Пловец в челноке беззащитном

4 Потянулась осень, ошеломила проливными дождями И так же сыро, промозгло было у Пауля на душе Они с Максом перестали видеться, не общались Пауль решил, нужно перестать о нём думать, перетерпеть Теперь его занимала одна лишь учёба Пауль много читал, не оставлял мечты когда-нибудь Перевестись с медицинского на философский Он всё ещё рисовал, у профессора Эркерта брал уроки Но с мастерской, с художественным классом покончил Совсем распрощался, не хотел встретиться с Максом Даже если вдруг, невзначай его увидеть… Нет, Пауль решил твёрдо — нужно переболеть В один из дней, в ноябре, в понедельник Профессор Келлер вдруг не появился в университете Преподаватели между собой говорили Что профессор был в чём-то замешан На него донесли, и теперь его дело будет разбираться в суде Когда это стало известно, Пауля окатило, заколотило Чувство было такое будто его пнули под дых Или чем-то тяжёлым ударили по голове Он метался, не знал, что ему делать Кажется, последний оплот его психики пал Умирала надежда, и вместе с ней вера В не-одиночество, в не-войну и в не-страх Он съездил к жене профессора, чтоб разобраться Фрау Келлер рыдала и едва могла заботиться о семье На супруга написали донос, это правда За то, что он неподобающе отзывался о фюрере И вот теперь герр Келлер находился в тюрьме Было тревожно, мучительно и нездорово Хотелось куда-то сбежать, на самый край света Но Пауль должен был что-то сделать По меньшей мере, попытаться Иначе как же дальше уговаривать совесть? Ведь её не заткнёшь и спать не уложишь Она вечно бодрствует и терзает внутри Решение пришло быстро, но такое Что Пауль не одобрил бы при других обстоятельствах, но… Профессор Келлер ему был слишком дорог И Пауль не раздумывал больше Взял и поехал к единственному человеку Который мог что-то сделать или помочь И вот он стоял у массивной двери с грифонами Пауль нажал на звонок и отнял руку, зачастило сердце в груди Открыла, как и всегда, Фаустина Узнала, поздоровалась и впустила В такой знакомый, огромный Полутёмный, увешанный картинами и гравюрами, дом Ему повезло, что он застал Макса Тот сразу спустился, и тихо, непривычно обнял Спросил: — Пауль, что-то случилось? На тебе нет лица, ты мертвенно-бледный Пойдём, пойдём ко мне в комнату, поговорим Теперь, когда за ними захлопнулась дверь Не было ни поцелуев, ни ласк, ни любви Макс аккуратно усадил Пауля на диван Сжал его руки и повторил свой вопрос: — Что случилось? Пожалуйста, не молчи… И Пауль заговорил, срываясь, в отчаянии Всё Максу поведал, потом опустил глаза и затих — Я поговорю с отцом. Ты не волнуйся Дело не такое уж и безнадёжное, как я посмотрю Отец знает, кого нужно в Комитете образования Надо будет составить письмо, поручительство Я дам тебе знать, как всё улажу, что там решится — Спасибо, Макс! Я так тебе благодарен! Пауль кинулся Максу на шею, прижался И что же делать? Больше его отпускать не хотел — Я скучал… — шепнул Макс Паулю в волосы, — О тебе думал… Я знаю, ты не поверишь… Но ты — единственный настоящий в моей игре… — Я хотел тебя забыть. Макс, я так старался… И получается всё это было напрасно? — Иди сюда… Просто будь сейчас со мной, Пауль… — Ты ведь никогда не изменишься, верно? Но Макс потянулся, обнял своим ртом губы Пауля Тот ответил, они принялись целоваться Расстёгивать рубашки, в исступлении друг друга касаться Как в первый раз, или как в самый последний… Закончили обессиленные на бордовом мягком ковре… Сердце у Макса стучало так громко и так одиноко Что Пауль едва сдерживал слёзы, лёжа у него на груди — Почему ты такой, Макс? Беспечный и одержимый Существуешь одним днём. Чего ты ищешь? Что хочешь найти? Не сразу, но Макс ответил: — Я наслаждаюсь жизнью Пока у меня есть такая возможность. Беру от неё всё Я думаю, Пауль… что долго это не продлится Поэтому существую здесь и сейчас. В этой жизни мне уже… повезло