Не отпускай меня...

Вечер плавно перетекал в глубокую ночь, а Алмаз так и не вернулась в свою комнату. Расстроенные ее внезапной истерикой медведи начали переживать, не позабыла ли она об их существовании.  - Как думаешь, Гинко, эта девочка сильно на нас разозлилась? - с беспокойством в голосе вопрошала подругу Лулу, нервно теребя подол своего великолепного белого платья. - Она, наверное, теперь не захочет петь со мной и не будет с нами дружить, да? - Гр-гр, Лулу, - сердито наморщила нос Гинко. - Эта девочка вообще странная. И дружить она ни с кем на самом деле не хочет. Или не умеет. Или, и то и другое вместе. Хотя лично мне ее дружба совершенно не нужна. Это лишнее. Самое главное для нас сейчас - это помирить ее с той ее подружкой... - Сестрой, - тяжело вздохнула Лулу, задумчиво глядя на бледный голубоватый диск полной Земли. - Знаешь, гр-гр, я вот что думаю: чем больше смотрю на эту девочку, тем больше вижу в ней себя. Но, если мы с ней и вправду похожи, то тогда ее сестра, видимо, совсем как мой младший братик Мило. Она потом поймет, наверное, как ошибалась.  - Угу, - Гинко еще больше помрачнела и тоже уставилась в окно, разглядывая колючие искорки звезд. - Вот только, как бы не вышло, как с тобой, Лулу. Понять-то поняла, да вот поздновато маленько... Тихо скрипнула входная дверь и в комнату с самым виноватым видом вошла Алмаз. Сиятельная Дива успела сменить шикарное платье на домашний беленький пушистый халатик, а в руках она несла большой поднос, заставленный всевозможными печеньями и пирожными. - Я не знаю, что вы любите есть, - вместо объяснений заявила она, плюхаясь на свободный край дивана и протягивая поднос ошарашеным медведицам. - Местный главный инженер Барбата классно готовит. Это его хобби. Его стряпня даже местному принцу по душе. Думаю, вам должно понравиться.  Лулу с сомнением дотронулась до самого большого пирожного, а потом осторожно облизала кончики пальцев и замерла, пытаясть понять вкус незнакомого лакомства: - Это... оно как... - медведица растеряно хлопнула зелеными глазами, а потом вдруг разочарованно скривила губы. - Да оно же совсем безвкусное! Не сладкое... Как будто стенку облизнула. - Много ты понимаешь во вкусном! - возмутилась обиженная такой несправедливой по ее мнению критикой Алмаз. - Это самые великолепные световые пирожные! И масляные пирожки лунян... - Мы такое не едим! - отрезала Гинко, принюхавшись к угощению. - Это для нас... несъедобно! Мы ведь не жители Луны и не живые камни! Гр-гр... Мы - медведи!  - Ну вот, - прекрасные зеленые глаза Лулу наполнились слезами и рыжая медведица зарыдала в голос: - Как нам теперь быть? Кушать тут нечего: ни меда, ни молочка, ни кашки... - Да уж, гр-гр, - недовольно нахохлилась Гинко. - Вкусных девочек тут тоже нет. Только, гр-гр, булыжники, об которые зубы обломать можно. Спасибо Лилиям, что ли? И думаю я, что застряли мы тут надолго, так как сама видишь, дело-то у нас никак не идет.  Алмаз внезапно смутилась: - Это... Я даже и не знаю. Ну, может, вы объясните, что вы едите, а я попрошу Барбату сделать для вас привычную пищу? Этот ваш, как его там, мед, и молоко? Вот только девочек вам не обещаю, так как людей тут точно нет, и уже многие сотни лет! - Я сама пойду к этому вашему Барбате! - непримиримым тоном заявила Гинко, уперев руки в свои бока. - Не след медведям есть такое непотребство или с голоду помирать! А ты, хоть и красивая, но, сдается мне, совсем бестолковая, и объяснить ему не сможешь, что мы с Лулу едим!  - Ну, и иди сама тогда, - тотчас же обиделась на нее Алмаз. - Я тут голову себе ломаю, что бы вам раздобыть из еды, а вместо благодарности выслушиваю, что я дура? Эх, да что говорить! Значит, так! Выходишь из комнаты и по коридору прямо! Там будет такая синяя дверь. На ней написано «Барбата». Стучишь к нему и объясня... Гинко не стала дослушивать ее объяснения, и пулей метнулась в коридор. - Ой-ой, - запоздало всхлипнула Лулу. - А она читать-то по вашему умеет? Я не думаю, что ваши лунные иероглифы похожи на наши земные! - Ну-у... - слегка растерялась Алмаз. - Я даже не знаю. А что? - Как бы не вышло чего нехорошего! У меня дурные предчувствия! Еще заблудится тут, в незнакомом месте и не туда пойдет! - рыженькая медведица поспешно вскочила на ноги, собираясь последовать за своей подружкой, но Алмаз проворно схватила ее за руку: - Успокойся! Никто не тронет твою приятельницу! Да и заблудиться тут очень проблематично. Все коридоры прямые, светлые. И потом, тут же совсем недалеко! Сходит, поговорит с ним и обратно сразу же вернется! - Ты и правда так думаешь? - Лулу жалобно хлюпнула носом и плюхнулась обратно на диван, но потом кое-что вспомнила и осторожно поинтересовалась: - Слушай, а почему ты так сильно не любишь ту девочку? Ну, которая тебя сейчас ищет? Алмаз разом помрачнела, как грозовая туча и неприветливо насупилась: - Девочку? Это ты про Борт, что ли? Она не девочка, а такой же камень, как и я. Хотя, впрочем, тебе, наверное, удобнее ее воспринимать человеком, да? Ну, что тебе сказать? Да, не люблю. И мало того, я думаю, что просто ненавижу ее! - Ой! - Лулу судорожно прижала ладони к своей груди в умоляющем жесте. - Ой! Я и не думала, что все так плохо... Но, может, все же объяснишь, почему? Если, конечно, это не секрет? До начала занятий Куреха решила забежать к директору Академии, о чем и сообщила своей новой подруге за завтраком. После того, как вчерашним вечером Борт обнаружила, что последний лист в книге вырван, Тсубаки решила поинтересоваться у тети Юрико, не знает ли она, куда делась эта страничка. Выслушав доводы Курехи, Борт попыталась отговорить девушку идти к странной опекунше, справедливо считая, что та ведет себя очень неестественно, и вообще, больше похожа на очередного оборотня, но Куреха и слышать ее возражений не желала. - Какие глупости ты говоришь! Тетя Юрико меня всегда поддерживает, и вовсе она не странная!  К тому же, кто, как не она, должна знать о книге? Они ведь с мамой были очень близкими подругами, - с жаром возразила она. - Поступай, как знаешь! - почти смирилась Борт. - Но, если что, я буду поблизости. Только громче кричи! - Бака! - сердито фыркнула Тсубаки. - Зачем мне орать? Кто посмеет тронуть меня в кабинете директора? Я еще раз говорю тебе, тетя Юрико хорошая! - Ага, - со скептицизмом в голосе тихонько пробормотала себе под нос расстроенная ее недоверием Черный Алмаз. - И зубы у нее тоже оо-очень хорошие для человека! А главное, острые. Ладно, я буду ошиваться поблизости, если что. Жалко, что у меня нет с собой своего кнута. С нодати в школу ходить как-то несподручно. Хотя, Куреха, ты же с собой ружье таскаешь, так что, проехали! - Тогда я ненадолго загляну к тете Юрико, а ты можешь идти в класс или подождать меня в коридоре, - предложила ей Тсубаки. - Со мной все равно ведь к ней не пойдешь? Борт на минутку задумалась. Идти в класс ей совсем не хотелось. Новые одноклассницы тут были, мягко говоря, очень странные, и их фанатичные выходки её раздражали. Ждать в коридоре было бы гораздо более удобно, но существовал определенный риск, что, в случае непредвиденных обстоятельств, она может не успеть спасти эту наивную дурочку от нападения. В том, что ее тетя обязательно нападет, Борт уже не сомневалась. В данной ситуации самым мудрым решением было бы отправиться к Юрико вместе с Тсубаки. И она решилась: - Я иду с тобой! - Эм? - Куреха чуть не уронила чашку и удивленно уставилась на нее, словно пыталась понять, о чем она думает, но потом только согласно кивнула: - Хорошо! Вот увидишь, все будет замечательно!  - Хотела бы и я быть в этом так уверена, - со скептицизмом в голосе фыркнула Борт, вставая изг стола и пристегнула к поясу ножны своей любимой нодати. На разворошенных шелковых простынях в любовном экстазе сплетались два стройных обнаженных тела. - Как же я счастлива, что ты выбрала меня! Такая умная, красивая... Я не подведу, и сделаю все, как ты скажешь! - горячий страстный шепот, полный истомы, разрушил тишину полутемной спальни. - Эти дурочки... Они не смогли справиться, и сломались. Но я не такая, я докажу тебе, любовь моя! Я... - Заткнись! - в прозвучавшем в ответ низком голосе послышалось еле сдерживаемое злое рычание. - Не смей даже упоминать любовь! Это иное... Любовь для чистых и непорочных созданий. Любовь не для падших, не для Невидимых! И помни, скоро Ее совершеннолетие. Оно должно стать особенным! И тогда она сама придет ко мне... - Где же этот чертов Барбата? - растерянно пробормотала Гинко, разглядывая стерильно-белый  широкий коридор с дюжиной совершенно одинаковых синих дверей. - Что там она говорила? Дверь-то синяя, вот только которая из целой дюжины? Эх, я не могу разобрать, что за странные каракули на них накорябаны! Ладно, попробую наугад открыть одну из дверей. Если ошиблась, спрошу, где его искать! - медведица с силой толкнула самую первую дверь, которая внезапно очень легко поддалась ее усилиям, и широко распахнулась, открывая черный провал бездны за своим порогом. Машинально шагнувшая вперед Юрисиро не удержалась и, теряя равновесие, судорожно взмахнула руками, полетев вниз, в темный провал, кубарем прокатилась по уже знакомой лестнице и, тяжело поднявшись на ноги на парящей площадке, хмуро уставилась на Суд Лилий: - Гр-гр, что еще за шуточки? - Вот что, секси, шабада-ду! - в тон ей отозвался белокурый Судья, насмешливо приподняв бровь. - Подсудимая Юрисиро Гинко, чем вы там вместе с Юригасаки занимаетесь? Что за самодеятельность? Время поджимает, а ваши старания все еще на нуле! Впрочем, как и у Дочери Камня... М-да! - Ваша Честь! - сверкнул золотыми очками Прокурор. - Может, их разделить? Пусть она отправляется к тем двоим. Толку будет больше! Глядишь, и Тсубаки ее вспомнит, а тогда, возможно, они втроем сумеют активировать Зеркало? - Блеск и глянец! - восторженно всплеснул лапками Адвокат.- А что? Мысль-то здравая! Хоть кто-то из этих троих сможет додуматься до того, чтобы...  - О-ля-ля! - Судья выпрямился во весь свой немаленький рост и расплылся в хитрой довольной улыбке: - В кои то веки вы друг с другом согласились! Значит, так! Подсудимая Юрисиро Гинко! Лилии вынесли приговор: вы отправляетесь к тем двоим на помощь, и помните, времени очень мало! Тсубаки Куреха должна Вас вспомнить, и кто-то из вас троих должен активировать Зеркало Границы Миров! - Но поцелуй? - тихо спросила потрясенная Гинко, судорожно вцепившись в поручень и жалобно глядя на Судью. - Ведь если та девочка его не получит, то останется за гранью Зеркала, в самом сердце Невидимой Бури. И... а как же Лулу? Она сможет вернуться обратно?  - Насчет Юригасаки не беспокойся, - поспешно заверил ее Судья. - Ее миссия - привести вторую к Границе Зеркала. И, если все пройдет гладко, она вернется, обязательно. Насчет Дочери Камня же, если она свой поцелуй не получит... Что же, видимо, это ее судьба. Но, если ее любовь найдет свой отклик, то Медведия услышит ее самую заветную просьбу.  - Понятно, - понуро кивнула медведица, украдкой пряча выступившие на глаза слезы. - Что же, гр-гр, отправляйте тогда меня туда побыстрее. И я постараюсь все исправить... Да нет, это не секрет, - буркнула дива, откусывая аккуратный кусочек лунного пирожка. - Вернее, скажем так, я это не считаю таким уж секретом. Вот только не думаю, что ты его поймешь! - Знаешь, - Лулу с затаенной грустью посмотрела на беспечно жующую Алмаз и тихонько вздохнула. - Я ведь не врала, гр-гр, говоря тебе, что мы с тобой похожи. Та, другая девочка... Она тебе кто? - Сестра, - Алмаз отложила пирожок и напряглась, еле сдерживая себя, чтобы не передернуться от отвращения. - Младшая... - Она же тебя любит, - Лулу задумалась на минутку и серьезно нахмурила тонкие рыжие бровки. - Я, наверное, дурочка совсем, но, прости, не понимаю, за что ты ее так ненавидишь? - А, - дива подперла кулачком острый подбородок и уставилась на белую гладкую стену комнаты, собираясь с мыслями. Действительно, за что? Хотя... - Она меня всегда раздражала. Такая крутая, любимица Учителя, лучший воин... А я... в ее тени... Несправедливо! Я тоже имею твердость Десять, я тоже могу сражаться! Почему она меня считала слабой? Я что, тупее ее? Я хочу сиять сама! И так, чтобы меня, именно МЕНЯ, а не ее, замечали и обожали! А она... грубиянка, злюка и вообще... С этими своими медузами... А я для нее всего лишь никчемная дурочка! Да когда Фос стала лучше сражаться, она первая же побежала с ней в паре патрулировать! И вечно огрызалась, если я приносила в нашу комнату что-то, что мне нравилось! Ее это бесило. Ей порядок главнее, чем мои интересы! И вообще... Не хочу я про нее ничего больше говорить и знать. Все, хватит! Я теперь сама сияю! И у меня, МЕНЯ, а не у нее, талант и куча поклонников! А она... и петь-то не умеет, наверное! - Алмаз наконец выдохлась и отвернулась к окну. Лулу какое-то время приходила в себя от такого бурного эмоционального откровения, не зная, что и сказать в ответ, но, наконец, решилась возразить: - Возможно, ты торопишься с выводами? Ведь она тебя любит, иначе не попала бы на Суд Лилий. Туда могут попасть лишь те, кто испытывает самые сильные и настоящие, неподдельные чувства. Я вот когда-то тоже сильно ненавидела своего младшего братика. Считала, что он слишком навязчивый, прилипчивый, со своими чувствами, своей любовью... А еще я завидовала тому, что родители его любят больше, чем меня, ведь он теперь наследник, а не я. И ревновала страшно... И желала его смерти. Я много-много гадостей сделала ему, стараясь сжить малыша со свету. Я своими капризами заставляла его совершать невозможные подвиги, лишь бы угодить мне, я посылала его в ужасные места и расставляла смертельные ловушки. А он все равно, даже израненый и больной, шел ко мне, ища одобрения и тепла от меня. А я не могла, не хотела. Мое сердце было заперто, заморожено для него. А потом, случайно, не по моей вине, он погиб. Его ужалила пчела. Представь себе, медведя ужалила пчела! Смешно... Но у Мило, как оказалось, была аллергия на пчелиный яд. Такая вот злая шутка судьбы. И он умер. А я снова стала единственной и любимой всеми наследницей престола. Но, знаешь, меня это совсем не обрадовало, потому что я внезапно поняла, что вовсе не ненавидела его. Да, сердилась, завидовала, ревновала, но втайне мне были приятны его любовь и забота. И без них, точнее, без него, мне стало очень одиноко и пусто в этой жизни. Просто подумай, возможно, ты тоже любишь сестру. Просто немного на нее обижена или ревнуешь, или... завидуешь? Но это же не повод отталкивать ее от себя, - медведица мягко дотронулась до плеча Алмаз, словно пыталась донести до нее свои мысли и чувства, но дива только капризно надула губки: - Нет, вот тут ты ошибаешься! Я ее терпеть не могу! И это окончательно! Знаешь, если я ее когда-нибудь встречу, то, думаю, просто разобью на миллион осколков! - память тут же услужливо подкинула Алмаз несколько очень ярких картинок: вот Борт украдкой подливает воду в стакан с букетиком, стоящем на их общем столе. Алмаз вспомнила, как сестра ругалась, когда она в очередной раз притащила цветы домой, и называла их бесполезным мусором. Алмаз вздрогнула, поняв, что тогда Борт лишь пыталась ей объяснить, что сорванные ею цветы быстро вянут, и лучше бы им оставаться на полянке. Выходит, ругала она ее не за цветы, а за то, что она их бездумно рвала... Дива мотнула головой, не желая признавать свою неправоту, но новое воспоминание тут же сменило предыдущую яркую картинку: вот невесть откуда взявшаяся Борт отбивает атаку лунян, закрывая от их стрел собой перепуганную Фосфофиллит и саму Алмаз, бережно придерживающую отбитую в бою руку. Если бы тогда она не успела, то самонадеянность Алмаз была бы очень жестоко наказана. Их могли запросто расколоть и увезти на Луну, но не как гостей, а как очередные украшения лунян... Вот Борт самая последняя выходит из моря, где все они искали пропавшую Фос, и просит Учителя разрешить ей осмотреть еще парочку участков. Разве могла бездушная грубиянка до последнего искать и надеяться?.. А вот Борт осторожно касается ее разбитого лица, а потом с яростью набрасывается на Лунного монстра... Борт молча протягивает ей плюшевого щенка Широ, сшитого Красноберилл специально для нее... Получалось, что сестра ее на самом деле очень любила. По-своему, как умела. Но почему-то Алмаз это открытие совсем не обрадовало и она только упрямо повторила: - Да! Точно! Если я ее еще раз увижу, то разобью вдребезги!