Не отпускай меня...

Тсубаки поспешно проверила коробочку с бенто и шагнула к винтовой лестнице, ведущей на крышу Академии. Все занятия она ловила на себе странные взгляды Митсуко и ее соседки Кономи, и чувствовала себя при этом очень неуютно. Борт же запросто игнорировала их навязчивое внимание, но она ведь в принципе, камень, и ей, скорее всего, было все равно. Куреха так, к сожалению, не привыкла. Ей всегда было очень больно, когда на нее поглядывали с высокомерным презрением, как на изгоя, но, пока рядом была Идзумино, она могла это терпеть и забывала о том, что остальные ученицы академии смотрят на нее свысока. Искренняя любовь Сумико грела ее одинокое сердечко, и ради этого тепла Куреха была готова горы голыми руками свернуть, но Сумико теперь не было рядом, хотя Тсубаки все еще не теряла надежды на то, что она жива, и ее новая знакомая поможет ее найти и вернуть. Борт тем временем согласилась пообедать с ней на крыше, и Куреха тешила себя мыслью, что хоть ненадолго скроется от странного внимания старосты, а заодно обсудит со своей невольной напарницей план дальнейших действий. И еще, слова Борт о том, что директор не та, за кого себя выдает, не давали ей покоя и мешали ей сосредоточиться во время занятий. Вместо того, чтобы внимательно слушать рассказ учительницы, Куреха ловила себя на мысли о том, что Борт, возможно, права, и тетя Юрика ведет себя очень странно. Но ведь должно же быть этому простое и нормальное объяснение? Например, она просто очень занята. Занимать место директора Академии - очень сложная и ответственная работа, и у мисс Хаконаки просто не было времени на свою подопечную. Или было, но она просто... просто что? Куреха замешкалась, машинально поставив ногу на первую ступеньку и досадливо отмахиваясь от гложущих ее мыслей и сомнений: вот придет Борт, они с ней и потолкуют обо всем... В этот момент мобильник, лежаший в кармане ее юбки, ожил и разразился мелодичной трелью, более похожей на ласковое ворчание какого-то зверя. Тсубаки испугано отшатнулась от перил и поспешно полезла в карман. Она уже знала, что прочтет на экране, равно, как и этот странный дозвон был ей уже знаком. «Незнакомый номер,» - гласили аккуратные иероглифы на крышечке мобильного, но Куреха, судорожно сглотнув и на секунду зажмурившись, твердо поднесла трубку к уху: - Да, говорите! Сумико? Она жива? Когда вы ее вернете? - Тсубаки Куреха? Вправду ли ты любишь? Великая Стена бросает тебе вызов! - громко произнес уже знакомый красивый мужской голос. - Готова ли ты от любви отречься и стать одной из невидимых, или примешь наш вызов, чтобы узнать правду? Если сможешь довериться медведям, они тебе подскажут... - От своей любви не отрекусь, и одна никогда не останусь! - как спасительную мантру, произнесла Куреха фразу из своей любимой книги и добавила с яростью в голосе: - Медведей никогда не прощу, убью их всех, до одного! За маму, за Сумико! - Что же! Путь тебе на крышу! - заключил голос. - Иди, и встреть там свою судьбу! - А Сумико? - еле сдерживая рыдания, прошептала Куреха. - Ее вы мне вернете? Я смогу ее там найти? - Но ты ищешь вовсе не Сумико! - холодно возразил голос в трубке, а потом добавил более мягко: - Не Сумико. Вспомни, Тсубаки Куреха, что ты ищешь на самом деле! Кого ты ищешь на самом деле! Тогда ты и обретешь потерянное... - Я? Кого я ищу? Разве... я ищу кого-то другого, не Сумико? - с отчаянием в голосе прошептала Куреха и опустилась на ступеньки лестницы. - Что же я ищу? Кого? Мама, подскажи? Нет, я не помню. Но Сумико? Что же насчет нее? Я... мне надо идти на крышу? И там я смогу узнать про нее? - Тсубаки тяжело поднялась на ноги, но потом вся подобралась и неодобрительно покачала головой: - Вот же, дурочка! Совсем раскисла! Так нельзя! Ради Сумико я приму этот вызов! - она решительно сунула мобильник в карман и поспешно начала подниматься по высокой винтовой лестнице. Почти бегом, иногда спотыкаясь на металлических ступеньках. Наконец взобравшись на крышу, Куреха с трудом перевела сбившееся дыхание и осмотрелась по сторонам: здесь ее ждут и наконец-то дадут ответ на мучающий ее вопрос.  - Я пришла! - громко произнесла она, сжав кулаки и с сожалением запоздало подумав о том, что неплохо было бы прихватить с собой ружье. - Вы хотели меня видеть? Верните мне Сумико! Близилось время репетиции. Медведицы насторожено наблюдали за тем, как новоиспеченная Дива собирается на очередное выступление. Примеряя очередной огромадный бант на свои сверкающие волосы, Алмаз задумчиво посмотрела на сидящую на диванчике Лулу и протянула: - А ты очень хорошенькая. Такая миленькая! Не то, что твоя подружка-грубиянка. Она мне напоминает одну... - звезда недовольно скривилась и вся передернулась от отвращения. - А, не важно. Это прошлое. Больше никто не помешает мне блистать. Так вот, не хочешь выступать со мной? Ну, в качестве подтанцовки или подпевки? Что скажешь? Вместе мы бы классно смотрелись... Лулу на секунду задумалась: - Ну, я даже не знаю. А зачем это мне? И потом, а кто это та девочка, которая похожа на Гинко?  - А, - Алмаз лишь беспечно отмахнулась. - Моя надоедливая и противная младшая сестра. Все время лезла ко мне со своей заботой, опекой, достала уже! - с неожиданной злостью закончила она. - Все, не будем про нее! - Младшая... сестра? Как Мило? - потрясенно выдохнула вмиг побледневшая Лулу. - Она тоже тебя сильно любила и была готова ради тебя на... - Все! - с истеричными нотками в голосе оборвала ее Алмаз. - Я сказала, не хочу больше ничего знать о Борт! Пусть она там хоть провалится в Океан, к своим любимым медузам! Пусть ее там луняне на куски расколют! Понятно?!! Лулу понуро опустила голову, скрывая подозрительно заблестевшие глаза: - Ну, надо же, совсем как я тогда... Дурочка же, что сказать. Поймет ли она, что сейчас творит? Сидящая рядом Гинко украдкой погладила ее руку и прошептала: - Гр-гррр! Совсем дела плохи тут. Попробуй с ней выступать, может, тогда она тебя послушает? - Не думаю, - помрачнела Лулу, опасливо косясь на красующуюся у зеркала Алмаз. - Я в то время любого бы растерзала, кто о Мило заикнулся бы поблизости. И только тогда поняла, насколько братик мне дорог, когда его в живых не стало. Что имеем, не храним, потерявши - плачем. Кажется, так говорят, да?  - Ну, - Алмаз снова повернулась к ней и выжидающе уставилась на девушку. - Так ты решила? Будешь выступать со мной?  Учти, я очень занята, и мне некогда тебя уговаривать! Если будешь, то тебе еще платье найти подходящее надо, обувь, украшения, и... ой, а, забыла спросить, а петь-то ты умеешь? - Умею, - хмуро пробормотала Лулу и еле слышно добавила себе под нос: - Нет, ну надо же! Действительно, зеркало... Я, выходит, тогда тоже была такой недалекой дурой? Впрочем, да, была... Но Алмаз ее не услышала и только обрадовано прощебетала: - Замечательно! Тогда пока подумай, что будешь петь, а я сбегаю, поищу тебе подходящий сценический костюм! - она проворно выскользнула из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Лулу вздрогнула и с тоской посмотрела в глаза Юрисиро: - Гр-гр... Гинко? Что делать-то будем, а? Она совсем-совсем дурочка. И до Куреши твоей мы так не доберемся, равно, как и до ее сестрички... - Гр-грр, а что, если попросить Судью, чтобы ее как-то провести на Суд Лилий? - с сомнением в голосе откликнулась Гинко. - Может, ей хоть там мозги последние вправят? - А что, это мысль! - тут же обрадовалась Юригасаки. - Какая же ты умничка, Гинко! Лилии нам помогут! И, вот еще что, может, нам стоит кое-кому тоже кое-что намекнуть? Тишина, царящая на крыше, давила на нервы: казалось, что даже легкий весенний ветерок стих и притаился где-то, дрожжа от страха. Тсубаки нервно огляделась и еще громче произнесла: - Кто здесь? Я вас не боюсь! Выходите! В тени флагштока что-то завозилось и оттуда донесся очень знакомый издевательский смешок: - Аа, Куреха! Пришла-таки, моя вкуснятина! Знаешь, это ведь я съела твою Сумико! Эту дурочку, которая вечно таскалась за тобой, как хвост. Как она раздражала! Как мешала! Как она смела быть с тобой? Ведь ты - только моя... ДОБЫЧА! - Митсуко наконец вышла из тени и швырнула под ноги побелевшей, как мел, Курехи аккуратные очки в тонкой металлической оправе. Очки Сумико. Очки с небольшими бурыми пятнами на оправе и стеклах. Куреха судорожно сглотнула, подавив приступ тошноты, и прошептала: - Неправда! Ты... Ты все врешь, Юридзоно! Сумико жива! И ты просто хочешь меня напугать?  - Вот же дурочка! - театрально всплеснула руками Митсуко. - Я? Напугать? А хоть бы и так! Она посмела встать между нами! Но ты, слышишь, Куреха, ты только моя! И ни твоя блаженная дура Идзумино, ни эта новенькая нахалка Юримура, никто, слышишь ты, никто не посмеет встать между нами! Да, и прямо сейчас Кономи доедает твою новую подружку. Что на это скажешь, а? А все потому, что ты - только моя, Куреха! Только я могу тебя съесть! Ведь я... - она наклонилась к шокированной Тсубаки и весело проорала ей прямо в ухо: - Грррр, я - медведь-людоед! - ее рука на глазах растерянной Курехи обросла бурой медвежьей шерстью, а аккуратные коротенькие ногти на пальцах превратились в острые крючковатые когти. Тяжелая медвежья лапа со всего размаха опустилась на голову Тсубаки, и, проваливаясь в черноту, она успела заметить, как что-то мелькнуло перед ее глазами, заслоняя от превратившейся в медведя Юридзоно. Первое, что увидела Борт, буквально влетев на крышу, была Тсубаки, падающая на пол, как подкошенная, а над ней возвышался лохматый силуэт разъяреного голодного зверя с очень знакомыми вишневыми глазами. - Юридзоно! - рявкнула Черный Алмаз, стремительно бросившись между обозленной медведицей и лежащей без сознания Курехой и закрывая девушку собой. - Юридзоно! Приди в себя!  - Гррррр! - угрожающе зарычал оборотень, поднимаясь на дыбы. - Ты, наглая выскочка? Еще жива? И снова смеешь лезть к моей Курехе? - Смею! - Борт выхватила из-за пояса свою нодати и подняла ее, становясь в боевую стойку. - Я, знаешь ли, не местная девица, которая при виде такой, как ты, в обморок хлопается. Видала и покруче тебя, и, смею уверить, все они уже на том свете. Но тебя убивать не хочу, потому что кое-кто очень сильно за тебя просил. Даже такую манипуляторшу, как ты, умудрились полюбить. И Кономи будет очень сильно горевать, если ты не одумаешься.  - Кономи! Ха! Эта тупая девчонка! Ее только и хватало, что выполнять мои поручения и капризы! Куреха другая! Она... Она моя Добыча, - Митсуко плотоядно облизнулась, на мгновение замерла, словно раздумывая, что ей делать дальше, а потом внезапно прыгнула, целясь своей тяжеленной лапой в грудь Борт, но та оказалась проворнее и увернулась от удара, заодно полоснув Юридзоно катаной по когтям и напрочь их снеся. Митсуко обиженно взвыла, поджимая раненую лапу и снова бросилась на врага. Борт грязно выругалась и отшвырнула бесполезную в эьтой стычке нодати: она обещала Кономи оставить ее подругу живой и относительно невредимой. Та будет ждать Митсуко у Врат... Если Борт ее убьет, то Кономи останется совсем одна. Девушка изловчилась, и, высоко подпрыгнув, вскочила прямо на спину обозленному зверю, а потом крепким захватом обхватила шею Митсуко и угрожающе прошипелав ее мохнатое ухо: - Угомонись уже, идиотка! Придушу ведь, или просто шею сверну. - Сил не хватит! - прохрипела Митсуко, падая на бок и пытаясь подмять Борт под себя, но та ловко откатилась в сторону, а затем, проворно вскочив на ноги, снова бросилась на Митсуко, возобновив захват и сжав руки чуть посильнее: - Как, проверим, хватит ли мне сил совсем оторвать твою тупую башку? Или все же одумаешься? Там, внизу, есть Врата. Можешь убираться туда. К себе, в Лес. Кономи тебя там ждет! И еще вот что, подумай, дура, тебя на самом деле любят! Стоит ли ради того, чтобы один раз пожрать вкуснятины, отказаться от того, кому ты на самом деле дорога?  Митсуко жалобно заскулила, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег и, закатывая глаза, просипела: - По-ща-ди... - От Курехи отстанешь? В лес уйдешь? Или, если хочешь, могу тебя еще кое-куда отправить! - Борт вдруг вспомнила искренний и неподдельный страх Кономи. - Знаешь про Суд Лилий? Митсуко замерла и испугано завращала глазами: - Ннн-не надо Лилий! Молю тебя! Я не трону больше Куреху! И уйду за Стену! Сама уйду! Только отпусти!  - Ладно! - Борт разжала руки и медведица, пошатываясь, неуклюже поднялась на лапы, а потом с виноватым видом направилась к лестнице, но у самых ступеней остановилась и, насторожено глянув на Борт, пробормотала: - Хоть ты и выскочка, и та еще сукчка, но, думаю, тебе стоит знать... Мы с Кономи были не единственными медведями в Академии. И еще... Вот что! Вся эта лабуда с Бурей... Это выдумки. Просто ЕЙ так удобнее всеми управлять. Она не хочет возрождения Медведии, она - самая большая грешница из нас. И она хочет убить Тсубаки. Но я думаю, ты-то ее сумеешь защитить, раз тебя выбрали Лилии! - Митсуко шмыгнула носом, а потом бросилась бежать вниз по лестнице, словно за ней гналась целая стая демонов. Борт недоверчиво покачала головой и наклонилась к лежащей на полу Курехе, пытаясь привести ее в чувство. Проваливаясь в кромешную тьму, Куреха явственно услышала тихие голодные шепотки: - Съесть ее! Съесть ее хочется прямо сейчас! А потом она почувствовала, как ее одежда растворяется, превращаясь в ворох цветочных лепестков. Лепестки потоками стекали по ее телу, словно тяжелый, насыщенный приторно-медовыми ароматами, дождь. Голоса в ушах замолчали, и, приоткрыв глаза, Куреха увидела рядом с собой двух девушек, таких же обнаженных и окутанных облаком лепестков, как и она сама. Одна была зеленоглазой, с длинными пышными рыжими волосами. Девушка приветливо улыбалась и казалась доброй и милой, хотя небольшие острые клычки ее немного портили. Вторая девушка, более высокая, мускулистая, с короткими темными волосами и гранатовыми глазами, чем-то напоминала ей Борт, хотя ее фигура была более округлой и не такой плоскогрудой, как у Дочери Камня. Красноглазая смотрела на нее с какой-то непонятной тоской и ожиданием во взоре. Девушки нежно обняли Тсубаки и тихо зашептали ей на ухо: - Что же ты ищешь? Где же ты ищешь? - Что я ищу? Кого я ищу? В своих поисках я окунусь даже в самую глубь Невидимой Бури! - прошептала им в ответ Куреха, но тут же встрепенулась: - Ааа... Суми...ко? - Но, бедная моя Куреха! - тихо вздохнули за ее спиной: - Ведь Сумико... тут ее никогда и не было! И твои поиски совсем иные. Вспомни, что ты обещала давным-давно. И что обещали тебе давным-давно? - Что же ты ищешь? Где же ты ищешь? - снова спросили незнакомые девушки, с надеждой глядя на Куреху.  - Вы... обещали мне поцелуй! - выдохнула Тсубаки, и в тот же миг лепестки снова превратились в ее одежду, а незнакомые девушки протянули ей ее ружье. Сжав в руках привычный приклад, Куреха немного повеселела, но тут перед ней появилась огромная мишень в виде силуэта медведя. - Стреляй, - тихо прошептала брюнетка. - Или Невидимая Буря оставит тебя тут до окончания времен. Куреха прицелилась и выстрелила, и тогда мишень со стеклянным звоном разбилась, открывая на миг огромное зеркало, в котором Куреха увидела... Она сдавленно вскрикнула, в панике прижимая пальцы ко рту, но лепестки уже закружились плотным приторно пахнущим смерчом, скрывая зеркало и обволакивая Тсубаки тяжелой оболочкой, словно хотели ее похоронить в этом странном месте, и внезапно сильные руки Борт крепко обняли Куреху, выдергивая ее из кошмарного облака мертвых лепестков. Она испуганно всхлипнула, и, открыв глаза, буквально повисла на шее своей спасительницы. Борт растеряно погладила ее по взмокшей растрепанной макушке и хрипло прошептала: - Ну все, успокойся. Я тут, рядом. И, пока я с тобой, больше никто тебя не тронет.