О приятном и дорогом сердцу

мальчики стоят в проходе, высматривая высокую фигуру в зале. сережа быстрым движением руки стаскивает со стола взрослых бесхозную стопку, кивая никите. тот кивает в ответ, но взгляда не переводит. только когда из-за угла следом за юрой выходит костя, никита притихает, во все глаза смотря на «высокий и большой» екатеринбург.  — ну, ты че застыл, пошли давай. - сережа шипит ему на ухо, затягивая друга в коридор. никита отмахивается, по пути чуть не врезаясь в катю, что несется в зал.  — вас тут так много… у вас так постоянно, что ли? - никита говорит тихо, даже когда они заходят в комнату сережи. сережа с хлопком падает на кровать, вытаскивая из кармана толстовки стопку. никита садится рядом, скептично смотрит на нее, а затем на друга. — как ты ничего не разлил? — илья научил. - сережа довольно кивает, опрокидывая остатки водки в стопке в себя. морщится, утыкаясь носом в колено. - а насчет людей… у нас всегда так… семья большая, понимаешь?… никита отдаленно понимает, что такое «большая семья». его семья - это плеер, сережа и вероника. ну, может еще катя, но это скорее уже семья сережи.  — не особо, но пытаюсь. а где илья, кстати? — да бухать уехал вроде. - сережа трогает пальцем синяк под глазом, жмурясь. - но обещал приехать. понравилось с ним? — он прикольный. - никита поболтал ногами в воздухе, рассматривая плакаты на стенах. - и у него классный вкус в музыке. сережа скривился, откидываясь на кровать. никита подтянул к себе ноги, обнимая колени. — как вы слушаете эти крики сплошные? там же даже текста не слышно.  — там мало криков. - никита закатывает глаза. - крики это у вероники, а здесь просто специфичная музыка.  — вот костя такой херни не слушает. - сережа поднимает палец дрожащей руки вверх с видом знатока. - у него наутилус помпилиус. а это знаешь, какая музыка? закачаешься. — еще бы с юрой сравнил, умник. - никита засмеялся. - он тоже такого не слушает. — не-е-е, юра сам по себе херовый. - сережа сморщился и для полноты картины высунул язык. - а когда напивается, так с музыкой у него вообще все туго. — кстати, насчет кости. - никита как-то лицом серьезнее становится, поджимает губы. - а катю правда в честь него назвали? сережа похлопал глазами, а затем легко пожал плечами. — да откуда я знаю. - он закрывает глаза, пряча пустую стопку в карман толстовки. - наверное в честь его. они даже похожи, как две капли воды, черт его дери. никита молчал, размышляя над образами снежинска и екатеринбурга в своей голове. сережа побился затылком о матрас, протяжно взвывая. — курить хочу. - выдает, смотря в потолок. - а там толпа снизу. теть аня увидит и раскритикует. — с чего ей тебя критиковать? - никита удивленно поднял брови, а сережа указал на свой синяк под глазом. — во, видел? - он пошипел, когда надавил слишком сильно. - юра меня уже. мол, драться разучился или че. а аня и его, и меня. — она волнуется за тебя. - никита скованно пожал плечами, тяжко вздыхая. только сережа хочет ответить, как в комнату залетает илья в новой косухе и новогодней мишуре. за окнами, на минутку, топится жаркий июнь. от него пахнет легким перегаром и сигаретным дымом, а еще бесконечным весельем. — как настроение, дети? - он присаживается к мальчикам, снимая со своей шеи украшение из мишуры. - дарю. — класс. - провыл сережа, пытаясь устроить себя в приличное положение. - тебя никита заждался. где гулял? — никого я не заждался, серый! - никита толкнул друга в плечо, улыбаясь илье. - здрасьте, дядь илья. — давай без дядь, это можно к костяну, не ко мне. - илья махнул рукой, только сейчас замечая побитое лицо сережи. - это где тебя так? — неважно, заживет. - сережа отворачивает лицо, видя обеспокоенный взгляд ильи. тот поднимает руки в защитном жесте. — неважно, так неважно, но если кто обидел, ты мне говори! - илья похлопал себя по ноге, переводя взгляд на никиту. - и ты тоже. хиленький весь, неизвестно, что там с этим русланом. — илья, такое говорить как минимум неприлично. — ты где такому понабрался, малой? юре расскажу - не поверит. — неприлично, зато правда. - вставил свои пять копеек никита, тоже ложась на кровать. илья ложится за ними, рассматривая трещины на потолке.  — грустно у вас как-то… - говорит илья, пьяно вздыхая. сережа цокает языком, закидывая ногу на стену. — а у нас здесь не бухаловка с юрой. не веселые мы, приехали и молчим. — музыку вам надо… - в тон прошлой фразе продолжил илья, заставляя никиту поднять голову.  — с вашей музыкой только на похороны, а у нас и так не весело… - проскулил сережа, когда из старой установки заиграло какое-то электронное начало песни. - откуда у тебя вообще диск? — разве он не сломается в косухе? - никита заинтересовано наблюдает за ломаными движениями ильи, который устраивает диск в пыльном дисководе. никита вообще был уверен, что эта старинная установка в углу комнаты сережи совсем не рабочая. теперь оттуда играла музыка, а илья с победным видом вернулся на кровать, повязывая на своей шее мишуру.  — у меня есть футляр. - он продемонстрировал прозрачную коробочку, которая тут же пропала в рукаве косухи. - а ты, сережа, не изводись здесь. иначе юре про стопку расскажу. — как ты вообще?… - сережа не договорил вопрос, как никита громко засмеялся, пряча лицо в подушке. илья самодовольно хмыкнул, вслушиваясь в песню. — меня не проведешь, я натренированный.  и с этими словами он опять упал на кровать. сережа вздыхал на каждом непонятном моменте, а никита с ильей внимательно слушали музыку. примерно через две песни сережа с таким же внимательным видом слушал текст, а в комнату, как вихрь залетела катя. девочка вприпрыжку прошла в комнату и совсем игнорировала крики, которые истошно выдавливал динамик установки. она взяла любимую игрушку с полки и мишуру с ильи, а выходя из комнаты, обернулась. — они там торт нарезали, идите пить чай!