Тени павших богов

Мир не умер. Он просто сгнил изнутри. Когда-то Земля была другой. Люди верили, что могут подчинить её себе — строили города, добывали ресурсы, тем самым разрушая и осушая землю, а также изучали законы природы. Они считали себя венцом творения. Люди превозносили себя как высшую ступень эволюции, но не знали, что были и другие формы жизни помимо них. Могущественные, высокоразвитые и совершенные. Те, кто существовал задолго до первых поселений людей. Боги. По крайней мере, себя они называли именно так. Одни лишь наблюдали, не вмешиваясь. Другие — жаждали большего. Они хотели не просто управлять миром, но стать его сердцем, его сутью. Они отдали всё, что у них было: тело, разум и даже саму душу, чтобы переплестись с реальностью. Стать высшими существами не только в своём мире, но и за его пределами. Но став слишком жадными, они вышли за грань. Их упоминание на Земле стёрлось навсегда, будто их никогда и не было. Миллионы лет человеческая цивилизация развивалась, заняв место богов. Но и люди стали слишком самонадеянными. В них сыграла жажда подчинить саму реальность. Открыть портал в другие миры. Но и они потерпели неудачу. Реальность не выдержала такого грубого человеческого вмешательства. Границы пространства разошлись по швам, откуда и пришли давно забытые всеми боги. Песок перестал быть обыкновенным песком, а вода перестала быть просто водой. Земля то разрывалась, то срасталась обратно, создавая лабиринты, где раньше были дороги. А небеса, где, по мнению некоторых людей, был рай, теперь принадлежали тем, кто не знал предела своей жажде власти. Люди пытались выжить. Некоторые нашли способы приспособиться. Другие пали первыми, превратившись в тени самих себя. Без сознания, с искажёнными телами, они не могли даже умереть. Их тела всё время ощущали невыносимую боль, заставляя их быть агрессивными. Как раненые звери, которые в порыве опасности следуют своим инстинктам: «убей или будешь убит». Но самое страшное — даже не изменённые земли или заражённые воды. Самое страшное — это те, кто имея уже свой сосуд, ищет другие. Посланники пустоты, Апостолы или Боги. Их везде именуют по-разному, ведь если дать им точное определение, это будет равносильно принятию своей участи и последующей за этим гибели. У Апостолов одна цель — найти человеческие тела, которые способны стать вместилищем для них. И никто не может отличить их от обычных выживших, пока они сами не захотят раскрыть свою истинную сущность. Либо пока их временное тело не начнёт разрушаться. В таком мире нельзя доверять даже себе, ведь как понять, что это твои мысли и действия, а не чьи-то другие? Где заканчивается и начинается граница самосознания? Нельзя никогда быть уверенным в том, что ты не заражён. Влага есть везде. Реки, озёра, водоёмы — всё это проводники заражения. Это всё — план богов вернуть себе то, что они когда-то потеряли по собственной глупости. Боги жаждали занять место людей. Лололошка хотел бы сказать, что ему повезло. На него не действовало заражение. Он мог спокойно пить любую воду, не боясь остаться без рассудка, слыша голоса богов. Мог не беспокоиться, что его разум окажется в клетке, не в силах выбраться. Но Лололошка слишком многих потерял, чтобы думать о том, как же ему повезло. Он не помнил даже, каким был мир до всего этого. Он слышал о нём только из рассказов давно погибших, близких ему людей. Лололошка, казалось, и сам, без участия богов, самостоятельно начинал сходить с ума. Ощущение безысходности и чуждости никогда не покидало его разум. Казалось, он борется за жизнь лишь по инерции. Ведь в чём смысл бороться? За что стоит продолжать жить? Жить в мире, который рано или поздно исчезнет сам по себе, ведь ему уже не помочь. Он остался один. И потерял всех, кем когда-то дорожил. Лололошке невольно вспомнилось, как когда-то Шэрон говорила ему, что не стоит задаваться такими удручающими вопросами, ведь он не сможет найти на них ответ, как бы ни старался. Надо просто находить радость в мелочах, ведь умереть можно всегда. Дилан же, в свою очередь, едко тогда заметил, что из Шэрон психолог, как из него балерина. Лололошка лишь грустно усмехнулся и сильнее закутался носом в свой потрёпанный шарф. Такие болезненные, но одновременно согревающие сердце воспоминания были слишком дороги для него. В самые отчаиные дни, где смысл существования стирается почти вовсе, воспоминания – единственное, что могло хоть немного заземлить Лололошку. Горькое обещание жить дальше, даже когда их не станет давало силы продолжать бороться. Стараясь сбросить наваждение, Ло, поправив рюкзак, решил подняться по пожарной лестнице на крышу полуразрушенного здания. Надо было осмотреться, ведь, судя по лёгкому гудению в пространстве и сильному ветру, надвигалась песчаная буря. Осмотрев окружающую его обстановку с верху, Лололошка лишь тяжело вздохнул наблюдая, как его дыхание растворяется в раскалённом воздухе. Мир вокруг выглядел словно выжженный добела — горячий ветер поднимал в воздух песок, затягивая горизонт в мутную дымку, за которой угадывались искорёженные остовы зданий. Остатки цивилизации. Искривлённые, покорёженные, изувеченные, они больше походили на гигантские, наполовину разрушенные скелеты, чьи рёбра торчали из земли, застыв в вечной немой мольбе. Многие здания перестали существовать, не оставляя за собой даже изначальный фундамент. Видимо, каркас их был слишком хрупким для таких природных испытаний. Из-за этого ближайшая местность походила больше на пустыню. Лишь раскаленный песок солнцем был повсюду и только изредка можно было найти более менее уцелевшие дома. За такие строение, которые дожили до сегодняшнего дня, Лололошка бы лично расцеловал тех, кто их строил. Они действительно качественно выполнили свою работу. Поселение, к которому шёл Лололошка, находилось ещё в двух днях пути, поэтому надо было найти временное пристанище. Тяжело вздохнув, он уже хотел было спуститься и пойти в другую сторону, но тут его взгляд зацепил вдалеке движение. Внизу, почти сливаясь с песком, двигалась одинокая фигура. Шаткая, словно под тяжестью собственного тела. Ло не знал, зачем он задержал взгляд на этом человеке. Он видел подобных прежде. Видел, как они брели на обречённую встречу к заражённым, как их разум уже был тронут. Как те даже не осознавали себя. Обычный случай. Но что-то не давало ему просто развернуться и уйти. Ло прищурился. Этот человек идёт к заражённым сам. По собственной воле. Лололошка подойдя к краю крыши, чуть склонил голову набок, как будто лучше всматриваясь в неясную, шаткую фигуру снизу. Песчаная буря уже начинала подниматься, и скоро весь этот мир скроется за её плотной завесой. Он мог бы просто развернуться и уйти. Никто не осудит. В этом мире никто вообще уже не осуждает. Но он остался. Его пальцы сжались на лямке рюкзака, и в голове всплыло воспоминание — обрывки голосов из прошлого. "Ты всегда суёшь свой нос куда не надо, Ло." "Любопытство тебя погубит." Ло понимал, что стоит просто пройти мимо, его действия навредят лишь ему самому, но любопытство было сильнее. Лишь благодаря этому качеству он мог продолжать жить, видя в ней хотя бы крохи смысла. И именно за его любознательность он иногда получал от своих друзей. Появившийся азарт в крови, заставил Ло непроизвольно улыбнуться. У него было очень много предположений касательно этой ситуации, но стоило поторопиться. Не хотелось попасть под бурю. Но захотелось помочь человеку. Гул ветра врывался в уши, песок скрипел под подошвами ботинок, когда Лололошка сделал шаг назад. Затем развернувшись, Ло закинул рюкзак повыше и быстрым шагом направился вниз по лестнице.