🧸Семейная игрушка💞

Элеонора Викторовна проснулась в своей кровати-корабле с балдахином из плюша цвета «кровь малиновки». Балдахин, заказанный у дизайнера из Милана, напоминал ей о третьем муже — бизнесмене, чья страсть к кактусам граничила с безумием. Тот верил, что суккуленты поглощают негативную энергию, и потому завещал похоронить себя в горшке с Цереусом гигантским. Элеонора зевнула так громко, что спугнула своего сиамского кота Люцифера, спящего на подушке из лебяжьего пуха. — Ах, Григорий…— прошептала она, глядя на портрет покойного мужа, — Ты оставил мне кучу кактусов и ни одного нормального наследника. Кот, обиженно фыркнув, спрыгнул с кровати, зацепив когтем за шёлковое покрывало с вышитыми кактусами. Элеонора потянулась, её маникюр «кровавый рассвет» сверкнул в лучах солнца, пробивавшихся сквозь шторы с принтом «Кактусы в стиле поп-арт». Сегодня был важный день — день, когда она собиралась «облагодетельствовать» Артёма. — Марина! — её голос, привыкший командовать, эхом разнёсся по спальне. — Приготовьте лимузин! И пусть Николай наденет те перчатки… знаете, те, что с вышитыми драконами. — Конечно, мадам, — Марина, десятилетиями отрабатывавшая поклон «я не смеюсь», склонила голову. «Опять „облагодетельствовать“… В прошлый раз она подарила тому массажисту остров в Греции. Правда, тот оказался голой скалой с чайками», — подумала горничная, пряча улыбку.

***

Тем временем Артём сидел в своей «однушке», чьи обои с узором «весёлые грибочки» помнили ещё Брежнева. Его бэушный диван, купленный на Avito за три тысячи, скрипел, как старый пиратский корабль, а на стене висел постер «Йога: путь к себе», подарок бывшей девушки, ушедшей к гуру из Непала. — Элеонора... золотая жила в мехах, — бормотал он, разглядывая в треснувшем зеркале свою футболку «Я ❤️ Yoga». —Надо выжать из неё максимум. Но если она узнает про мой долг за ЖКХ... Нда. Его мысли прервал громкий и требовательный звонок. На экране появилось лицо Элеоноры на фоне её личной оранжереи кактусов. Артём, поперхнувшись дешёвым кофе, ответил. — Артём, дорогой, — голос Элеоноры звучал, как скрипка Страдивари, — Я заеду через час. Будь готов. — К… к чему? — спросил он, представляя, как его везут в подвал с кактусами-людоедами. — К приключениям, милый. К вип-приключениям. Через час у подъезда Артёма остановился лимузин «Rolls-Royce Phantom» цвета «ночь в Сахаре». На номерах красовалась помпезная надпись «CACTUS». Водитель в перчатках с драконами, подобострастно поклонившись, распахнул дверцу. «Вот это, я понимаю сервис», - подумал Артём. Внутри пахло деньгами, дорогим кожаным салоном и… кактусами. Вместо музыки играла аудиокнига «Кактусы: философия колючей жизни». На заднем сиденье лежал журнал «Кактус & Ко» с Элеонорой на обложке. Подпись: «Колючая внешность — нежное сердце». На мини-баре стояла ваза с Маммиллярией, которую Элеонора ласково называла «мой колючий друг». Сама она восседала в меховом пальто из белого песца, которое стоило больше, чем все соседи Артёма вместе взятые. Её шляпка с вуалью напоминала рыбацкую сеть, готовую поймать добычу. — Ну что, поехали? — она милостиво улыбнулась, поправляя брошь в виде кактуса с изумрудными иголками. — Куда? — Артём сел, стараясь не оставить следов от своих кроссовок на бархатной обивке пола. — Увидишь, дорогуша. Элеонора достала из сумочки спрей «Защита от энергетических вампиров» и брызнула на Артёма. «На всякий случай». Николай нажал на газ, и лимузин рванул вперёд, оставляя за собой шлейф недоумения, зависти и пыли с разбитого асфальта. Артём, глядя в окно, заметил, как Николай в зеркале заднего вида подмигнул ему. «Беги, пока можешь», — словно говорил тот взглядом. Но Артём лишь потянулся за конфетой из хрустальной вазы, думая: «Если это ловушка, то хотя бы сладкая».

***

Элеонора вплыла в бутик, как фрегат под алыми парусами. Продавцы, выстроившиеся в ряд, замерли в полупоклоне — их улыбки были отполированы до блеска, а взгляды метались между её сумкой Birkin (ограбление века в миниатюре) и лицом Артёма, напоминавшим потерявшегося щенка в музее. — Этому молодому человеку нужно всё, — с апломбом объявила она, указывая на Артёма тростью с наконечником в виде миниатюрного изумрудного кактуса. — Ну, кроме сумок. Их пока не с чем носить. Продавец с именем «Жан-Клод» на бейджике (хотя паспорт гласил «Витя из Тамбова») закивал так рьяно, будто от этого зависела его заграничная виза: — Сейчас подберём, мадам! Мсье явно рождён для трёхшовного костюма из кашемира! И специально для вас эксклюзив - ремень из кожи динозавра. «Последняя коллекция самого Балдинини! Ящер вымер специально для вас!» Артём, стоя в позе «каменного дерева» посреди роскоши, почувствовал, как щёки наливаются краской «стыдливый пион». Его джинсы за 20.000 рублей внезапно показались ему костюмом клоуна. «Она хочет меня разодеть, как куклу? Или подготовить к аукциону?» — Элеонора Викторовна, я не уверен… — начал он, но она перебила, щёлкнув пальцами: — Молчи. Дыши. И представь, что ты будущий Джеймс Бонд после встречи со стилистом. Через час Артём, облачённый в костюм, сшитый, казалось, из лунной пыли и денег, смотрел в зеркало. Ткань обтекала его тело, подчеркивая каждую мышцу, словно костюм был второй кожей. «Чёрт, я реально похож на персонажа из „Плейбоя“ для олигархов», — подумал он, поворачиваясь к Элеоноре. — Ну что? — Она оценила его взглядом, которым обычно смотрела на картины на аукционах. — Теперь ты выглядишь почти как приличный человек. — Это невероятно, — выдавил Артём, пытаясь не думать о цифрах на бирке. «Моя годовая зарплата? Две? Или это цена за один рукав?» — Отлично. Следующая остановка — твоё новое «время».

***

Салон «Breguet» встретил их звоном хрустальных люстр и запахом кожи крокодила, умершего от голода зато в роскоши. Элеонора, не глядя на ценники, указала на часы под стеклом: — Эти, пожалуй. Чтобы он всегда знал, сколько секунд у моей щедрости. Продавец, дрожащими руками доставая модель за пять миллионов денежных знаков, залепетал: — Этот механизм повторил путь Луны! Ручная гравировка! Алмазные стрелки! — И главное, — Элеонора повернулась к Артёму, — здесь есть трекер. На случай, если ты заблудишься… в своих амбициях и свернёшь не туда. Или войдёшь не в ту дверь. Артём, примеряя часы, почувствовал, как холодный металл хищнически сжимает запястье. «Это не аксессуар. Это ошейник с цепью», — мелькнуло у него, но вслух он пробормотал: — Я даже не знаю, как благодарить вас. — Не благодари. Просто помни: мои инвестиции должны оправдывать себя. Не разочаровывай.

***

Финальной точкой стал салон «Golden Touch», где Артёма встретили как кандидата для жертвоприношения. — Мужской маникюр. — Элеонора плотоядно улыбнулась, указывая на кресло, похожее на трон из «Игры престолов». — Твои руки должны быть безупречны. Вдруг завтра будешь подписывать наш интимный контракт. Два мастера с лицами нейрохирургов международного класса принялись обрабатывать его ногти, словно это были экспонаты из запасников Лувра. Один полировал, другой наносил «невидимый лак для уверенности» (цена: как его старый холодильник) и шептал: «Ваши кутикулы — это признак блистательной судьбы. Я вижу её. Я умею читать по ногтям». Элеонора, сидя рядом, рассеянно листала журнал «Forbes» и комментировала: — Видишь этого мужчину на фотографии? Он разорился, потому что пожалел денег на хороший педикюр. Никогда не повторяй его ошибок.

***

К вечеру Артём, заваленный брендовыми пакетами по самую макушку, напоминал рождественскую ёлку. Кольца на пальцах сверкали, часы тикали, а новый костюм дышал вместе с ним. Но в лимузине, глядя на отражение в тонированном стекле, он поймал себя на мысли: «Я как тот кактус в её коллекции — красивый, дорогой… и в горшке». На заднем сиденье лимузина теперь лежала новая брошюра: «Как пережить шопинг-терапию: инструкция для мужчин». Элеонора, разглядывая его профиль, размышляла о других «горшках» в своей оранжерее. «Цвети, милый, цвети… Но помни: одно неверное движение — и подкормка закончится». Когда Артём выбрался из лимузина возле своего дома, Элеонора крикнула ему вдогонку: — Не забудь! Завтра — урок танго! Ты будешь вести, если выживешь. Артём обернулся и молча кивнул. Его тень, удлинённая светом фонарей, на миг слилась с силуэтом кактуса на витрине магазина, и исчезла в недрах подъезда.