Не отпускай меня...

Легкие бирюзовые сумерки разливались по небу, гася золотистые закатные облака и окрашивая Великую Стену в мрачные серо-синие тени. Возле клумбы пока было пусто, и Борт настойчиво потянула медведицу за собой, увлекая ее в пышные заросли возле самой Стены. Гинко покорно шмыгнула за ней в кусты и тяжело плюхнулась на землю, примяв высокую траву. Потом она деловито огляделась по сторонам и поинтересовалась: - Грр? Что теперь будем делать? - Ждать, - коротко ответила Борт, усаживаясь рядом с ней и аккуратно укладывая свою нодати себе на колени.  - Гррр, что-то не нравится мне это, - сердито буркнула Гинко, насупившись еще больше. - Эта нахалка посмела ее поцеловать! А Куреша совсем-совсем не сопротивлялась! - Ну, и поцеловала, - хмуро хмыкнула Борт. - Не велика беда! Гораздо серьезнее то, что ее так называемая тетка явно что-то задумала! А тут еще эти Невидимки чертовы со своими очень странными походами по ночам к Стене. Как будто нарочно ее сюда вытащить хотят... Тут дело не чисто, а ты все про какие-то там поцелуи переживаешь! - Да как ты не понимаешь!? - от возмущения Гинко аж подскочила на месте, и ее алые глаза загорелись злыми яркими огоньками: - Поцелуй очень важен! Дева Медведия говорила, что дарить его можно лишь тому, кто на самом деле тебе дорог, и кого ты вправду любишь! А тут... Тут! Да она же врет! Она ненавидит Курешу! Я это чую! От нее запах зла такой идет, что близко не подойти! Недоброе она задумала! Но Куреша... Она ведь человек, и не может почуять этот запах, и потому наивно полагает, что эта гадина - ей подружка! - Вот и я о том же, - понимающе кивнула Борт. - Не к добру этот весь спектакль с их деланной заботой. Явно не к добру! Медведица приготовилась ей возразить, но внезапно Борт зажала ей рот ладонью и знаком велела замереть и притаиться. В кустах неподалеку что-то очень подозрительно зашуршало, и девочки настороженно переглянулись, но шорох больше не повторился. Зато на площадку возле клумбы из боковой аллейки вышли несколько девочек в форме академии и принялись аккуратно и торопливо пропалывать лилии. Борт нахмурилась, узнав среди них новую старосту и ее помощницу, но ученицы вели себя вполне обычно и ничем не выказывали каких-то посторонних умыслов. Наблюдающая за ними Гинко немного расслабилась и осторожно убрала ладонь Черного Алмаза от своего рта. Борт бросила на нее быстрый предупреждающий взгляд, сжав рукоять нодати и согласно кивнула. Вдалеке послышались торопливые шаги, и на площадку вышла запыхавшаяся Тсубаки. Куреха уже успела переодеться в простое домашнее платье, а заодно прихватила с собой огромную яркую лейку. - О, подружка! - поприветствовала ее Каору, широко улыбаясь. - Лейку принесла? Это замечательно! Мы тут все уже прибрали, и надо бы теперь цветы полить. Видишь, бутоны почти раскрылись? Завтра утром тут будет целая клумба прекрасных лилий! И как раз, к твоему Дню рождения. Совсем прямо так, как вы с Сумикой мечтали! При упоминании Сумики Куреха горько шмыгнула носом и поспешно вытерла предательскую слезинку, а потом чуть слышно пробормотала: - Спасибо тебе, Каору! Я, честно, не думала, что ты такая замечательная! Мы с Сумикой... - Ну-ну! - староста покровительственно приобняла ее за дрожащие плечи и успокаивающе потрепала белокурую макушку. - Будет тебе грустить! Ты же - наша подружка! Видишь, все девочки пришли. Все хотят тебе помочь, сделать приятное! Мы ведь теперь вместе, да? - она собственническим жестом притянула не сопротивляющуюся Куреху к своей груди и крепко прижала ее к себе. Лицо Гинко вмиг перекослось от еле сдерживаемой ярости, и медведица, не думая уже ни о чем, рванулась было к ничего не подозревающим девушкам, но Борт мгновенно вцепилась в нее мертвой хваткой, прижав тщетно трепыхающуюся в ее стальном захвате Юрисиро к себе. Медведица молча вгрызлась острыми клычками в ее запястье, почувствовав солоноватый привкус крови, но Черный Алмаз даже в лице не переменилась и рук своих не разжала, чуть слышно шипя ей в ухо: - Идиотка! Прекрати! Нашла время отношения выяснять! - Гррр, - так же чуть слышно угрожающе прорычала взбешенная медведица: - Она лапает мою Куреху, а я должна молча на это смотреть? - Угу, - мрачно поддакнула Борт. - Должна. Забыла, за каким хреном мы тут? Медведица разом сникла и обмякла, прекратив свое сопротивление. Юримура медленно разжала руки и честно ее предупредила: - Будешь дурить, свяжу. Гинко понуро кивнула, бросив быстрый, полный неприкрытой ненависти взгляд на старосту, мило щебечущую о чем-то с Курехой. Вот они наклонились над кустом лилий, вдвоем держа тяжеленную лейку и начали поливать цветы... Медведица жалобно хлюпнула носом и обернулась к Борт, растерянно заглядывая в ее глаза, но та лишь покачала головой: - Мы досмотрим этот спектакль до конца. К тому же, пока жизни Курехи ничто не угрожает, а с остальным придется мириться, хочешь ты этого, или нет. Гинко расстроенно опустила голову, но внезапно снова вся напряглась, уловив в дальних зарослях какое-то шевеление. Борт проследила за ее цепким взглядом и чуть нахмурилась. Но шелест вновь прекратился, и она только досадливо поморщилась: - Ветерок, наверное... Между тем девочки убрали сорняки в приготовленные для этого пакеты, полили цветы и собрались на площадке, чтобы попрощаться. - Ну, до завтра, подружка! - Каору снова развязно обняла покрасневшую от смущения Тсубаки и поцеловала ее в щеку, совсем рядом с порозовевшим маленьким ушком. - После занятий отпразднуем! Мы с девочками будем ждать тебя тут и приготовим небольшой сюрприз! - Х-хорошо, - чуть запиннаясь, пролепетала Куреха, и, подхватив свою пустую лейку, торопливо зашагала по тропинке в сторону дома. Остальные девочки тоже очень быстро разошлись и Каору осталась возле клумбы совсем одна. Воровато оглядевшись по сторонам, она громко произнесла: - Можешь выходить! Борт и Гинко, как по команде, обернулись к дальним кустам, но они остались неподвижными, зато из боковой аллейки выскользнула тонкая девичья фигурка, прижимающая к груди какой-то большой сверток. Девушка протянула сверток старосте и торопливо протараторила: - Она ничего не видела.  - Вот и славно! - криво ухмыльнулась староста, пряча сверток в свою сумку. - Интересно, как ей понравится такой подарочек? Ну, что же, считай, ты заслужила награду! - она притиснула девчонку к себе и с видом полноправного хозяина деловито полезла к ней под юбку, раздвигая коленом ее тощие ноги. Борт удивленно приподняла брови и вопросительно уставилась на Гинко: - Чего это она такое творит? Совсем головой поехала? Медведица лишь с отвращением скривилась: - Тьфу, эти Невидимые! Им все равно, где и с кем удовлетворять свою похоть. Вот, только что она Курешу лапала, а сейчас эту девицу. И кто ее знает, сколько человек еще она успела перетискать и затащить в свою кровать?! - В кровать? Зачем? - брови Борт от удивления поползли еще выше. - Ей что, одной спать страшно или некомфортно? - Да откуда ты такая выискалась-то? - в свою очередь изумилась медведица. - Не знаешь, что ли, что наедине делают, когда, кхм... ну... - Гинко порядком покраснела и опустила глаза, но решила все же просветить свою невольную напарницу: - Короче, если любишь, то это очень, ну... Но если нет, то это, ну... - Ничего не поняла, - недовольно насупилась Борт. - Дурные вы все тут какие-то. То поцелуи вам важны, то друг с другом странные вещи творите, а еще и в одной кровати спите. Места вам, что ли, мало для сна? Между тем Каору повалила свою спутницу в траву и начала торопливо расстегивать на ней блузку, задрав ее и без того короткую юбку. - А это еще зачем? - Черный Алмаз округлила глаза, глядя на то, как староста поспешно стягивает с девицы бюстгальтер и с какой-то дикой исступленностью мнет ее небольшие груди, зло щипая торчащие острые соски. Девушка тихонько постанывала и бесстыдно терлась о колено старосты своей промежностью. Гинко побагровела до корней волос и с тихой злостью прошипела: - Если она к Куреше вот так притронется, я ее просто сожру! - Тьфу ты, - Борт внезапно почувствовала себя очень неуютно и поспешно отвернулась, понимая, что видит сейчас то, что не предназначено для посторонних глаз. - Ну у вас и нравы! Неужели вот такое кому-то нравится? Для чего она с ней так поступает? - Это называется секс, - коротко пояснила медведица. - Мы, люди и медведи, занимаемся им по разным причинам: по сути, конечно, для продолжения рода, но чаще всего, для удовольствия. Но и тут тоже есть отличия, - она украдкой посмотрела на страстно извивающуюся в высокой траве парочку. Каору уже стащила со своей партнерши практически всю одежду, кроме несчастной задранной юбки, и запустила в ее разгоряченное лоно свои пальцы, двигая рукой в быстром грубом ритме. Девица тихонько постанывала в такт ее движениям и рассеяно водила ладонью по своим налившимся от возбуждения грудям, слегка пощипывая вставшие розовые соски. - Да, да, Каору-семпай, глубже, да! - бессвязно бормотала она. Староста только злорадно ухмылялась, убыстряя темп движений. Гинко судорожно сглотнула и закончила свою мысль: - Если любишь, то это... приятно и хорошо. Но именно вот тут это просто похоть, а еще желание унизить и присвоить. И к любви это не имеет никакого отношения! Борт растеряно пожала плечами: - А... разве нельзя любить, ну, без вот этого всего, а? Как-то это все лично для меня, кхм, дико... - Ну, да, ты ведь камень, - устало вздохнула Гинко. - Это сейчас ты - человеческая девочка, а вообще, как я понимаю, физиология у вас иная, не как у нас и людей. И потому для вас это, думаю, немного странно, необычно и не нужно. Хотя, знаешь ли, дело даже и не в этом. Я же говорю, если ты вправду любишь, то хочешь, чтобы твой любимый человек или медведь принадлежал тебе целиком и полностью, но и сам тоже хочешь принадлежать ему без остатка... А тут, эта дрянь Невидимая, она не хочет сама ничего отдавать, только брать без разбору и остатка, поганить и портить! - глаза медведицы снова зажглись колючими злыми огоньками, и Борт приготовилась в очередной раз удержать ее от необдуманного действия, но тут внезапно на площадку откуда-то вынырнула очень знакомая ей высокая белокурая фигура. Директор брезгливо нависла над кувыркающейся в траве сладкой парочкой, а потом с холодной яростью пнула ничего не подозревающую Каору в бок. Та охнула и мгновенно откатилась от все еще пребывающей в состоянии сладкой неги партнерши. Юрико разъяренной гадюкой прошипела той прямо в лицо: - Пошшшшшла вон, потаскушшшка! Девица охнула, испугано подскочила на месте и, судорожно хватая свои разбросанные по траве вещи, поспешила, прямо как была, полуголой, покинуть площадку возле клумбы. Директор проводила улепетывающую нимфоманку холодным убийственным взглядом, а потом наклонилась к сидящей у ее ног старосте и, сладко улыбнувшись, влепила ей такую пощечину, что Каору отлетела к ближайшему дереву и ударилась о его ствол спиной. Но она очень живо поднялась на четвереньки и буквально подползла к ногам Юрико, обнимая ее стройные лодыжки и пытаясь поцеловать носок одной из директорских туфелек. Юрико смачно плюнула на нее и рявкнула: - Шлюха! Ты, ничтожество! Мразь! Больше никогда не смей ко мне приближаться! Ты недостойна меня! Ты грязь и скверна! И еще, не смей даже думать о ЕЕ чистоте и непорочности! Если я узнаю, что ты хоть пальцем ее коснулась, то ты знаешь, что тебя ждет, мразь! А теперь, пошла с глаз моих долой! - Ух, откуда она взялась? Неслышно как появилась! - испуганно пролепетала Гинко. - Как она ее? Это что же, ревность? Хотя, нет, наверное... К таким ведь не ревнуют? Ой, нет! - глаза медведицы изумленно округлились и она чуть слышно выдохнула: - Дааа, гррр-гр, это РЕВНОСТЬ! К... НЕЙ! Борт с сомнением уставилась на Гинко: - Ты что, серьезно? Да не может быть... Каору продолжала судорожно цепляться негнущимися пальцами за ноги директора и, глотая самые настоящие, неподдельные слезы, полным отчаяния голосом умоляла ее: - Прости меня, моя хорошая! Это случайно вышло! Клянусь, я больше никогда ни на кого, кроме тебя не взгляну! Ведь только ты - мое божество! Только ты мне так дорога, что я на все ради тебя готова: предать, обмануть, убить, растоптать в пыль! Только не бросай меня, Юрико! Ведь я лю... Директор отшатнулась от нее, как от прокаженной, а затем ее прекрасное лицо перекосила ужасная кривая гримаса, и она прохрипела совсем чужим голосом, больше похожим на рычание раненого зверя: - Не смей! Никогда не смей мне говорить эти слова! Ты!.. Ты... Ничтожество! Я тебя ненавижу, грязь! Пошла прочь, пока я не убила тебя тут же, прямо на месте! Дрянь... Каору медленно поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела прочь, бормоча себе под нос: - Я не разочарую тебя, моя любовь! Вот увидишь, я все сделаю, как надо и тогда ты... вернешься... ко МНЕ, а ЕЕ навсегда позабудешь, и только я... я!.. Юрико проводила ее презрительным взглядом, а потом, коротко хмыкнув, повернулась к кустам, в которых притаились Борт и Гинко, и с ехидной усмешкой повелительно протянула: - Ну, и долго вы там собираетесь еще сидеть? Идите-ка сюда, я хочу послушать, как вам понравился этот маленький спектакль?