Тени павших богов

Лололошка даже не заметил, как заснул. Костёр медленно догорал, потрескивая в ночной тишине. Пламя уже не грело так сильно, но всё равно давало уютный свет. Джон дышал ровно, закутавшись в шарф и уперев голову в рюкзак. Лололошка же сидел, облокотившись на стену, и в какой-то момент просто отключился. Ночь пролетела незаметно. Тихо и спокойно, будто давая немое разрешение наконец-то расслабиться и отдохнуть. Он проснулся первым. Лололошка поморгал, прогоняя сонливость, и первым делом взглянул на Джона. Тот всё ещё спал. Выглядел он чуть лучше, чем вчера, и Ло решил не тревожить его — пусть отдыхает, пока есть возможность. Но терять время не хотелось, поэтому он встал, потянулся, разминая затёкшие мышцы, и решил немного осмотреться в этой разрушенной деревушке. Само место ни капли не изменилось за ночь, оно было пустынным и давно покинутым. Атмосфера заброшенной деревни давила, словно сама земля скорбела по прошлому. Возможно, если бы Лололошка знал о том, какой был мир до апокалипсиса, ему было бы легче принять настоящее. Но без памяти единственное, что он мог делать, — это изредка подслушивать разговоры выживших, ловя обрывки их воспоминаний о мире, который уже не вернуть. Да и это удавалось делать редко, ведь выжившие не любят говорить об этом. Они не хотят впадать в настольгию, которая несёт за собой лишь разочарование и безысходность. И всё же, отказываясь помнить, они словно сами разрушали свою историю. Память — последнее настоящие благословение, которое у них осталось. На прожитом опыте строится вся личность: разум, мышление, принципы. Всё это результат воспоминаний, того пути, который ты прошёл. И Лололошка завидовал. Он тоже хотел вспоминать о том, кем он был. Знать свою спокойную жизнь в этом мире, дабы лелеять эти воспоминания. Хранить их. Помнить. Но он не может. И единственное, что ему оставалось, — это воссоздавать себя заново. Пусть и с горем пополам, но у него это получалось. Он не помнил своего прошлого, но у него было настоящее. У мёртвых же этого нет. Лололошка прошёлся между полуразрушенными домами, стараясь представить, каким было это место когда-то. Как весело бегали дети, как где-то вдалеке раздавался смех, как соседи помогали друг другу бескорыстно. Он также заглядывал внутрь домов, надеясь найти что-то полезное. Конечно, деревня выглядела заброшенной уже много лет, но, возможно, здесь могли остаться вещи прежних путников, которые могут им с Джоном пригодиться. В первом доме он нашёл лишь пыль и сломанные деревянные балки. Видимо, крыша рухнула очень давно. Во втором — пустую флягу, запылённую и потрескавшуюся, но всё ещё целую. Ло вытер её и решил забрать — мало ли, вдруг пригодится. Третий дом был почти полностью разрушен, но в углу под слоем песка он обнаружил что-то твёрдое. Разгрёб, и оказалось, что это старый нож. Изрядно ржавый, но, если его почистить, можно использовать хотя бы для работы по дереву. Не густо, но хоть что-то. Вернувшись, Ло увидел, что Джон уже не спит. Тот сидел, облокотившись о стену, и лениво смотрел перед собой. На щеке остался след от шарфа, но, в целом, он выглядел лучше, чем вчера. Лололошка невольно усмехнулся от его внешнего вида и первым делом спросил: — Как самочувствие? Джон медленно повернул голову и задумался. — Неплохо, — наконец ответил он. Ло кивнул. — Хорошо. Джон чуть прищурился. — А ты где был? Лололошка пожал плечами и показал находки. — Осматривался. Нашёл пару полезных вещей. Джон не стал комментировать, но в его взгляде вспыхнули одобрительные искорки. Лололошка опустился на корточки рядом и, помедлив, спросил: — Боль в ране не зудит? Джон чуть заметно напрягся, будто проверяя ощущения, затем качнул головой. — Нет. Ло хмыкнул. — Точно? Без обид, но у меня такое впечатление, что даже если бы было, ты бы не сказал. Джон усмехнулся. Он ничего не ответил, но этой усмешки хватило, чтобы Лололошка тяжело выдохнул. "Отыгрывается что-ли за моё юление от вопросов?" — Ладно, давай перебинтуем, — пробормотал он, вытаскивая из рюкзака бинты. Джон позволил ему сменить повязку, хоть и молчал. Лололошку немного напрягло то, что кожа вокруг раны сильно покраснела, но понимая, что в их ситуации, он ничего не может с этим делать, решил просто сменить марлю на чистую. Остаётся только надеяться, что всё обойдётся. Лололошка, завязывая бинт, решил продолжить диалог: — Примерно через полтора дня мы дойдём до лагеря. Там есть один человек, который может помочь, если с твоей раной начнётся что-то плохое. Джон промолчал. Затем, будто игнорируя сказанное, спросил: — Ты всех там знаешь? Лололошка усмехнулся. — Да нет, конечно. Но есть парочка славных ребят. Джон кивнул, но больше ничего не сказал. Видимо, он всё ещё не в порядке. Лололошка закончил с повязкой и сел рядом. — Отдохни ещё немного, — сказал он. — Потом пойдём. Джон не спорил. Он просто прикрыл глаза, словно и правда готов был немного расслабиться. Лололошка тоже откинулся назад, глядя на небо. Скоро они доберутся до лагеря. И они на самом деле добрались до туда довольно быстро, но было одно но. Инфекция всё же попала в рану. И заметил Лололошка это до неприличия поздно. У него уже не было марли на перевязку, когда он увидел, что из под бинтов вытекает полупрозрачная жидкость. Тогда Лололошка сразу остановился и положив Джона на песок, внимательно осмотрел повязку. Из под неё вытекало что-то слизкое и кремообразное. Точно гной. Хорошо только то, что процесс только начинался, иначе запах был бы резче, а цвет жидкости изменился бы на жёлто-зелёный. Но это не делало ситуацию лучше. И опять Джон ничего ему не сказал, хотя до появления гноя должна была усилиться боль, должен был появиться жар. Лололошка тогда готов был придушить его собственными руками, но, видя, как быстро ухудшается его состояние, решил оставить разговоры на потом. Сейчас главное — дойти. Убедиться, что Джону помогут. И наконец-то они дошли. Импровизированные стены лагеря, сложенные из палок, ткани и ржавых кусков металла, уже были в поле зрения. Он очень надеялся, что они не опоздали. Что инфекция не дошла до сепсиса, до заражения крови. Лололошка, поддерживая Джона, который едва был в сознании из-за лихорадки, подошёл к дозорному. Мужчина у входа был вооружён пистолетом — для здешних мест это редкость, но не удивление. Он выглядел как и все выжившие — пыльная одежда, потёртый шарф, натянутый до самых глаз, потрескавшиеся губы. Он лениво перевёл взгляд с напряжённого Ло на его спутника, потом снова на Ло. — Стой, — проговорил дозорный, придерживая оружие на бедре. — Кто такие? — Торговец из Пепла, — чётко ответил Лололошка, называя кодовое слово для "своих". Всё же он у них бывал ни один раз, поэтому он частично стал одним из доверенных лиц. Дозорный молча прищурился, оценивая Ло. Затем его взгляд скользнул по Джону. — Что с ним? — кивнул он на измождённого спутника. — История долгая, — уклончиво ответил Ло, не имея желания вдаваться в подробности. — Хм. Это ты его так, что ли? — спросил дозорный скорее из любопытства, чем из беспокойства. Лололошка поморщился. — Нет. — А, ну и ладно. Проходи. И как бы ужасно это не звучало, Ло не удивился такому равнодушию. В этом мире никто не станет переживать о чужаках. Никто не кинется на помощь, если ты не в их группе или не значишь что-то для лагеря. Люди живут по принципу: выживай сам, если можешь. Лагерь же жил своей жизнью. Между палатками сновали люди, слышались приглушённые разговоры. Лололошка не задерживал взгляд ни на ком, его цель была впереди. Беренгарий. Хоть Ло знал его не так давно, но именно он научил его основам первой помощи. Сам Беренгарий, правда, больше верил в народную медицину и любил рассказывать о травах, настоях и каких-то древних методах лечения, но Лололошка всегда старался брать от этого только самое полезное. Он нашёл его возле палатки, заваленной сушёными кореньями и какими-то бутылками. Один его вид немного успокоил Лололошку, вызывая у него слабую улыбку. Беренгарий выглядел всё так-же забавно. Старик с седой бородой, одетый в длинный потрёпанный плащ и странную шапочку, отчего напоминал волшебника из сказок. Увидев Лололошку, он улыбнулся и сразу же громко произнёс: — Здравствуй-здравствуй, дружок, какими судьбами? Ло только хмыкнул, переводя дыхание, а затем кивнул на Джона. — Привет, Беренгарий. Нужна помощь. Беренгарий, всё так же улыбаясь, махнул рукой. — Ну что ж, заходите-ка внутрь, не стойте на ветру, — произнёс он, разворачиваясь и шагая в свою палатку. Лололошка, поддерживая Джона, последовал за ним. Внутри было чуть темнее, чем снаружи, пахло травами и чем-то терпким, будто смесью дыма и высушенной земли. По углам громоздились мешки с кореньями, бутылки с настойками, а в центре лежал импровизированный матрас из сложенных друг на друга тряпок. — Клади его сюда, — кивнул старик. Лололошка аккуратно опустил Джона на матрас. Тот не сопротивлялся — казалось, даже не осознавал, что происходит. И это до жути заставляло его нервничать. Беренгарий присел рядом, склонившись над раненым. — Так-так... А что случилось-то с юнцом? — Подстрелили, — коротко ответил Ло. — Ой, не хорошо, не хорошо, — покачал головой старик, уже осторожно ощупывая рану. — Молодцы, что до лагеря дотянули. Лололошка наблюдал за его действиями, напряжённо сжимая кулаки. Он знал, что Джон не в порядке, но смотреть на него сейчас было особенно тяжело. Его глаза застилала плёнка боли и жара, дыхание сбивалось, а губы побелели. — Хм... — Беренгарий что-то пробормотал, мягко касаясь кожи вокруг ранения. Затем выпрямился, хлопнул себя по коленям и уверенно произнёс: — Ну-ну, не переживай ты так, дружок. Не такое лечил своими чудодейственными отварами и мазями! Лололошка мягко улыбнулся, но в глазах его всё ещё читалось беспокойство. — Ты же доверяешь мне? — С хитрым прищуром спросил старик, порывшись в своих баночках и доставая что-то с сильным травяным запахом. Ло посмотрел на него, затем на Джона. Сделал глубокий вдох. — Конечно. — Значит, слушай, дружок, — начал он, пододвигаясь ближе к Джону. — Для начала промоем рану солёной водой, чтоб не занеслась никакая дрянь. Дальше… — он погладил бороду, прикидывая что-то в уме. — Дальше я наложу мазь из корня арники и змеиных листьев, чтоб воспаление ушло. Ну и припарку сделаю, чтоб жар спал. Лололошка кивнул, наблюдая, как старик ловко орудует своими припасами. Беренгарий развернул небольшой свёрток, в котором была крупная соль, высыпал её в миску с водой и тщательно размешал. Затем намочил тряпку и осторожно принялся промывать рану. Джон зашипел, но в сознание не пришёл — лишь слабо дёрнулся, закусив губу. — Потерпи, юнец, потерпи, — пробормотал Беренгарий, продолжая обработку. Лололошка молча следил за его действиями. Он надеялся, что всё это поможет, что весь их совместный путь не закончится на такой печальной ноте. Но сейчас остаётся только ждать оставляя всё на Беренгария. Если он не справится, то никто уже не поможет. После промывания старик взял одну из бутылочек и вылил немного жидкости на бинт. От него резко пахнуло травами и чем-то горьким. — Это настойка на лесных кореньях, — пояснил он, перехватив взгляд Лололошки. — Обеззаразит и немного притупит боль. Закончив с бинтами, он быстро растёр мазь на ладони и лёгкими движениями нанёс её на кожу вокруг раны. — Всё, теперь пусть поспит хорошенько, — наконец произнёс Беренгарий, вставая и потягиваясь. — Если тебе куда надобно, то иди, я за ним присмотрю. Лололошка с облегчением выдохнул. — Спасибо. — Ой, да брось ты, дружок, — отмахнулся старик с улыбкой. — Ничего такого я и не сделал. – Всё равно спасибо тебе за помощь. И кивнув на прощание Беренгарию, Лололошка вышел из палатки, вдохнув горячий, пересушенный воздух пустыни. Лагерь жил своей обычной жизнью: кто-то чинил палатки, кто-то варил еду в железных котелках, кто-то тихо переговаривался в тени. Он знал, что здесь не задержится. Это место, как и все лагеря до него, было лишь временной точкой на его пути. Но раз он здесь, стоило воспользоваться моментом. Лололошка направился к местным торговцам. У него было то, что ценилось в любом лагере — вода. Не так много, но хватит на пару выгодных сделок. Он неторопливо обходил импровизированные лавки, договариваясь и торгуясь. В итоге за воду он выменял несколько банок консервов, пару кусков плотной ткани, немного марли и — что особенно важно — чистую одежду для Джона. В его состоянии, когда тело то горело, то било в ознобе, старая одежда была только лишним источником дискомфорта. Сложив покупки в рюкзак, Лололошка на мгновение остановился. Его взгляд невольно метнулся в сторону палатки Беренгария, где лежал Джон. Скорее всего, их пути здесь и разойдутся. Лололошка не мог и не хотел оставаться в лагере надолго. Эти места — не для него. И дело не в том, что он не умел приживаться. Напротив, он всегда находил общий язык с людьми, любил обмениваться историями, помогать, смеяться у костра. Но привязываться... нет. Напривязывался уже. И ничего хорошего из этого не вышло. Он вздохнул, сжимая лямку, и направился обратно. Беренгарий встретил его с лёгкой улыбкой. — Уладил свои дела, дружок? — Ага, — кивнул Лололошка, ставя рюкзак у входа. Он вытащил одежду для Джона и отложил в сторону. — Когда вы выдвигаетесь дальше? Старик вздохнул, задумчиво потирая свою седую бороду. — Ох, Лололошка-Лололошка, дела у нас нынче никудышные. Слухи ходят… говорят, что недалеко отсюда бродят злые духи. Поэтому как только наши разведчики вернутся — тогда и отчалим. Лололошка замер, широко распахнув глаза. — Чего?! — выдохнул он. Апостолы? Здесь?! Это очень плохо. Если слухи правдивы, им самим надо убираться отсюда как можно скорее. Но... Джон. В таком состоянии он далеко не уйдёт. Чёрт, и правда, дела хуже некуда. — А когда разведчики должны вернуться? Старик задумался на секунду, вставая и подходя к своим отварам, а после оветил: — Ох, дружок, точно не скажу, но, думаю, день-другой — и должны бы вернуться. Хотя кто их знает, всякое может случиться. Лололошка кивнул, обдумывая услышанное. Значит, у них есть немного времени, но сколько именно — непонятно. А главное, куда двигаться дальше? Любой другой лагерь не подойдёт, ведь апостолы ищут сосуды, а значит, где больше людей — там и опаснее всего. Можно попытаться выбраться из пустыни, но путь будет долгим и тяжелым, особенно для Джона. А за её пределами начинаются туманные зоны — и кто знает, заражена ли там вода? Если Джон будет постоянно заражаться, то Лололошке может просто не хватить сил, чтобы спасти его. Надо найти золотую середину. Но где? И главное, как далеко она находится? Из раздумий его вывел голос Беренгария: — Слышь, дружок, а давай-ка я научу тебя, как мази и отвары делать. Для твоего юнца пригодится. Я, конечно, дам тебе кое-что, но всему есть конец. Лучше самому знать, как их готовить. Лололошка моргнул, тем самым прогоняя тревожные мысли, а затем мягко улыбнулся: — Да, хорошая идея. Это неожиданное предложение было слишком заманчивым и нужным. К тому же оно помогло Лололошке немного успокоиться. Так и прошёл остаток дня. Беренгарий с усмешкой и терпением показывал, как из имеющихся трав и порошков приготовить лечебные смеси. Он подробно рассказывал об их свойствах и применении для изготовления разных лекарств. Лололошка, хоть и схватывал быстро, совершал ошибки, из-за чего старик пару раз шутливо ворчал: — Ого-как, дружок, а руки-то у тебя растут не совсем из того места, давай-ка ещё раз попробуем. Лололошка только усмехался в ответ и пытался сосредоточиться. Тревога никуда не исчезла, но он старался её отогнать. После их своеобразного урока Беренгарий ненадолго ушёл, сказав, что ему нужно кое-что собрать. Лололошка не вдавался в подробности, а лишь кивнул, садясь рядом с Джоном. Тот всё так же спал, но это неудивительно. Видно, он настолько истощил свой организм, что проспит не только весь день, но и ночь. Посмотрев на спящее лицо Джона, Лололошка снова погрузился в тяжёлые мысли. Он не хотел верить, что уже привязался к нему. Они знакомы всего лишь чуть меньше недели, да и Ло ничего о нём не знает. Но иначе он не может объяснить своё желание заботиться о нём. И самое неприятное — он даже не хочет ничего делать с этим желанием. Тяжело вздохнув, Лололошка прикрыл глаза. Ему тоже следовало отдохнуть.