Работа не волк

      Время последней и такой вроде бы долгожданной встречи подошло быстро. Стоя уже с чемоданом у тонированной машины, Рейх подозвал Союза к себе отдельно от компании провожавших русских учёных и конструкторов.              — Держи, — Рейх протянул ему серую баночку, плотно закрывая её широкой ладонью от лишних взглядов. — Рекомендую пить по таблетке в день пока не уляжется гормональный фон. В противном случае тебе будет плохо, — немец шептал тихо, с полуулыбкой на лице, без угрозы в глазах, желания сломить или подчинить. — Ещё хуже, чем сейчас.              — Не думаю, что ты теперь сможешь меня шантажировать, — Союз просто пожал плечами, нервно сглатывая, но баночку взял.              Он уже догадывался, что всё это время Рейх накачивал его какой-то дрянью.              — Поверь, прежде чем давать тебе, мы скрупулёзно проверяли всё на Италии, — Рейх улыбнулся шире, в то время как Советы напрягся. — Я понимаю, что это не совсем этично с моральной точки зрения, но тебе ведь от этого хуже не будет. Ну, в глобальном смысле.              — Что это вообще за хуйня? — прошипел русский с прищуром.              — Узнаешь. Если я понадоблюсь, то свои контакты я оставил у тебя на столе, — он похлопал по плечу свою «жертву», разворачиваясь к транспортному средству. — До скорого.              — Ц, да чтоб тебя машина сбила, — не теряя ни секунды, Союз развернулся и ушёл.              Рейх не стал смотреть вслед слишком долго.

***

      Сначала Союз просто повертел в руках эту сомнительную Рейховскую баночку и выкинул в мусорку у себя под рабочим столом дома. Как хорошо, что мусор оттуда он выносил редко. Он осознал правдивость слов Рейха буквально на второе утро отъезда немецкой делегации.       Мало того, что Советский чувствовал опустошение, возвращаясь к старой, кажущейся теперь скучной рутине, в совокупности с общим дёрганным состоянием, так появилась ещё и эта какая-то непонятная ломка, что дрожью сковывала всё тело. Нет, это было терпимо, отлично от наркомановой, просто мужчина сразу понял, что в таком нестабильном состоянии коммуникация с обществом становилась чрезвычайно сложной, особенно учитывая его измученный вид с глубокими синяками под глазами и впалыми скулами.              Нет, с его гормонами и правда творилось нечто странное. Он никогда ещё так часто не думал о членах. Тем более о членах в жопе. Тем более в его.              Типа, ладно, когда какой-то ебущий альфа-самец является альтернативой омеги, но когда потребность в анальном сексе заменяет привычное влечение, предусмотренное природой, это уже не норма, болезнь, сдвиг по фазе, кто как хочет, пусть и называет.              Очень хотелось знать, что с ним происходит. Очень хотелось знать, почему сейчас у него начали появляться признаки гона, прошло только четыре месяца с последнего. Очень хотелось знать, откуда появилось такое сильное желание засунуть себе что-нибудь в зад вместо привычной дрочки в туалете.              Союз пробовал как-то было выпить Рейховских таблеток больше положенного, ситуацию это не поменяло. Возможно, эта химоза наоборот искусственно вызвала гон. Рейх, мразь, знал, что всё так будет, всё предугадал, поэтому и оставил свой номер... Когда он сказал «мы», скорее всего имел себя и Японскую империю. Кто ещё мог поставить подобный опыт над своим хоть и бывшим, но товарищем? Союз то их вроде как враг, бывший, тут понятное дело. Почему бы просто не довести до простого самоубийства? Зачем так изощряться?       Союза ещё никогда так не тянуло на грусть. Он всегда старался оставаться альфой во всех аспектах своего существования. Сейчас же, такой ослабленный и одинокий, он, возможно, хотел немножечко ласки.       Если так подумать, то единственные, кто относился к нему искренне тепло, это Александр, дядя его, и дети, когда были маленькими. Первый мёртв, вторые недолюбливают. А сейчас появился Рейх. Вроде бы в детстве они неплохо ладили в их редкие встречи. Когда же немец был Веймаром, а Союз РСФСРом, у них вообще складывались прекрасные отношения, Совет плохо помнил те далёкие годы. Возможно, воспоминания об этих моментах подтопили тоску русского по Рейху. Отвратительно.              Союз пытался как-то разрабатывать себя, когда в конец отчаялся и слёзы, совсем не сдерживаемые, текли непрерывными ручьями по щекам. Желание лишь распалялось, жить с постоянным вожделением было настолько сложно, что Союз взял отпуск. Но стало только хуже. Наоборот, он должен был загрузить себя самыми различными делами, а не безделием. Хотелось лишь лежать и плакать, по-детски, в надежде, что кто-то придёт и обнимет и утешит.              Союз докатился до того, что просто включал телевизор с какими-нибудь плаксивыми мелодрамами, выплёскивая эмоции в банальные шаблонные сюжеты. Нормальные альфы так себя не ведут. Союз — нормальный альфа. Ну, скорее всего, больше нет.              Совет взглянул на число, что мелькнуло в уголке новостного канала. Блять. Прошла всего неделя.       Глаза слипались от света телевизора в темноте комнаты. Ужасно. Почему так много людей так хотят прийти в жизнь Советов, нагадить и съебаться в закат, ни о чём не беспокоясь?       У него был сотовый, редкость в их время. Спасибо России хоть за это предоставленное удобство. У Рейха тоже была симка русского оператора, номер которой являлся одним из двух видов оставленных контактов. Вторым была почта.              Он послал ему всего одно слово. «Пожалуйста».              Союз не задумывался, подумал ли Рейх о поддержании связи за пределами русской страны. Ему, в любом случае, стало легче. Достаточно легче, чтобы завалиться спать, не думая ни о чём лишнем.              На следующее утро, ещё до того, как встало солнце и прозвонил будильник, его разбудил звонок в дверь, который явно продолжался уже достаточно долго.              Союз сполз с кровати, чуть не свалившись на грязный пол, и подошёл к двери. Не смотря в глазок, он открыл дверь. Зря. На пороге стоял Рейх. Весь такой важный, прилизанный, в накрахмаленном костюме. На несколько секунд воцарилось молчание.              — Я, конечно, не против, но ты бы приоделся чуток, похолодало недавно же, — пробормотал немец на русском.       Союз опустил взгляд вниз. После чего его сонные глаза округлились, и он сразу же захлопнул дверь, чуть не попав по носу немцу. Блять, он был в одних трусах. Влажных трусах с заметным бугорком. А если бы это была соседка?              Немец не стал дожидаться, пока хозяин квартиры решится что-то сделать с ним на пороге, поэтому вошёл внутрь сам, закрывая дверь на внутренний замок.              Не обращая внимание на так и стоящего в коридоре Союза, он прошёл дальше, в жилую комнату. Начал что-то открывать и двигать. Союз спохватился.              — Что ты делаешь? Нет, что ты вообще тут делаешь? — спросонья он не мог возмущаться слишком громко. — А, вспомнил, кажется… Но ты так быстро пришёл? Или я простал пару лишних суток? — немного неуверенно и тихо продолжил он.       — Я никуда не уезжал. У меня ещё были дела в столице, — совершенно не стесняясь, немец продолжил рыться в шкафу Союза, периодически доставая оттуда какие-то вещи, преимущественно книги и всякий небольшой антиквариат.              — Но ты же говорил, что...              — Я вообще много чего говорил. Я изначально не собирался без тебя никуда уезжать, разве не очевидно?, — он усмехнулся.       — В смысле «без меня»? Я никуда не поеду, — Союз хотел было уже начинать что-то делать с Рейхом, а точнее с его нахождением в этой квартире, но тот кинул на него такой взгляд, что русский замер и заткнулся.              — Поедешь. Всё уже подготовлено, будешь работать со мной. Я уже тебе все документы подчистил и подготовил. Тебя никто не найдёт, — так спокойно и довольно прозвучали эти фразы, что Союз невольно расслабился.              — А кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью, позволь спросить? — с заплетающимся от сонливости языком, но при этом серьёзно, без возмущений и психоза, задал вопрос он, продолжая смотреть прямо в эти завораживающие красные глаза.              Рейх расплылся в оскале.              — Мне оно не нужно, — он вновь отвернулся. — Лучше подумай, какие ещё вещи тебе следует взять с собой. Только не одежду. В этом дешёвом шмотье я тебе ходить не позволю.              Буквально через час Союза вытолкнули за дверь его же квартиры с плюшевой игрушкой под мышкой и тяжёлой сумкой в руках, ещё три почти такие же были в руках у Рейха.              Это был последний раз, когда Союз появился в этом месте. Когда ему позволили появиться в этом месте.              Дорогая машина, аэропорт, частный самолёт. Картинки перед глазами мелькали слишком быстро, так нереально. Союз опомниться не успел, как шагал по какому-то людному авеню вслед за Рейхом.              Наконец, Советы смог увидеть изнанку бывшего нациста. Его истинное общение с подчинёнными, прислугой и прочими обычными людьми, что в подмётки не годились уважаемому профессору. Казалось, со времён Второй Мировой он ничуть не изменился. Такой же резкий, жестокий... Он трахнул его в том частном самолёте, которым они летели в Вашингтон. Насадил прямо в том кресле, где провёл время всего полёта. Но, кажется, Союзу от этого стало намного легче.              — Мне кажется, или настал тот самый момент, когда надо раскрыть все свои карты.              — Какие именно, котёнок? — промурлукал тот.              У Рейха было хорошее настроение. Конечно, а как иначе. Он приехал домой спустя несколько месяцев, в двухэтажную квартиру на самом высоком этаже элитного жилого небоскрёба, выпил дорогого коньячку, так ещё его и обслужили по всем фронтам в придачу. Не жизнь, а сказка.              — Что ты со мной сделал?       Чужой металлический запах стал походить на морскую воду, начинал чувствоваться куда больший спектр ноток, что не могло не напрягать.       — М? — Рейх приподнял голову с груди Советов, смотря ему в глаза. — Ты всё ещё не понял?              — Неа, — он не стал утруждаться с ответом.       — Скажем так... — он уткнулся обратно в мягенькие сисечки распластанного по огромной кровати воплощения. — Я начал исследовать особенности организма воплощений лет двадцать назад, наверное. Я по своей основной специальности биохимическими штучками занимаюсь, к слову, не инженерия. При поддержке Японии, я смог узнать одну удивительную особенность генов воплощений. Я просто помог тебе её использовать, — Рейх произносил слова уж слишком невинно и буднично, будто совсем не выносил какой-то сущности смертный приговор.       — Какая особенность? — Союз чувствовал, что то, что он услышит следом, ему точно не понравится.              — Возможность искусственной смены вторичного пола. Но ты не переживай, как я уже обмолвился, мы всё проверили на Италии. Если ты будешь дальше слушаться меня, ты без проблем окончишь свой переход в омегу.       Чего.       Мысли застыли в один миг.       Он станет... омегой?       Шокированный взгляд прошёлся по лицу Рейха и замер, пока мысли разбивались в хаосе.       — Это как вообще? — гробовая тишина огромной квартиры особенно подчёркивала неверящий тон русского.       — Ты сильно против? Я думал, тебе будет всё равно.       — Всё равно, не всё равно, о таких вещах надо предупреждать! Это... это же меняет абсолютно всё!       — Да не слишком, — Рейх успокаивающе провёл по чужому бедру. — Но, если хочешь, я смогу покупать тебе самое дорогое нижнее бельё...       — Заткнись. Просто заткнись.       Рейх обустроил Советам жизнь лучше некуда. Интересная работа на заслуженном навыками месте, возможность бесплатного получения всех интересующих образований, участие в проектах. Место среди достойных. Только вот неумолимо било одно. Он становился омегой. Омегой блядского Третьего Рейха. Омегой, которую он трахал, метил и имел в личную собственность словно дополнение к своей прекрасной и счастливой жизни.       Опять же, это не плохо, просто слишком странно, неожиданно.              Союз не знал, стоит ли ему ещё раз довериться этому чучелу. С одной стороны, тот был искренне готов сделать всё для него. С другой, тот так безбожно воспользовался им, оставив без выбора, решив его судьбу в угоду себе. Но, с какой стороны ни посмотреть, жизнь в целом стала в разы лучше, надежнее.       И никакие прихотливые омеги не нужны.              Рейх потом рассказал, как с самого начала мечтал забрать его с собой. Не альфу, альфу, без разницы, самого Союза, этого чёртова русского. Он правда был, блять, чуть ли не одержим Советами все эти года. Рейх лично показал копии анализов тела воплощения, сделанные в разные года. Одни из самых засекреченных данных. Как, чёрт возьми, он их смог достать?       Подробности последних пятидесяти лет жизни немца оставили Союза в ещё большем шоке.              Нет ничего удивительного, что тот так грубо обставил Союза со вторичным полом. Но теперь казалось, что Рейх мог бы провернуть все махинации более изящно, нежели с помощью обычного эмоционального насилия. В любом случае, итог есть итог.              В какой-то момент Совет решил, может быть, оно и к лучшему, что всё так получилось, и принял реальность. Теперь у него есть хотя бы Рейх под боком, что любил его, хоть эта любовь совершенно точно не была здоровой во всех смыслах этого слова.       Потом настало время первой полноценной течки. Это был кошмар.       Стоит начать с того, что собственный запах Союза изменился. Раньше он пах какими-то луговыми цветочками, костром и мокрым деревом. Теперь стал более мягко и сладко, словно мёд или флоксы вместе с парным молоком. Ещё один непривычный аспект, шатающий реальность.       Всё доходило до такого абсурда, что один раз Союз чуть не избил Рейха за то, что тот якобы притащил какую-то омегу в дом, вовремя опомнился.       Вообще, физическая сила вернулась в норму, после того как все изменения в организме закончились. Не в полной мере, конечно, но надирать зад альфа-воплощениям хватит.       В целом Союзу было не слишком принципиально трахать или быть трахнутым, но второй вариант ощущался куда более чувствительно, будучи омегой.       Рейховский член мог куда более легко и мягко проскальзывать внутрь, словно органы там, внизу, специально перестроились под альфу. О, как же рад был немец, когда его метки наконец-то начали держаться.       Единственное, Рейх иногда забывал, что хоть Союз и сменил вторичный пол, характером он остался прежним, и всякие штучки по типу «съешь клубничку за папочку» не оценивал.       Совет тоже иногда забывал, но только что он в принципе сменил вторичный пол. Но кто подумает на огромного двухметрового мужика, чьи мышцы прослеживаются сквозь ткань любой одежды?       Рейх всё хотел свадьбы, уговаривал долго. А Союз отговаривал, мол, «а ты уверен, что никакие Америки не следят за твоей учётной записью в местном аналоге ЗАГСа?» Ну а потом русский сделал то, что делал всегда. Забил и согласился.       Контора, в которой работал Рейх и куда он устроил Союза, была независимой и международной. Просто ближайшее время немец жил тут, в Вашингтоне.       Тут же Совет обнаружил и бывших стран оси, неплохо с ними сработавшись. Вскоре познакомился с Пруссией, услышал какие-то вести про считавшегося мёртвым дядю.              Только вот как объяснить Рейху, что воплощениям, особенно недействующим, не так-то просто завести детей? ( — Алло, Россия? Что случилось? — Бел, кто-то отца спиздил походу. 2007 год )