О приятном и дорогом сердцу

у них даже лето слякотное и промерзшее. так вышло, думает никита, наигранно печально шмыгая носом. вероника лежит рядом с ним, стуча по граненному советскому стакану в руках. это то ли стопка, то ли то, что должно вставляться в подстаканник, но у никиты нет желания говорить словами, чтобы спроситт. он гипнотизирует мутным взглядом профиль вероники, надеясь прочитать ответ из воздуха или увидеть его из неоткуда. напрягается даже, сосредотачивается на бледных пустоватых глазах. вероника резко поворачивает голову, как чувствует, что от нее что-то требуют на уровне медиумов-шарлатанов. дергает кривую и уставшую улыбочку, когда никита заливается краской, быстро моргая. вероника тоже молчит, может быть, отвечая ему на том же телепатическом уровне. а затем поднимает стакан в своих руках, подносит к глазу, медленно прокручивая мир вокруг себя одними пальцами. комната тут же кружится, становится неравномерной и нереальной, и даже голос никиты искажается в этом калейдоскопе. — что видишь? - протягивает с неописуемой загадочностью, переводя внимательный взгляд с вероники на потолок в трещинах. вероника медленно крутит головой и стаканом, а потом через него смотрит на никиту, приподнимаясь на локте. — всё. - с горящим, почти безумным взглядом, искаженным гранями, отвечает она. пару секунд моргает через стекло, а после будто с трудом отрывает от себя стакан и подает его никите. не говорит ничего, взглядом просит посмотреть тоже. никита поднимает голову, наполовину удивленный тем, что вероника дала ему чудесные очки. забирает их и подносит к глазам, немного прокручивая в руках.  и правда, всё.