Коллеги и немного больше

Надежды Арсения на то, что его больше не будут отвлекать на работе, рухнули, как только они вошли в офис. Он не мог перестать замечать, как хорошо Антон выглядел в костюме, который ему пришлось одолжить из гардероба Арсения. Дело было не столько в том, что Антон действительно выглядел потрясающе, сколько в том, что он носил его рубашку и галстук. Это было далеко не впервые, когда Антон надевал его вещи, но впервые Арсений осознал, откуда берёт начало это странное удовлетворение. Ему всегда нравилось видеть Антона в своей одежде, просто он отказывался признавать, почему. Чёрт, это было плохо. К чести Арсения он сумел держать себя в руках целых три часа. Это было непросто, учитывая, что Антон выглядел чертовски аппетитно и всякий раз краснел, когда их взгляды встречались. Это смущённое выражение лица медленно, но верно разрушали самоконтроль Арсения, и в конце концов он не выдержал: швырнул Антона на стол, прижался губами к его губам и практически залез на него сверху. Он снова хотел оказаться внутри него. После этого обоим пришлось переодеться. Но, возможно, теперь он наконец сможет выкинуть парня из своей головы. Он не смог. Он даже не мог держать руки подальше от Антона, пока они работали в архиве. Они должны были искать важный документ для очень важного дела, но вместо этого они целовались, как возбуждённые подростки. Арсений не гордился собой, но он затащил своего помощника в ближайший туалет, и они дрочили друг другу, отчаянно целуясь и стоная в рот друг другу. Это было просто ужасно. Ужасно и более чем немного унизительно. Он был Арсением Поповым - генеральным директором лучшей юридической фирмы в стране. Ему было уже не двадцать. Он не должен был вести себя как… как влюблённый юнец, который только что узнал, для чего нужен его член. Это не должно было происходить с ним. И всё же это происходило. Снова, и снова, и снова. Фирма не работала на майские праздники. Это означало, что Антон должен был уехать в свою квартиру и провести эти выходные со своим воронежским другом, а Арсений проведёт их в своём тихом, пустом пентхаусе, делая вид, что это просто ещё один день в году, и он совершенно счастлив быть один. — К чёрту это, — сказал Арсений, крепче обхватывая Антона, когда тот попытался встать. — Останься. Останься со мной. Антон замер в его объятиях. — Ты хочешь, чтобы я провёл эти выходные с тобой? — тихо спросил он. Арсений фыркнул, уткнувшись лицом в его шею. — Это просто обычные дни. — Его шея горела. — В этом нет ничего особенного. Антон промычал, взяв руку Арсения и лениво переплетая их пальцы. — Но Макар ждёт меня дома. — Ты правда хочешь провести все праздничные выходные с угрюмым придурком, который обижается на тебя за то, что ты осмелился уехать из какой-то дыры в Воронеже и добиться своих мечтаний, вместо того чтобы продолжать разыгрывать с ним любительские миниатюры во второсортных клубах и быть никем? Антон вздохнул. — Там всё сложнее… Дело не только в этом. Я чувствую, что должен ему. — Ты должен мне, — сказал Арсений. Антон повернулся, улыбаясь, и провёл пальцами по волосам Арсения. — Тебе? И что же эта за задолженность такая, ммм? Арсений жадно смотрел на него. Антон выглядел таким прекрасным с мягким, мечтательным взглядом, раскрасневшимся и измученным после секса, губы всё ещё опухшие от его поцелуев. Чёрт, он хотел его сожрать. Это было нелепо. Сколько раз они занимались сексом за последние несколько дней? Четыре? Пять? Это должно было уже надоесть. Должно было. Но этого не происходило. Арсений был безнадёжно зависим от прикосновений к этому парню. Ему, казалось, всегда было мало, сколько бы раз он его ни целовал или ни трахал. — Мне это до сих пор не надоело, — грубо сказал он. — Ты должен мне помочь справиться с этим. Улыбка Антона слегка потускнела. — Почему? — спросил он через мгновение, его выражение лица стало неуверенным. — Мы никому не причиняем вреда, верно? Арсений смотрел на него. Сама мысль о том, чтобы всё прекратилось, была столь же чужда, сколь и заманчива. Он попытался вспомнить, почему они должны были остановиться. Это было удивительно сложно, когда тёплое голое тело Антона было в его объятиях. — Мы вредим нашим карьерам, — наконец сказал Арсений. — Мы безрассудны и глупы. Ты делаешь меня глупым и рассеянным. Я хочу трахать тебя всё время вместо того, чтобы делать свою работу. Это катастрофа. Я не могу иметь личного помощника, который заставляет мой мозг перемещаться в член. — Я не вижу проблемы, — с лёгкой усмешкой сказал Антон. — Мы всё равно справляемся с делами. — Да, потому что даже когда мы отлыниваем, мы лучше, чем большинство других юристов, но в какой-то момент этого будет недостаточно. И люди начинают замечать. — Арсений наклонился и поцеловал пульсирующую жилку у основания шеи Антона, вдыхая его запах. — Даже Позов вчера сказал, что я кажусь рассеянным, а он обычно не замечает таких вещей. — Что ты предлагаешь? — спросил Антон, проводя пальцами по волосам Арсения. — Честно говоря, мне, вероятно, стоит заменить тебя другим помощником. Кем-то, кто не будет так сильно отвлекать меня. Пальцы Антона замерли. — Ты сделаешь это? — спросил он. Арсений поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Я должен. Это было бы разумным решением для наших карьер. Твоя карьера пострадает больше, чем моя, если... когда люди узнают. Ты потеряешь свою репутацию как юрист, если люди узнают, что ты делаешь минет генеральному директору. — Это было бы неприятно, — тихо сказал Антон. — Люди подумают, что мы всё это время трахались, и я получил место не по заслугам. — Именно, — мрачно сказал Арсений. Они смотрели друг на друга, и Арсений видел поражение в глазах Антона. Они были тусклыми, печальными и такими потерянными. Арсений ненавидел это, ненавидел видеть его расстроенным. Это было странно. Арсений первым бы признал, что всегда был эгоцентричным ублюдком. Он не мог вспомнить, чтобы когда-либо заботился о чужом счастье. Но он заботился о счастье этого человека. Он хотел, чтобы Антон был счастлив. Он хотел, чтобы он остался здесь, в его объятиях, в его постели, в его доме. Он хотел, чтобы он остался — и никогда не уходил. Дыхание Арсения замерло, когда осознание обрушилось на него подобно мощному шторму. Понимание должно было вызывать чувство страха, и действительно, так и было. Однако вместе с тем это принесло чувство облегчения. Неопределенность последних дней рассеялась, уступив место ясной цели. Теперь он точно знал, чего желает. А Арсений Попов всегда получал то, что хотел, чёрт возьми. — Есть и другое решение, — сказал Арсений, его ум лихорадочно работал, рассматривая и отбрасывая возможности. — Мы эксперты в решении проблем. Мы лучшие в том, чтобы находить выход для наших клиентов. Мы можем решить и эту. Между бровей Антона появилась морщинка. — Я не знаю, как ты можешь решить что-то подобное. — Он посмотрел на Арсения с... что это было за мягкое чувство в его глазах? — Но если кто-то и может найти решение, так это ты. Выражение лица Антона — его вера — заставляло Арсения чувствовать себя одновременно сильным и беспомощным. Арсений хотел — нет, нуждался — доказать ему, что он прав. Исправить эту невозможную ситуацию. Найти лазейку, которая позволила бы им быть вместе, не разрушая их карьеры. Лазейку. Арсений выпрямился, его сердце начало биться быстрее. — Отношения на работе не всегда порицаются, — сказал он. — Есть исключения. — Да, супружеские пары. — Антон покраснел. — Кем мы точно не являемся. Отмахнувшись от внезапного образа Антона с кольцом на пальце, Арсений прочистил горло. — Ты забываешь кое-что. Есть ещё соулмейты. — Что? — моргнул Антон. — Мы можем заявить, что выяснили, что мы — соулмейты, благодаря этому заклинанию. Так мы снимем с себя ответственность — и всем будет ясно, что это новое обстоятельство. Никто не подумает, что ты получил место моего личного помощника, потому что хорош в минете. Наступила тишина. Выражение лица Антона было смесью изумления, ужаса и лёгкой усмешки. — Ты хочешь, чтобы мы притворились, что мы — соулмейты? — он рассмеялся. — Ты совсем с ума сошёл? Это невозможно подделать! — Почему нет? Людям не нужно проверять и регистрировать связь соулмейтов. Пока мы заявляем, что это так, никто не усомнится. Таким образом, наша профессиональная репутация останется чистой — и мы сможем продолжать. — Продолжать трахаться. Арсений кивнул. Антон посмотрел на него скептически. — Ты вообще безбашенный. Тебя не смущает ложь о чём-то настолько важном? Что, если... что, если ты встретишь своего настоящего соулмейта? Арсений фыркнул. — Ты же знаешь, что я не верю в эту чушь. Более того, я почти точно знаю, где находится мой соулмейт и знакомиться с ним в мои планы не входит. — У тебя... у тебя есть соулмейт? — Антон моргнул несколько раз, выглядя... Арсений был мастером в чтении людей, но сейчас он точно ошибался. Конечно, Антон не был раздавлен. Но он выглядел раздавленным. — Ты ничего не сказал, — слабо произнёс Антон. — Ты вёл себя адекватно с момента начала действия заклинания. — Ну, — сказал Арсений. — Я начал чувствовать тревогу только в прошлые выходные. Антон сузил глаза. — Вот почему ты заставил меня выяснить, сколько людей работает в этом здании. Арсений провёл рукой по щеке Антона, не в силах устоять перед желанием прикоснуться к нему. Он хотел прикасаться к нему, даже когда они не занимались сексом. — Умный мальчик, — сказал он, тон его голоса был скорее саркастичным, но звучал гораздо ближе к нежности. Между бровей Антона появилась глубокая морщина. — И ты перестал чувствовать тревогу в понедельник? А ночью? Наверняка... — Он прервал себя. — Арсений, — выдохнул он, глядя на Арсения широкими, блестящими глазами. — Я чувствовал эту ужасную тягу все выходные и тоже перестал чувствовать тревогу в понедельник. Они смотрели друг на друга. — Это звучит абсурдно, — грубо сказал Арсений. Но теперь, когда он думал об этом: тревога исчезла незадолго до прихода Антона в офис. — Скорее всего, это совпадение. — Если это совпадение, то чёртовски странное, — сказал Антон. Его губы приоткрылись, что-то вроде неуверенности мелькнуло в его глазах. — Ты сказал, что знаешь, как найти своего соулмейта? — Да. У меня есть список людей, которые могут быть моим соулмейтом. Он где-то на моём телефоне. — Давай посмотрим на него. Арсений не спускал с него изучающего взгляда. — Зачем? Мне это не важно. Антон опустил глаза. — Мы должны посмотреть на список. Может быть, там есть... может быть, там есть люди, которые больше подходят тебе. — Не говори чушь, — фыркнул Арсений. Антон медленно моргнул, прежде чем на его губах появилась маленькая, хрупкая улыбка. — Так ты хочешь сказать, что было бы не так уж плохо, если бы я оказался твоим соулмейтом? Арсений замер. Это звучало как вопрос с подвохом. Если он скажет, что это было бы ужасно, он ранит Антона — и сама мысль об этом была невыносимой — но сказать «нет» казалось... слишком рискованным. Он сделал бы себя уязвимым, а ему это никогда не нравилось. Он не достиг бы вершины, если бы позволял себе подобные слабости. Но это был Антон. За последние два года работы вместе Антон видел его в худшие моменты. Он видел Арсения злым и раздражённым, видел его измотанным и истощённым до предела, когда они работали над сложными делами. Он видел его пьяным пару раз, тонущим в чувстве вины после выигрыша дел для корпораций против хороших людей, которым победа была нужнее. Люди говорили, что у него нет совести. Если бы только это было правдой. Это был Антон. — Полагаю, это не было бы худшим вариантом, — сдержанно сказал Арсений, глядя Антону в глаза. Его лицо горело. — Ты был бы... терпимым кандидатом в соулмейты. — Терпимым? — возмущённо выдохнул Антон, но его глаза смеялись. Это был Антон. Он умел читать Арсения, умел читать между самых тонких строк, когда дело касалось его. — Приемлимым, — сказал Арсений. Проводя пальцами по волосам Арсения, Антон улыбнулся. — Недостаточно хорошо. Попробуй ещё раз. Арсений смотрел на эту милую, полную надежды улыбку и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Это было не совсем неприятное чувство, но казалось, будто его сердце стало слишком большим для его груди. — Если уж мне суждено иметь что-то столь банальное, как родственную душу, ты — единственный человек, который не кажется неправильным. Глаза Антона расширились. — О, — сказал он. — Арсений. — Наклонившись, он нежно поцеловал его. У них было бесконечное множеством поцелуев за последние несколько дней. Все они были приятными. Но этот был трогательно прекрасным — полным любви. От этого сердце Арсения снова сжалось. Он ответил на поцелуй, пытаясь вылить избыток эмоций в рот Антона. Это не особо помогло. Он всё ещё чувствовал слишком много. Но он не променял бы это ни на что другое. Ничто не могло быть лучше. — Я люблю тебя, — сказал Антон, не отрывая губ. Что ж. Он ошибался, думая, что ничто не может быть лучше. Это было лучше. — Я любил тебя всегда, — прошептал Антон, прижимаясь лбом к Арсению и нежно держа его лицо в своих руках. — Но я думал, что у меня нет шансов с тобой. Я думал... я думал, ты не сможешь полюбить меня в ответ. — Он улыбнулся, и его глаза блестели. — Я так счастлив, что ошибался. — Ты делаешь довольно смелое предположение, Шастун, — сказал Арсений, слегка прочищая горло. Антон рассмеялся, его дыхание касалось лица Арсения. — Помнишь, что я говорил тебе о том, в каких случаях ты называешь меня по фамилии? Это выдаёт тебя. Так что, если я правильно понимаю... моё предположение верно, Арсений Сергеевич. — Возможно, — признал Арсений, улыбаясь. — Иначе я бы уволил тебя давным-давно за то, что ты дерзкий маленький засранец, который не проявляет ко мне должного уважения. — О, моё уважение к тебе безгранично, — сказал Антон, опуская руку вниз по груди Арсения и обхватывая его полувозбуждённый член через нижнее бельё. — Позволь, я это продемонстрирую? Арсений усмехнулся. — Дерзай, дорогой. — Соулмейт, — сказал Антон, устраиваясь между его ног. — Без обид, но я никогда не буду называть тебя так. Подперев подбородок на бедре Арсения, Антон улыбнулся ему с игривым вызовом. — Может, поспорим на это? Глядя в эти зелёные глаза, сияющие от счастья, Арсений внезапно подумал, что нет ничего, чего он не сделал бы, чтобы они оставались такими яркими. Чёрт. Этот парень обвёл его вокруг пальца, не так ли? И Арсению это даже не мешало. Потому что Антон был прав, чёрт возьми. Арсений любил его. Это не ощущалось как что-то новое — ни как мысль, ни как чувство. Возможно, он просто всё это время не замечал очевидного. Мысль была тревожной и даже унизительной. Если бы не это странное, сбившее с толку ведьминское заклинание, осознали бы они это вообще? Ирония в том, что стремление Антона найти свою истинную пару — которой оказался Арсений — заставило Арсения осознать, что он уже воспринимал своего помощника как своего, независимо от всяких глупых заклинаний. — Нет, — тихо сказал Арсений. — Я бы не стал спорить на это. Кстати, я люблю тебя. Антон моргнул, выглядея очаровательно растерянным. — Что? — Я люблю тебя, — сказал Арсений. Ухмыляясь, Антон запрыгнул к нему на колени и крепко поцеловал. — А что насчет того, чтобы сделать мне минет? — со смехом спросил Арсений. — Не порти момент, придурок, — сказал Антон, прижимаясь лбом к его лбу. — Боже, я люблю тебя. Не могу поверить, что это реально. В голосе Антона было столько изумления, что сердце Арсения сжалось. Он знал, что Антона воспитывала только мама и их семью сложно было назвать обеспеченной. В отличие от Арсения, Антону пришлось бороться изо всех сил, чтобы достичь того, где он был сейчас, и он всегда делал это в одиночку. Он больше никогда не будет один. Арсений обнял молодого человека и, прижавшись щекой к его щеке, поцеловал его мягкие губы. Они ощущались как дом. — Я никуда тебя не отпущу.