Тени павших богов

Ночь давила тишиной. Гнетущей и напряженной. Лололошка сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и в который раз пытался вслушаться в окружающую тьму. Это дежурство казалось бессмысленным — он знал, что вряд ли услышит опасность раньше, чем она подберётся слишком близко. У него не было сверхчутья, не было ночного зрения. Только натренированные чувства и надежда, что в этот раз всё будет спокойно. Но в этом было и что-то мирное, почти успокаивающие. Тишина действовала угнетающе, но в то же время давала странное ощущение безопасности. Ему нравилось слушать чужое дыхание — ровное, чуть хрипловатое от усталости, но стабильное. Джон, по крайней мере, спал. Это значило, что пока всё в порядке. Значило, что тот хотя бы немного отдохнёт. В груди поднялась непривычная лёгкость. Приятно знать, что человек рядом может спокойно спать. Но было что-то ещё. Ло нахмурился. Он понимал, что заботится о Джоне не потому, что это выгодно или потому, что тот может ему пригодиться в будущем. Не исключено, конечно, что потом Джон сможет ему чем-то помочь, но это не было главной причиной. Ему просто нравилось наблюдать за ним. За его пытким умом, за его многогранностью и одновременно с этим, его закрытостью. Складывалось ощущение, будто он вообще никому не доверяет, даже себе. Вообще, он должен бы разбудить Джона, передать ему смену, но вместо этого, он просто сидит и смотрит на еле видневшийся спящий силуэт. И Лололошка не был против такого исхода. Честно говоря, Ло и сам не был уверен, зачем он взял на себя всё ночное дежурство. Может, просто не хотел, чтобы тот лишний раз напрягался. Или, может, ему самому не хотелось закрывать глаза. В темноте слишком много пространства для мыслей. Лололошка чуть поёрзал, поудобнее устраиваясь на твёрдом полу. Время текло медленно. Он думал о том, что было бы, если бы они не встретились. Джон бы точно умер. Стал бы одним из заражённых. Возможно, и сам Ло был бы мёртв, если бы не остановился тогда, в той пустоши. Может быть, вселенная просто играла с ними, сталкивая на своих разбитых дорогах. Но раз они в итоге тут, вместе, то сейчас надо делать всё для выживания. Если они оба обманули саму смерть, то второй раз им может не повезти. Пальцы нащупали рукоять меча. Он провёл по ней большим пальцем, ощущая некие выемки на кожаной оплётке. Если кто-то появится — он будет готов. Но пока оставалось только ждать. Тем временем, ночь тянулась медленно, как резина, заставляя терять бдительность. Лололошка всё продолжал сидеть у стены, прислушиваясь к едва слышным звукам ночи. Но как бы он не старался концентрироваться, глаза всё же норовили закрыться. Усталость давила, накидываясь на тело вязкой тяжестью, мысли путались. Кажется, он всё же переоценил свои возможности. Веки предательски смыкались, плечи начали опускаться, но в какой-то момент сквозь сонливую дымку он заметил нечто. Что-то мерцающее вдалеке. Глаза медленно сфокусировались. Слабые, тонкие золотые искры просачивались в одну из дыр в стене, дрожа в предрассветном воздухе. Отражение солнца? Он зевнул, смахивая остатки сонливости, и подошёл ближе. Рассвет пробивался сквозь прореху в разрушенной стене, заливая мир тёплым золотом. Лололошка, устало потирая глаза, невольно задержал взгляд на парящих в воздухе искорках. Они дрожали, но теперь их будто обволакивало странное напряжение. В груди неприятно сжалось. Секунда осознания ударила резко, холодным потоком адреналина, заставляя тело действовать быстрее, чем мысли. Эти искры… они не просто отражение солнца. Они слишком похожи. Похожие на те, что исходили и от него самого. Сила Апостолов. Если он видит их, значит, Апостол слишком близко. Слишком. Грудь сдавило паникой. Не теряя ни секунды, он метнулся к своим вещам. Действовал быстро, бездумно — просто хватал, что мог, запихивал в сумку. Время сжималось в единую точку — не было ни минут, ни даже секунд. Надо бежать. Сейчас же. Не думая, он схватил Джона. Тот ещё спал, дыхание было ровным, но это не имело значения. Лололошка поднял Джона на руки и, не теряя ни мгновения, рванул прочь. Нужно бежать. Немедленно. Тот дёрнулся, просыпаясь от резких движений. — Ч-что…? — его голос дрожал, полон сна и непонимания. Лололошка не ответил. Говорить — лишняя трата воздуха. Это могло привести к преждевременной отдышке и к замедлению, чего нельзя было допускать. Сердце гулко отдавалось в висках, а тело, ещё не отошедшее от предыдущих нагрузок, отзывалось ноющей болью. Он едва успел сделать первый рывок вперёд, как мышцы уже начали сопротивляться. Но останавливаться нельзя. Сначала движения были мощными, быстрыми — адреналин подгонял вперёд, не давая почувствовать усталость. Джон что-то сказал, но его голос потонул в шуме крови в ушах. Каждый новый толчок вперёд заставлял мышцы ныть сильнее. Ноги наливались тяжестью. Тело откликалось всё медленнее, с каждым разом становясь всё тяжелее и неохотнее подчиняясь приказам мозга. Он слишком быстро выбрал высокий темп, слишком сильно нагружал и без того вымотанное тело. Дыхание сбивалось. Воздух сдавливал грудь, обжигал горло, оставляя после себя ощущение сухости и боли. Джон напрягся, почувствовав, что его сжимают крепче. Руки дрожали. Вес Джона тянул вниз, смещая центр тяжести. Лололошка начал заваливаться вперёд. Баланс шатался, угрожая в любую секунду бросить его на землю. Позади что-то зашипело. Как будто воздух рвался на части. Липкий ужас их возможного исхода мешал мыслить здраво. Тело начинало дрожать всё сильнее, а песок под подошвами значительно мешал бегу. Лололошка понимал, что будет, если он сейчас остановится. Знал. И он старался, он заставлял своё тело выжимать все возможные резервы, лишь бы продолжать бежать. Но движения становились неуклюжими: тело шаталось из стороны в сторону, нарушая баланс. Яркий солнечный свет бил в глаза, мешая сосредоточиться на пути. Джон, видно почувствовав усилившуюся тряску, взволнованно произнёс, продолжая смотреть назад: – Лололошка, ещё немного! Он не ответил. Не мог. Каждый вдох обжигал горло, словно он вдыхал раскалённый воздух. Всё ощущалось через раскалённую призму жара — как в аду. Дыхание окончательно сбилось. Он хватал воздух ртом, как выброшенная на берег рыба. Колени грозили подкоситься, икры ныли от перегрузки, а боль в боку резала остро, как ножом. Пот стекал на лицо, щипал глаза, размывая зрение ещё сильнее. Лололошка не знал, сколько он так бежал, но он начал значительно замедляться. Всё. Он достиг своего предела. Ло из последних сил, с придыханием, выдавил: – Джон.. сзади.. есть.. кто..? В ответ он почувствовал, как хватка на его плечах усилилась — она даже была болезненной. Но это подействовало отрезвляюще. Он не прекращал бег, даже когда уже не мог нормально дышать. Не останавливался, пока не получил ответ. – Нет. В следующую секунду Лололошка резко остановился — так резко, что чуть не опрокинул на песок их обоих. Благо, удалось сдержать равновесие. Опустив Джона, Лололошка рухнул вниз, упираясь руками в горячий песок. Руки тряслись. Дрожь сотрясала всё тело. Он судорожно пытался привести дыхание в норму, но пока получалось плохо. Тут же Ло почувствовал прикосновение к плечу и, резко повернув голову, встретился с обеспокоенными глазами Джона. — Дыши глубоко, — его голос был твёрд, но мягок. — Вдыхай через нос, выдыхай через рот. Контролируй ритм. Он попытался. Спустя какое-то время сбитое к чёрту дыхание начало постепенно восстанавливаться. — Молодец, — тихо сказал Джон. — Теперь ляг полностью, вытянув ноги. Это поможет снизить нагрузку и расслабить мышцы. Лололошка не спорил. Воздуха всё ещё критически не хватало, чтобы что-то сказать, поэтому он просто послушался. Солнце неприятно слепило глаза, мешая сосредоточиться, но через секунду он чуть не захлебнулся следующим вдохом. Джон подвинулся ближе и положил одну руку на его живот, а другую — на грудь. — Это диафрагмальное дыхание, — объяснил он. — Медленно вдыхай через нос — воздух должен наполнять живот, а не грудную клетку. Выдыхай медленно, представляя, что выпускаешь воздух через трубочку. Представлять не было ни сил, ни желания, но он попытался. Прикрыв глаза, Лололошка сосредоточился, чувствуя, как воздух медленно приходит в его организм. После, он медленно его выпустил. — Вот так, правильно, — пробормотал Джон. — Этот способ помогает восстановить дыхание после нагрузки, снижает уровень кортизола, улучшает кислород в крови… Лололошка особо не слушал. Шум в ушах хоть и ослаб, но не исчез полностью, но он дышал как и сказали. Повторял эти действия спокойно, из раза в раз. И спустя какое-то время дыхание пришло в норму. Но вместе с этим, он почувствовал невероятную жажду. Сев окончательно, Лололошка взял свой рюкзак. Он даже не помнил когда успел его бросить, но сейчас это было не важно. Сейчас единственное, что имело значение – вода. Найдя её, он выпил бутылку полностью, и прокашлившись, Ло посмотрел на Джона. Тот был напряжен и улыбался ему нервной улыбкой. Найдя в себе силы, он ответил на неё усталой и вымученой полуулбыкой. – Хах.. Доброе утро. – с небольшой хрипотцой сказал Лололошка. Джон вздрогнул, но спустя мгновение прыснул со смешком. От нервов или от облегчения, что они остались в живых — было непонятно. Сейчас Ло едва ли мог думать о чем-то, кроме скорейшего отдыха. – Нам очень повезло, что оболочка Апостола совсем износилась, иначе… – Джон оборвал свою мысль, нервно проведя рукой по растрепанным волосам, будто хотел стряхнуть остатки возможных ужасных исходов. Затем он чуть склонился вперед, пристально глядя на Лололошку, и продолжил уже другим, более напряженным тоном: – Знаешь, а ты всё не перестаешь меня удивлять, Красотка. Любой другой на твоём месте не выдержал бы такой долгий бег по душной пустыне. Мировой рекорд ты, конечно, не побил бы по длительности подобных забегов, но в таких экстремальных условиях и ещё с усложнением в виде меня – это кардинально меняет дело. Лололошка чуть прищурился, с трудом фокусируя взгляд. – И что ты хочешь этим сказать? – его голос прозвучал слабо, но в нем слышалась нотка подозрительности. – То, что ты далеко не обычный человек, Лололошка. – Джон не отводил взгляда. – Хотя это было понятно еще с самого начала. Если сложить воедино твою реакцию, скорость, выносливость и силу, которая раньше наблюдалась только у Апостолов… у меня возникает одна неутешительная догадка. Он подался ближе, глаза сверкнули настороженностью. Лололошка судорожно сглотнул, ощущая, как в нем нарастает напряжение. Этот разговор приобретал странный, почти пугающий оттенок. – Так ты так благодаришь меня за то, что я не уронил тебя по пути? – попытался он перевести в шутку, но голос его дрогнул. – Конечно нет. – Джон раздраженно закатил глаза, но его взгляд оставался холодным, изучающим. – Я всего лишь хочу знать, точно ли человек сейчас передо мной. Наступило напряженное молчание. Лололошка почувствовал, как его сердце забилось быстрее. – Джон, не будь я человеком, я бы не бегал от "своих" в попытках выжить. – голос Ло прозвучал твердо, но в глубине души он знал, что этого объяснения будет недостаточно. – Вот именно. Это и странно. – Джон прищурился, словно анализируя каждое его слово. – Но кто знает, может, Апостолы между собой тоже не в ладах? Лололошка ощутил, как по спине пробежал холодок. Джон говорил спокойно, но в его голосе читалось сомнение, неуверенность и — что было хуже всего — страх. – Так скажи мне, Ло. – Джон медленно выдохнул, и его голос стал еще тише, почти шепот. – Ты точно человек? Или… одно из этих созданий, что захватило тело? Лололошка напрягся. В воздухе повисло нечто тяжелое, не дававшее вдохнуть полной грудью. И хоть его раздражала сама мысль о том, что его подозревают, он понимал: если сейчас промолчит или скажет что-то не так, хрупкое доверие между ними рухнет окончательно. – Точно, Джон. Он увидел, как тот чуть отстранился, но во взгляде все еще читалось напряжение. Затем Джон горько усмехнулся. – А почему ты думаешь, что я поверю? Лололошка невольно сжал кулаки. В груди стало холодно. Это звучало, как приговор. Не хотелось рушить только начавшийся налаживающийся контакт с Джоном, но и он не врал. Мысли кружились жжужащим роем а нарастающие напряжение и осторожность в глазах Джона только усугубляли ситуацию. Он не хотел вспоминать то, что с ним происходило. Не хотел вновь окунаться в ту тьму. Но если он не скажет — все станет еще хуже. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом. – С того, Джон… – он выдавил из себя слова, но голос предательски подрагивал. – Как только я без памяти оказался в этом мире и узнал свое имя, меня почти сразу нашел один Апостол. И он… посчитал меня подходящим сосудом. От накативших воспоминаний хотелось спрятаться, сбежать, но единственное что он сделал, это отвёл взгляд и сжал рукава своей куртки. — Апостол… он захватил мое тело. Я почти ничего не понимал, но понял одно — ментальная боль бывает страшнее физической. Лололошка криво улыбнулся: — Я не знаю, сколько пробыл в этом состоянии… но помню, что почувствовал момент, когда Апостол начал использовать свои силы. Тогда что-то во мне будто откликнулось, и… не знаю, как это объяснить, но я стёр его. Внутри себя. Лололошка поднял глаза. Джон смотрел на него, и в его взгляде читалась не только настороженность, но и что-то другое. Вина? – Поэтому, Джон… – Ло сжал зубы, пытаясь унять дрожь. – Я точно человек. Тишина между ними казалась удушающей. Лололошка резко поднялся на ноги, даже несмотря на протестующие мышцы. Но вместо облегчения он ощутил пустоту. Рассказывать это было ошибкой. Теперь в голове пульсировали воспоминания: Он тонул в полной темноте, не в силах даже пошевелиться. Он не чувствовал ничего. Полное одиночество. Ни единого знания о мире и о себе. Он просто тянулся в этой мгле, ощущая, как стирается его существование. Как исчезает он сам. Он помнил страх, боль, звериный ужас. Каждую прожженную в памяти секунду. Голос его прозвучал глухо: – Можешь не верить, Джон. Но я ненавижу Апостолов. И тех, кто их сюда привел. Он медленно стряхнул с себя песок, посмотрел на солнце. Пора было двигаться. Вода заканчивалась, а в пустыне без нее долго не прожить. Джон молча позволил ему вновь подхватить себя на спину. Они продолжили путь. Только теперь — в гнетущем, тяжелом молчании. Лололошка шагал по раскалённому песку, чувствуя, как ноги с каждым движением становятся тяжелее. Спина ныла от груза — Джон хоть и не был неподъёмным, но после стольких часов пути вес ощущался вдвойне. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, но останавливаться без веской причины он не собирался. Только редкие привалы позволяли ненадолго перевести дух, но тишина между ними была слишком гнетущей. Ни один не решался заговорить первым. Джон, казалось, был полностью погружён в свои мысли, а Лололошке просто не хотелось поддерживать разговор. Он даже не знал, о чём говорить. О том, что устал до одури? О том, что слова Джона засели в его голове и теперь зудели неприятным воспоминанием? Но, по крайней мере, их больше никто не преследовал. Это радовало. Спустя долгое время однообразного пути, когда жажда становилась всё сильнее, Лололошка заметил небольшой водоём. Вдалеке он показался миражом, но, подойдя ближе, стало ясно — это настоящая вода. Пусть и немного мутная, но всё же вода. Он аккуратно опустил Джона на песок и, не теряя времени, направился к водоёму. Наполнив бутылки, он принялся за очистку воды. Монотонное занятие помогало немного отвлечься, но ощущение внутреннего истощения только нарастало. Он чувствовал себя выжатым, но старался не сильно показывать этого. Когда последняя бутылка была очищена, он бросил взгляд на Джона. Тот сидел, уставившись в песок, и выглядел таким же уставшим. Его лицо казалось более бледным, чем обычно, а взгляд расфокусированным. Лололошка на секунду задумался, не осмотреть ли его рану прямо сейчас, но решил отложить это — сил не хватало даже на то, чтобы нормально мыслить. — Пей, — бросил он, протягивая одну из бутылок. Джон вздрогнул, словно вынырнул из своих размышлений, посмотрел на Лололошку, а затем, ничего не говоря, взял воду и сделал несколько осторожных глотков. Лололошка, кивнув, отвёл взгляд и сам жадно выпил из своей бутылки. Тишина вновь накрыла их. После короткого отдыха они двинулись дальше. Лололошка не знал, почему именно сейчас начал зацикливаться на словах Джона. Может, его задела эта неуверенность, этот почти допрос. То, как Джон подобрал такой момент, где он был наиболее уязвим. А может, просто усталость делала его более раздражительным, чем обычно. В конце концов, Джон имел право сомневаться. Даже сам Лололошка не мог объяснить, откуда у него такие способности. Он не знал, почему его тело выдержало такой забег и он просто не упал в самом начале. Почему он обладал подобной силой, как у Апостолов. Но ведь и Джон никогда не боялся его. Только в самом начале, но оно и понятно. Они даже не были знакомы с друг другом. Да и после он проявлял скорее любопытство, нежели страх. "Может, я просто накручиваю себя?" — мелькнула мысль. Но что, если нет? Лололошка глубоко вздохнул и продолжил шагать, стараясь не обращать внимания на неприятное жжение в груди. В конечном счёте, они даже не друзья. Их связывала по сути лишь его поступки и предложение путешествовать вместе. И если Джон ему не доверял… То, наверное, это нормально.