворожительная улыбка на пухлых губах заставили Виктора немного приободриться. Парень заказал два коктейля и с улыбкой протянул один из них Виктору.       − Давай, выпей, это мой любимый коктейль! Он поможет тебе расслабиться, − сказал Каин, подмигнув и явно не скрывая своего намерения. − Я сам родился в Нижнем городе, ты ведь тоже? Чёрт, ох уж эти элитные пилтошки! Я уже было устал от этого вечера, как увидел тебя. Выглядишь отпадно.       Виктор, слегка обалдев от поворота событий, подхватил разговор. Они обменялись парой фраз, и скоро, учитывая лёгкий флирт, который возникал между ними, атмосфера стала непринуждённой. Улыбаясь, Виктор начал осваиваться в новой компании и вскоре что-то подсказало ему, что он действительно может провести приятный вечер. Каждое слово тот сопровождал игривым взглядом, и Виктор знал, что начинает поддаваться этому настроению.       − Знаешь, − сказал шатен с легкой усмешкой, − не пойми меня неправильно, но мы тут оба оказались не в самом лучшем положении, и думаю, это даже может сыграть нам на руку. Почему бы не заняться чем-то, о чем не пожалеем?       − Что ты имеешь в виду?       − Я бы трахнул тебя, Виктор.              В момент, когда Виктор отрезвел от произнесенной новым знакомым фразой и готов был ему отказать, его взгляд случайно зацепился за балкон.              Он увидел Джейса, сидящего рядом с Мел, чьи тонкие руки обвили шею Талиса. Она шептала ему что-то на ухо, но Джейс сидел спиной к Виктору и тот мог только догадываться о выражении его лица. Сердце сделало кульбит, он ощутил, как у него в руках опасно заскрипела сжатая бутылка с напитком. Злость вдруг накрыла его волной и мысли заполнили его разум, разрушая всё то удовольствие, которое он испытывал последние минуты.       Каин заметил перемену в выражении лица Виктора.       − Что случилось? − спросил он, наклонившись ближе.       − Ничего, − с плохо скрываемым раздражением бросил Виктор. − Просто… просто хочу развлечься. Знаешь, я думаю, твое озвученное предложение мне подходит.              − Как ты смотришь на то, чтобы поехать ко мне? − спросил он. − У меня дома полно коктейлей, и мы могли бы…       Не ожидая от себя такой смелости, Виктор нашелся в моменте и, собравшись с силами, произнес:       − Да. Давай поедем, − сказал он, и, к его собственному удивлению, в голосе прозвучала решимость.       Каин одобрительно кивнул, вытянув руку, словно искал возможность затянуть Виктора в этот спонтанный момент. Виктор, на мгновение, забыл о Джейсе и о своей ненависти к себе за то, что он чувствовал, как его пугает настоящая revolución, и снова поддался обаянию этого мальчика с зажигательной улыбкой. По крайней мере, на некоторое время, его спонтанное желание броситься в объятия похоти и наслаждений показалось ему действительно правильным.              * * *              Джейса перехватывали со всех сторон, и он, казалось, едва справлялся с потоком людей. Музыка, игравшая на фоне, пульсировала, создавая ощущение праздничной суеты, но для Джейса всё выглядело как будто через приглушённое стекло. Он пытался сосредоточиться на лицах вокруг, но все эти яркие улыбки и громкие разговоры сливались в умиротворяющий, но истощающий шум.              Осаждённый Кассандрой, с её надменной речью, и Сейло, который вёл разговор о новом проекте, Джейс чувствовал себя как будто в клетке. Он старался кивать в нужных местах, одобрительно улыбаться, но его взгляд из раза в раз бродил в сторону Викторовской спины. «Почему я не могу просто подойти, взять его за руку и увезти обратно в лабораторию? Он бы согласился» — мелькнула мысль.              Сжимая ножку бокала в руках, Джейсу казалось, что это последний опорный пункт в этом шумном море.              Несмотря на внутренний хаос, зуд был знаком: прямые слова Виктора о том, что он не держит обид, как будто сорвали с него всю тяжесть этого мира. В этих словах Джейс нашёл маленькую искорку свободы. «Может быть, все может стать, как прежде?», — размышлял он. Каждый раз, когда его взгляд упирался в напарника, уверенность потихоньку возвращалась. «Я справлюсь. Я просто должен быть собой». Так заканчивался вечер, когда мир вокруг был полон лишних деталей, но единственный значимый акцент оставался в одном месте.              Джейса мучили события годичной давности, когда он по глупости решил признаться Виктору в своих чувствах, понимая, что они могут не быть взаимными. В тот момент его сердце било тревогу, но разум твердил о том, что лучшего друга такое признание может лишить стабильности. Он знал, что в один миг может разрушить то, что так долго строилось, и, тем не менее, не смог сдержать своих чувств. В тот вечер, когда он почти произнёс заветные слова, воздух вокруг словно сгустился, и они остались в пространстве, наполненном неловкостью. Он не ощущал себя виноватым — ощущение вины уступило место грузу ответственности, который стал его постоянным спутником. Он переживал, что его слова могли повесить на Виктора бремя, с которым тот справиться не смог бы. Дни в лаборатории после его признания тянулись в гнетущей тишине, и каждая минута, проведённая рядом с Виктором, напоминала Джейсу о том, что между ними образовалась трещина. Словно два корабля, стремящихся в разные стороны, они продолжали пересекаться, но уже не могли поймать тот прежний курс. Джейс наблюдал, как Виктор сосредоточенно работал, и понимал, что эта тишина — итог его необдуманного шага.              Спустя пару месяцев всё начало вставать на круги своя. Их отношения постепенно восстанавливались. Он понимал, что должен первым извиниться, пойти на контакт, но как же это было сложно! Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Джейс доставал Виктора, намеренно совершая мелкие ошибки в работе, каждую из которых тот воспринимал с лёгким раздражением. Морщинки на лбу Виктора, когда резкое замечание вырывалось из его уст, становились для Джейса своего рода побудительным знаком. Он искренне радовался каждый раз, когда Виктор начинал злиться и ворчать, обращая на него свое внимание. Несмотря на то, что эта игра нервировала обоих, она всё же привела к долгожданному взаимодействию. Джейс тогда так и не смог заставить себя сделать первый шаг к разговору.              Джейс догадывался, что не интересен Виктору в романтическом плане. Что ему вообще в принципе никто не интересен.              Он любил его, бесспорно, любил, но по своему. Ему не нужны были слова, чтобы это озвучить, Джейс просто это понимал. И тогда, в тот вечер, он конкретно налажал, пошел на поводу у своих чувств, одурманенный влечением.              Сделал Виктору больно.              Фраза, которую он должен был сказать, лежала на поверхности, крутилась на языке. «Я совершил ошибку. Теперь из-за нее ты думаешь обо мне вместо работы, я запутал тебя. Пожалуйста, забудь это и живи, как раньше» − вот, что он должен был сказать на следующий день.              Тем не менее, год спустя он извинился, − сегодня. Хоть и трепет от близости с Виктором ничуть не угас. Ему все ещё нравилось трогать его по плечам и спине, вдыхать его аромат, который отдавал шлейфом книг, чернилами и мылом, отвлекаться на его непослушные кудри. Ухудшающее состояние Виктора не давало ему покоя, изо дня в день он заставлял себя трудиться не для того, чтобы над Пилтовером летали дирижабли от работы хекс-врат, а ради него. Он заслуживал всей той жизни, о которой так страстно мечтал.              Заслуживал во всех ее проявлениях.              Мел подкралась незаметной тенью, вторгнувшись сладким ароматом фруктовых духов, приобнимая его со спины.              − Джейс, − она лукаво улыбнулась, − я думала, ты уехал после танца со своим напарником.              Он закатил глаза и скрестил руки на груди.              − Ты все видела.              − Ещё чуть больше, чем ты думаешь. Уделишь минутку?       Она отвела его на второй этаж, села на мягкий диван и пригласила Джейса рядом с собой. Он опустился в мягкое сиденье и Мел украдкой глянула на него.              − Джейс, между нами все также?              Он сидел на краю дивана и глазами искал поддержки в лице подруги, но в глубине души он чувствовал, как его сердце колебалось.              − Знаешь, Джейс, − продолжила она, её голос звучал мелодично, но в нем ощущалась грусть, − за это время ты стал для меня кем-то особенным. Твои глаза… Они светятся, как звезды, когда ты занимаешься любимым делом. Я заметила в тебе это сразу, хоть ты и показался мне сначала...слегка инфантильным.              «Звезды», думал Джейс, и эта метафора резонировала с его сердцем.              Он вспомнил, как Виктор смотрел на него.              Его большие глаза, обрамлённые в печальные тени и залежи темных кругов.              − Спасибо, Мел, − произнёс он, стараясь сдержать свои внутренние метания. − А вот ты сразу показалась мне замечательной.              − Это потому что я спасла вас от гнева Сесила, - хихикнула она, расслабляясь. Медарда сделала глоток шампанского, и оглядела зал.              Она вдруг наклонилась ближе, всматриваясь в его лицо, словно ища там поддержку.              − Джейс, − произнесла она, её голос стал тише, − есть ещё кое-что, что я должна тебе сказать. Это касается не только нас.              Он напрягся, почувствовав, что слова Мел несут в себе какую-то важную информацию.              − Что случилось?              − Моя мать, Амбесса, я тебе о ней рассказывала, − начала советница, и в её голосе звучала готовность к беде, − я знаю, это может быть шокирующим, но на днях я получила весть, что она планирует посетить Пилтовер. - Мел опустила взгляд, сжимая руки на платье. - Ты понимаешь, что это значит? Ее появление в Пилтовере может спровоцировать конфликт.              Джейс не поверил своим ушам. Привязка к Ноксусу всегда означала острые углы, дипломатические конфликты и, порой, насилие.              − Но почему она решила прибыть сюда? − спросил он, но понимал, что ответ уже будет не самым утешительным.              − Она собирается вернуть меня обратно, − с тяжёлым вздохом произнесла советница. − После смерти моего брата, она стала ещё более властной и жестокой. Я не хочу быть частью её планов… Она может использовать меня как козла отпущения, чтобы доказать свою силу. Она не изменилась, и её приезда я боюсь больше всего.              Джейс почувствовал, как его сердце сжимается от страха за Мел. Он вспомнил, как долго она искала покоя и безопасности.              − Ты не одна, − сказал он, стараясь звучать убедительно, прикасаясь кончиками пальцев к ее плечу. − Я буду рядом. Если это произойдёт, я не позволю ей забрать тебя.              − Ты не понимаешь, − почти успокаивающим тоном произнесла она. − Она не просто угрожает мне. У неё есть силы и связи, которые могут устроить хаос в нашем городе. Это одна из причин, почему я настаиваю на использовании хекстека в качестве оружия.              Он резко встал, чувствуя, как внутри него закипает адреналин. Он не мог просто сидеть и ждать, пока ситуация выйдет из-под контроля.              − Я помогу тебе, не дам никому тебя обидеть. Но, послушай, хекстек, он опаснее, чем ты думаешь. Я правда не могу его использовать. Даже для обороны.              − Если мы будем готовы, это не гарантирует нашей безопасности. Твои изобретения могли бы обезопасить город.              Он нервно прошёлся по балкону.              − Мы всё равно должны действовать иначе, − произнёс Джейс решительно. − Мы можем усилить защиту, собрать людей. Закрыть мосты между нами и Нижним городом. Я поговорю с Виктором. Он мог бы помочь...              − Возможно, − тихо согласилась она, все ещё глядя в пол. − Но это будет рискованно.              Джейс кивнул, ощутив, как внутренняя тревога пытается захватить его. Он понимал, что дело не только в Медарде, но и в его собственных чувствах и обязательствах. И как бы ни были сложны их отношения, он знал, что в сложившейся ситуации их безопасность — это главный приоритет.              Сплетаемые угрозы, любовь и страх наполняли его разум.              − Но он точно будет против использования хекстека. Я сам не уверен, что это возможно, − вздохнул Джейс, внутренний голос кричал: "Ты не можешь предать Виктора!".              − Джейс, − Мел протянула к нему свои руки и, окольцевав ими запястья Джейса, притянула обратно на диван, − пока есть возможность, мы можем поговорить о нас?              Он сел, придвинувшись к ней ближе, заглянул в глаза. Женщина сложила свои руки на его груди и продолжила.              − Я хочу, чтобы между нами все было открыто. Я вижу, как ты мечешься в последнее время. Твое сердце не на месте.              − Мел...              − Не перебивай. Я ценю тебя, и ценю, что ты в моменты отчаяния всегда приходишь ко мне. Но я хочу определённости. Сейчас или никогда.              «И ты права» − думал он, глядя в её глаза, полные готовности и ожидания. Но в то же время он думал о том, как его одинокий, замкнутый напарник ошеломительно прекрасно смотрится в тусклом свете настольной лампы, сидя над очередными чертежами.              − Я… − начал Джейс, и в груди его возникло смятение. − Есть кое−кто другой, кто занимает мои мысли в последнее время.              Он не хотел её ранить, но не мог игнорировать свои чувства.              − Это Виктор? - вдруг спросила она, ничуть не удивляясь.              Джейс оторопел, хоть и понимал, что должен быть честен с ней.              − Неужели это так заметно? − произнес он, и в этот момент почувствовал, как сердце Мел сжалось. У него появилось чувство, что он предал обоих.              Она знала это. Знала давно.              − Более чем. Это всегда был он, правда? − её голос стал чуть тише, но он почувствовал в нём огромную боль. − Я понимаю, Джейс... Просто побудь со мной сейчас. Давай немного посидим.              «Дурак. Какой же дурак», - думал Джейс, отчаянно опуская голову.              − Ты заслуживаешь быть с кем-то, кто посвятит свою жизнь только тебе, − признался он, а в его голосе слышалась мягкость, но в то же время отвращение к самому себе.              − Ты знаешь, через что я прошла, − продолжала Мел. − Я одна, и мне порой бывает страшно. Страшно быть наедине со своей тьмой. Но я справлюсь, ты только не исчезай резко. Я к тебе привыкла, мистер Талис.              Джейс закрыл глаза, чувствуя, как его душа рвётся на части. Он понимал, что, если бы он выбрал Мел, это могло бы стать его спасением, тихим счастьем в буре.              Если он вернётся к своим чувствам к Виктору, он может потерять возможность помочь ей... Предложить ей свет, которого она так жаждала.              − Мне нужно... мне нужно найти его, − прошептал он.              Он отвлёкся от Мел, отстраняя её руки, как будто это было единственным способом разорвать нити, которые связывали его с ней.              − Понимаю, − она поднялась с дивана, и на секундой ранее грустном лице, не осталось и тени печали, − спасибо за честность, Джейс. И спасибо за вечер.              Он улыбнулся ей на прощание и тонкий силуэт, облаченный в белое платье, скрылся в темноте первого этажа.              Джейс быстро пробирался сквозь шумный зал. Он бегло осматривал людей, они сливались в одну массу, но взгляд не находил Виктора.              Он старался не поддаваться панике, но мысли о Мел и её матери, о возможной войне, что теперь будто витала в воздухе, не давали ему успокоиться. Он метался взглядом по толпе, оглядываясь, искал знакомый силуэт.              − Виктор! − воскликнул он, не обращая внимания на недоуменные взгляды. Но его крик потерялся в шуме, и никто не ответил.              Пробегая мимо стола с угощениями, Джейс, выискивая своего друга среди групп людей, заметил лишь знакомые лица, которые обсуждали что-то, смеясь. В отчаянии Джейс прокладывал себе путь глубже в толпу. Проходящие мимо становились всё более размытыми. Он начал терять уверенность в том, что действительно сможет его найти.              − Виктор! − снова закричал он, уже не сдерживая паники в голосе. На этот раз его крик перенесся сквозь толпу, но, как и прежде, не получил ответа. Джейс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Что-то было не так.              Собравшись с мыслями, он наконец решил использовать свои связи. Если Виктора не было в зале, возможно, кто-то из знакомых мог знать, где его искать. Он подошёл к группе людей, с которыми когда-то общался.              − Извините, − начал Джейс, стараясь выглядеть уверенным, хотя внутри него все гремело страхом. − Вы не видели Виктора?              Некоторые из окружающих подняли головы, с любопытством взглянув на него. Но ответы были лишь полны недоумения.              − Нет, не видели, − пробормотал один из них. − Может, он ушёл на улицу?              − Спасибо! − крикнул Джейс и, повернувшись на каблуках, стремглав направился к выходу. Мел осталась позади.              Где-то вдалеке он заметил знакомую фигуру − Кейт. Она стояла у стены, внимательно наблюдая за происходящим. Её взгляд был серьезным, но на губах играла лёгкая улыбка, когда она шутливо взаимодействовала с одним из гостей. Джейс почувствовал небольшую волну облегчения.              − Джейс! Знаешь, а я всегда верила, что ты будешь крутым персонажем с постера на стене! − Кейт осеклась, увидев выражение лица друга. − Что-то случилось?              − Ты не видела Виктора?              − Подожди, − сказала она, нахмурив брови. − Я только что видела его, он ушёл несколько минут назад с каким-то мужчиной.              Словно гром среди ясного неба, её слова отозвались в сознании Джейса.              − Чего? С каким мужчиной? − спросил он, стараясь сдержать растущее беспокойство.              − Не знаю. Ну я погорячилась, назвав его мужчиной, скорее парень, − ответила младшая Кирамман, пожимая плечами. − Я только заметила, как они разговаривали, потом он предложил ему выйти на улицу. Сначала я подумала, что это какой-то знакомый, но... что-то в их разговоре показалось мне странным.              Джейс уже не слышал звуков вокруг, лишь его собственные мысли заполонили сознание. Он понимал, что время уходит, и что-то внутри него подсказывало, что он должен действовать прямо сейчас.              − Куда они могли пойти? − шепотом выдохнул Джейс, отстраняясь от Кейт.              − Я не знаю. Но, думаю, тебе следует успокоиться. Давай, Джейс, вдох-выдох. Виктор взрослый мальчик, сам разберётся. Мне кажется, у них намечался интересный вечер.              − Ох, вот как...− горечь некого разочарования ощущалась в горле сдавленным комом.              Он понял.              Джейсу показалось, словно кто-то вытянул из него все чувства, оставив только пустоту, которая разрасталась внутри него, поглощая каждую клетку.              Он попытался улыбнуться подруге на прощание, но попытка ускользнула, словно отражение в мутной воде — неясное и смазанное. Праздник вокруг продолжал бурлить.              Джейс понял, что не в силах перебороть свои эмоции, и принял решение. Он направился к выходу из зала, прощаясь со всеми, кого встречал на пути к выходу. Мероприятие для него было окончено.              По пути в лабораторию его мозг продолжал штормить, но он был уверен в одном: он дождётся Виктора там, в их месте.        * * *              Мягкий свет освещал салон дорогого автомобиля. Каин, сосредоточившись на дороге, краем глаза поглядывал на Виктора, который сидел на пассажирском сиденье, глядя в темноту за окном. Ночь была полна огней, но между ними витала тишина.              − Вик, ты не поверишь, что произошло до того, как я тебя там увидел, − внезапно нарушил тишину Каин, его голос звучал звонко, растягивая гласные. Он повернулся к Виктору, полный живости. В этот момент, вооружившись смехом и рассказом о чем-то неважном, он тянулся к Виктору, словно жаждал не только рассказать, но и коснуться его, навязчиво ища возможности сблизиться.              − Не называй меня так, − произнес Виктор почти извиняющимся тоном, − я Виктор. Пусть так и останется между нами.              − Как скажешь, Виктор.              Загорелся красный. Каин наклонился к нему и потёртся носом о щеку, двигаясь вниз. Их губы почти соприкоснулись, Виктор неосознанно зажмурился, но тут же отстранился, как будто прикосновение могло обжечь. Внутри него царила борьба, разрывающее сердце напряжением.              − Каин, − произнес он с трудом, не в силах подавить тяжесть на душе.              Каин, трогаясь с места, не желая упустить момент сближения, продолжал:              − Да ладно, просто послушай! − его смех звучал как легкий шепот, обостряя чувства. Он буквально искал контакта, тянулся к Виктору, стремясь вызвать у него улыбку. − Когда я увидел, как тот парень танцует с заколкой для бумаги, я чуть не упал со смеху!              Сначала Виктор попытался удержаться на плаву, но быстро понял, как резко контрастировала эта лёгкость с тем, что происходило у него внутри. Он ощущал, как тело реагирует на Каина – его присутствие, запах, тепло − все кричало о неправильности. Он метался в тревоге, раскаленной неопределенностью.              − Мы можем просто вернуться. Хочешь?              − Что? − глухо переспросил Виктор.              Пасмурное сознание Виктора стремилось выбраться из ловушки. Он посмотрел в глаза Каина, и увидел в них желание, но между ними существовала огромная пропасть, тот самый барьер, который почти невозможно было преодолеть.              − Нет, правда, − произнес он, натянуто усмехнувшись, − может, стоит вернуться, если тебе некомфортно? Там было весело, и я могу показать тебе того мужика с заколкой!              Виктор вздохнул, его взгляд снова устремился в окно, и он почувствовал, как дышать стало тяжелее. Идея вернуться казалась ему привлекательной, но он определенно точно видел, что там его уже не ждут.              − Нет, − этот звук, произнесенный с твердостью, подчеркивал желание, которое боролось в нем. − Я не хочу возвращаться. Я хочу... я хочу быть здесь, с тобой.              Эти слова повисли в воздухе, и Каин замер, переварив их. В его глазах блеснула искра, словно он только что поднял из воды камень, осознав, что там может скрываться необыкновенная находка. Он не мог удержаться от улыбки, у которой был совершенно другой окрас.              − Правда? − тихо спросил он, его тон был полон надежды и нежности. Его желание было искренним.              Виктор повернулся, его лицо было близко, и это единственное мгновение казалось вечностью.              − Да, − произнес он, медленно, будто каждое слово было частью глубокого понимания. − Я не хочу никуда возвращаться.              «Лжец».              Припарковались на улице в спальном районе. Дом был двухэтажным, окрашенным в мягкий бежевый цвет. Фасад здания, обрамленный белоснежными наличниками, выделяется на фоне зелени, преображая простор во дворе в идеальное место для спокойных вечеров и приветствующих утренние пробуждения.              Вошли вместе, Каин придержал ему дверь. На первом этаже круглые окна с легкими занавесками пропускали мягкий ночной свет, тут же расположились кухня и небольшой зал.              − Что ж, приехали, − сообщил хозяин дома, приглашая Виктора внутрь.              Усевшись за барной стойкой, Каин поставил перед ними два бокала и наполнил их вином.              − Не Ноксианский виски, конечно, но тоже сойдёт. Ты пил бормотуху в Зауне?              − Спрашиваешь, конечно, гадость редкостная, − ухмыльнулся Виктор, держа бокал в руке. − Ты меня приглашал на, цитирую «классные коктейли», а налил вино из холодильника. Мне начать переживать?              Каин легко рассмеялся и отпил из своего бокала.              − Ты классный. Хорошо, что я тебя там встретил.              − Я тоже рад.              «Лжец, лжец».              Через час разговоров, когда две бутылки вина уже опустели, перебрались на диван. Каин услужливо подложил под спину Виктора пару подушек, придвинул стул к дивану в качестве опоры для ноги. Алкоголь развязал Виктору язык, заставляя того не поспевать за своими мыслями. Он вновь ударился в рассказы об их с Джейсом экспериментах.              − Виктор, ты не мог бы чуть-чуть замедлить ход своих мыслей? − с иронией заметил Каин, откидываясь на спинку и потянувшись. − Я едва успеваю за тобой. Эти хекс штуки − твой проект, а я… просто человек, который хочет понять, о чем ты вообще говоришь.              − Черт, извини, − быстро ответил Виктор, поправляя волосы. − Просто это важно, понимаешь? Эта наука о магии может заменить всё, что мы знаем о пространственно-временном континууме.              − Подожди-ка, − перебил его парень, с вызовом приподняв бровь. − Ты имеешь в виду способ сбежать от своих проблем? Вот бы создать хекс-машину-времени и отправиться в мир, где учёные не пользуются тростью и не просиживают ночи над книгами. Я был бы первым в очереди за билетами!              − Не своди всё к простоте, − Виктор вздохнул, потирая лоб. − Магия открывает новые возможности. А насчёт твоей работы. Ты мог бы…              Каин часом ранее поделился с Виктором тем, что работает в доме любви. Тот конечно был шокирован, но учитывая характер нового знакомого и поведение, не сильно удивился.              − Мог бы что? − Каин подмигнул, усмехнувшись. − Уехать и начать новую жизнь? Или, может, устроиться на другую работу? Например, здесь дают лучшее вознаграждение за услуги, чем где-либо еще, − он усмехнулся, обводя палец по кромке бокала. − Я даже готов был бы стать «послом» для твоих новых измерений, если бы это подразумевало хороший доход. Я бы показал существам в параллельных вселенных, что такое хороший секс.              − Ты не понимаешь, − Виктор покачал головой с улыбкой, едва подавляя смех. − С хекстеком мы сможем путешествовать, общаться с другими цивилизациями… Это не просто работа − это…              − Это мечта! − перебил его заунит, вскакивая с кровати. − Но у меня тут, на земле, свои заботы, друг. Мечты не оплачивают счета, даже если они захватывающие. Как ты думаешь, сколько экзотики необходимо показать клиенту, чтобы получить приличные деньги?              − Да, ты прав, − Виктор вздохнул, закусив губу. − Но я верю, что однажды это изменится… что твои заботы не будут столь важны.              − Слушай, надежда − это прекрасно, − Каин усмехнулся, делая глоток вина. − Но больше всего я мечтаю о мире, где можешь за один взгляд заработать столько, чтобы не напряжно было шутить о «методах работы». Скажи, когда твой хекс-портал заработает, ты возьмешь меня с собой?              − Конечно, − Виктор улыбнулся, представляя, как они вместе исследуют новые миры. − Ты будешь моим вторым союзником в другом мире. А если повезет, то я даже открою «салон услуг» для инопланетян.              − О, обязательно позвони мне, когда заработает! − Каин сделал вид, что испугался. − Уж слишком опасная работа, как раз по мне! А как будут называться существа, которых ты возможно обнаружишь? «Нация Виктора»? Нация Виктора, как мы себя чувствуем?              − Очень смешно. Мы можем установить там специальные правила, − Виктор улыбнулся шире, наслаждаясь этой непринужденной игрой слов. − Например, никакого хекс-секса инопланетян в «наши хекс-дни», − он подмигнул. − Согласен?              − С тобой я согласен на все. Только не забудь о моем значении в услугах. В конце концов, кто-то должен встретить клиентов с теплым и вежливым «привет».              Смеялись долго. Третья бутылка подошла к концу, Виктор понял, что плывет.              Каин показался ему красивым. Просто красивым. Его характеру и манере поведения шли его каштановые волосы, узкий разрез зелёных глаз и пухлые губы. Он стройный и гибкий, и явно был мастером менять позы во время соития, исполняя всякие трюки. Так вообще говорят о сексе? Внутри Виктора от мысли об обнажённом новом знакомом ничего не вспыхнуло, даже лёгкий румянец не коснулся его бледных скул. Лёгкий флёр алкогольного опьянения успокоил его, приземлил. Он не думал о работе, как о бремени каждую секунду, не думал о Джейсе, о своей спине и ноге. «Ты потенциальный алкоголик, Виктор», − подумал мужчина и тихо захихикал.       − А кто первый?              − Что?              − Ты сказал, что я буду твоим вторым союзником в другом мире. А кто первый?              Виктор задумался, стоит ли открывать Каину самую сокровенную тайну своей жизни. Боль последних трёх лет. Но тот смотрел на него испытывающе, ожидая ответа.              − Его зовут Джейс, он мой... коллега.              − Джейс Талис? – оживился Каин.              «Ну вот, ещё один твой фанат, Джейс, золотой мальчик, ты был бы счастлив».              − Да, он самый, − отмахнулся Виктор, прикрывая глаза тыльной стороной руки, спускаясь ниже по диванным подушкам.              − Ты такой драма-квин, Виктор, вся эта твоя показушно-драматично-пофигистичная поза кричит: «Я хочу своего коллегу, но не могу взять!» − Каин смеялся, прижавшись бедрами к камину напротив. − Прошу заметить, Джейс абсолютно не в моем вкусе. Как по мне, он выглядит слишком пафосно.              Виктор вздрогнул, оторвал руку от лица и спросил:              − Действительно? И он не выглядит слишком пафосно, он таковым и является.              − Абсолютно точно. Он слепой дурак, если не видит. Ты фонишь желанием к нему. Или может просто я очень хорошо разбираюсь в любовных делах.              Он вернулся обратно к Виктору, но не сел рядом, а у его ног. Принялся разглядывать ортез, водя по нему пальцу, с интересом изучая приспособление.              − Расскажи мне о нем, Виктор. Что ты чувствуешь?              Мысли о Джейсе крутились в голове Виктора ежедневно, как настойчивый вихрь, а его сердце забивалось всё быстрее при каждой попытке сформулировать слова.              − Знаешь, − начал он, слегка наклоняя голову, − я не знаю, как правильно начать, потому что это единственный вопрос, на который я почему-то не могу найти ответ уже долгие годы.              Каин, заметив его смятение, приподнял брови и стал чуть более внимательным.              − Меня ожидает томный вечер с долгими разговорами? Я люблю такое, − произнес он, подпирая подбородок рукой. − Что, оповестить его о ночном дежурстве в лаборатории, а затем попросить как следует трахнуть на столе не вариант?              Виктор успел ехидно усмехнуться, прежде чем залиться густой краской стыда.              − У-у, − протянул мужчина снисходительно, − мы здесь надолго. Я сейчас.              Вернулся с ещё одной бутылкой вина, разлил по бокалам и протянул один своему печальному собеседнику. «У него там винный погреб что ли?» − подумал Виктор, приняв бокал из тонких пальцев. Он делает глоток. Два. Алкоголь оживляет горло и тепло движется куда-то вниз.              − Н-не совсем. Просто… когда он хотел в чём-то признаться мне год назад, я его оттолкнул. Я был так уверен, что он не может чувствовать ничего ко мне, но… − он остановился, сделав глубокий вдох. − Прошло уже столько времени, а я только и делаю, что думаю о нём.              Каин кивнул, внимая, в то время как Виктор, казалось, взвешивает каждое слово.              − Это странное чувство. Я не понимаю, что такое может быть между нами. Я думал, что это просто привязанность, − он отвел взгляд, теряя себя в собственных воспоминаниях. − А теперь…              (Daughter – Glass)              Виктор почувствовал, как в груди нарастает щемящее чувство сожаления. Он понял, что воспоминание о том вечере, о том, как Джейс смотрел на него он не забудет никогда, даже если канет в небытие.              − Я понимаю, что оттолкнул его тогда из страха. Страха перед своими чувствами, от того, что я слаб перед ним. − продолжал Виктор, его голос дрожал на последних словах. − Теперь я не могу избавиться от мыслей, что сделал отчего-то неправильный выбор. Каждое утро просыпаюсь с надеждой, что это всё просто исчезнет, что внутри меня вновь образуется пустота, какая была до знакомства с ним… Но нет. Этого не происходит.              − Так почему не признаться ему самому? Разве это так сложно? − спросил Каин, но Виктор почувствовал его скепсис. Он знал, что любые слова по типу «просто признайся» звучали проще, чем были на самом деле.              − Это не так-то просто, я не знаю, что я чувствую, не знаю, в чем мне признаваться. − Виктор покачал головой. − И я не знаю, как он отреагирует сейчас. Не знаю, что с ним сейчас. Я не хочу потерять его. И от этого всего моя голова скоро лопнет.       Эти слова шумели в ушах словно неразрешённая загадка. Виктор ощутил, как его грудь сжалась, а сердце забилось быстрее от стыда и страха. Он так давно хотел поделиться этим с кем-то, но боялся остаться без поддержки.              − Виктор, по моему скромному мнению, это, кажется, называется влюбленностью. Если ты согласен со мной, если, правда, любишь его, тебе нужно сказать об этом. − Каин, казалось, не собирался отступать. − Жизнь слишком коротка, чтобы прятать свои чувства. А вдруг он ждет от тебя ответа до сих пор?              Виктор посмотрел на него, и в его глазах сквозила растерянность. Он не понимал Каина.              Любовь.       Мысли об этом слове повисли в воздухе.              − Возможно, я просто слишком труслив, − тихо произнес он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. − А ещё я ненавижу себя, но это мелочи. А ещё он весь год трахается с советницей Медардой, и это уже не мелочи.              Каин присвистнул.              − Наш пострел везде поспел. Но понимаю его, советница хороша, как парное море на закате. Я бы не прочь полежать на ее пышных бедрах.              Виктор закатил глаза и плеснул себе ещё вина из бутылки.              – Ты не помогаешь.              − Начни с правды, − сказал Каин, его голос стал мягче. − Это твоя жизнь, Виктор. И в ней есть место для любви, даже если она приходит с заминками. Ты не одинок в этом.              Виктор вздохнул, опустив глаза на свои руки. Он чувствовал, как внутри него разгорается пламя замешательства.              − Ты говоришь о любви, как о чем-то простом, − начал он медленно, как будто слова требовали больших усилий, чем обычно. − Но я никогда не знал, что это такое. У меня не было родителей, которые бы научили меня этому. Я никогда не чувствовал заботы…              − Или тепла, − подхватил Каин, внимательно глядя на него. − Это не значит, что ты не можешь этого испытать сейчас.              Виктор кивнул, но его воображение рисовало лишь пустые картинки.              − Я вижу любовь, порой, на улице, смотрю фильмы, где пары смеются и обнимаются, − продолжал он. − Но это всё кажется таким далеким. Что значит любить кого-то по-настоящему?              − Может быть, это и есть твоё предназначение. Понять, что такое любовь, − мягко сказал Каин. − Пусть наше знакомство будет первым шагом навстречу к самому себе. Может быть, ты просто боишься открыть эту дверь?              − Я не знаю, стоит ли вообще открывать ее, − Виктор закрыл глаза, в ужасе погружаясь в свои мысли. − Я боюсь того, чего не понимаю. Что если я ошибусь? Что если, открыв глаза на свои чувства, я лишь увижу, насколько одинок я на самом деле?              − Конечно стоит, Виктор. Оно стоит того, поверь. Но даже если это так, − заявил Каин, − ты не останешься в одиночестве. Ты имеешь право испытать что-то большее, чем просто существование. А чувства − это нечто разнообразное. Они могут принести боль, конечно, но это же жизнь.              − Когда−то я задавался вопросом: нервничать – это вообще как?… − пробормотал Виктор, его голос звучал глухо. – Теперь я знаю. И мне это не нравится.              − Виктор, именно страх ведет нас к новым открытиям, − сказал Каин, его голос становился всё более уверенным. − Понять, что такое любовь, может быть сложнее, чем просто прожить её. Это не всегда радость. Это такой огромный спектр эмоций, который тебе предстоит почувствовать.              − Но как я могу рассказать ему о чувствах, когда я сам не понимаю, ощущаю я их или нет? − Виктор снова наклонил голову, пытаясь разобраться в своей путанице. − Я чувствую только это постоянное беспокойство. А когда думаю о Джейсе… Всё становится ещё более запутанным.              − Это нормально, − ответил Каин без тени сомнения. − Может быть, твое сердце просто стучит, когда ты рядом с ним? Я имею в виду, по живому стучит. Возможно, это и есть твой первый пунктик в понимании любви. Это чувство непонятного волнения, когда видишь его, когда он улыбается, когда ты понимаешь, что не хочешь, чтобы он уходил. Может, эти переживания тебе и нужны, чтобы понять, что такое настоящие чувства.              Виктор снова задумался, чувствуя, как его внутренние терзания постепенно обретают форму. Оглядываясь внутрь себя, он чувствует, как его сердце замирает от воспоминаний о том, как Джейс заглядывает в его глаза, находясь близко во время разговора, гладит по плечу, спине. Волнуется о нем, расстраивается из-за него и радуется. Бежит первому рассказать об удачном эксперименте. Заботится о его здоровье. Зовет на танец. Вкусно пахнет. Смеётся. Улыбается. Злится. Нервничает. Смотрит. Дышит.              Виктор с удивлением начал осознавать.              − Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, − произнес Виктор, как будто смакуя сказанную фразу на вкус. − Я могу сделать шаг навстречу своим собственным чувствам. Посмотреть, что там за дверью. Может, я смогу, наконец, понять, что такое любовь. И, может быть, это не так страшно, как я думаю.              − Вот и отлично! − обрадовался Каин, его глаза сверкали как изумруды. − Долгожданный шаг на пути к открытию себя. Ты не один. И если что-то пойдёт не так, всегда есть возможность повернуть назад. Но ты должен рискнуть хотя бы раз. Ради себя.              Виктор почувствовал прилив надежды и смелости, как будто тучи в его голове начали рассеиваться. В чувствах к Джейсу скрывалось столько неразгаданного − и, быть может, он готов наконец коснуться этой загадки. Виктор посмотрел на Каина, тот оглянулся на него в ответ и они улыбнулись друг другу. Ему стало легко, словно кто-то сдёрнул с него тяжёлое одеяло. Они сидели в пустом зале, и тишина вокруг напоминала о важности момента. Виктор и подумать не мог, что все, что ему было нужно − разговор с кем-то. И как ему повезло, что этот разговор состоялся именно с ним.              − Я тебе благодарен. За то, что выслушал меня и помог хоть немного разобраться в себе…              − Ты знаешь, я ведь почувствовал, там, на празднике, что я нужен тебе. − ответил он. − Мы же теперь друзья, так ведь? Я рад, что смог поддержать тебя.              Виктор вздохнул, собираясь с мыслями.              − Я точно возьму тебя с собой в путешествие на хекс-планету.              − Я это запомнил!              Виктор кивнул.              − Я не знал, что могу довериться кому-то за пару часов. За всю свою жизнь я никогда не чувствовал такого. Этот разговор с тобой помог мне понять практически все, из-за чего я мучился все это время.              − И я горжусь тем, что ты готов это сделать, − ответил Каин. − Иногда нужно немного смелости, чтобы распутать узел чувств и неуверенности. Я верю, что ты справишься.              Виктор взглянул на Каина, стараясь запомнить этот момент.              − Честно говоря, я не знаю, что было бы, если бы я не поговорил с тобой. Если бы ты не подсел ко мне, если бы я вообще не приехал на мероприятие. − признался Виктор. − Возможно, я так и остался бы в с неразберихе, сидя в темной одинокой лаборатории.              − Горжусь тобой, правда,− сказал Каин, одобрительно кивнув. − И я всегда здесь, чтобы помочь. Не забывай, что ты не один. И не забудь мой домашний адрес, придурошный.              − Спасибо, Каин, − снова произнёс Виктор, на этот раз с полной искренностью. − Я буду помнить всё.              − Звучит как тост!              Чокнулись бокалами, зал утонул в их смехе. Оба обменялись улыбками, и в этот момент Виктор почувствовал, что в его жизни действительно стало на одну яркую ноту больше — ноту, наполненную дружбой и пониманием.              − Думаю, мне пора возвращаться домой, я засиделся.              − Я так полагаю, глубокий нёрдовский отсос от пилтоверской заучки мне не светит? − Каин хихикнул, увернувшись от летящей подушки. − Я же пошутил! Давай подброшу.              − Во-первых, я заунит. Во-вторых, конечно, подбрось, я отсюда пешком не дойду. Уж лучше ты пьяный за рулём машины, чем я пьяный на своих ногах.