Не отпускай меня...

Юрика проводила настороженным взглядом донельзя довольную Каору и мрачно нахмурила светлые брови. Ей совершенно не нравились странные огоньки в глазах своей юной любовницы. После вчерашней грязной сцены Каору молчала и больше не пыталась оправдываться. К тому же она что-то старательно прятала в своей сумке. Директор попыталась тщательно принюхаться, и уловила еле заметный знакомый аромат. Вещь из дома Тсубаки. Очень интересно, что это может быть и какое отношение она имеет к сегодняшнему дню? Юрика нервно закусила нижнюю губу. Да, она сама просила Каору немного припугнуть Куреху, чтобы та в поисках утешения и защиты прибежала к ней. Но это было до того, как Юрика увидела, что из себя представляет Каору на самом деле, и теперь она сомневалась в правильности своей затеи. Что, если Каору сделает совсем не то, что от нее ожидалось? То, что она - одна из Невидимых, это уже плохо. От них можно ожидать чего угодно. Конечно, Юрика, как директор, пока еще может их контролировать, умело манипулируя их недалекими мозгами и натравливая девчонок друг на друга, но в итоге Невидимые слишком непредсказуемы и жестоки в своих поступках и мыслях. И Куреха, совершенно не вписываясь в их группу, может серьезно пострадать. Эта мысль пришла Юрике только вчерашним вечером, и, на её счастье, в этот момент она обнаружила в кустах ту странную парочку, что теперь постоянно ошивались возле Тсубаки. Девчонка-медведица из прошлого, невесть как сумевшая преодолеть Великую Стену Вымирания и вторая девица, еще более примечательная. Юрика тайно следила за ней с первого дня, как увидела в своей Академии, и была в курсе, что странная пришелица напрямую связана с Судом Стены. Она за пару дней умудрилась отправить за Стену двоих оборотней, не причинив при этом им особого вреда, и она точно знала, что и сама Юрика - медведь. К тому же, девчонка была явно не человек, что удивило директора еще больше. Теперь же, зная, кто такая эта странная пришелица, директор вздохнула с явным облегчением: девчонки согласились на перемирие и, скорее всего, не допустят, чтобы эта сучка Каору причинила серьезный вред Тсубаки. Но стоило лично проконтролировать ситуацию, ибо она становилась слишком опасной. Юрика торопливо огляделась по сторонам и с облегчением вздохнула: рядом никого не было. Вмешиваться в ситуацию как директор она не хотела, но помочь тем двоим, если Невидимые в своих жестоких играх зайдут слишком далеко, она должна. Ради памяти Рэйи. Сожрать Тсубаки она успеет, это можно будет сделать позже, потом, когда две мешающие ей выскочки уйдут, а благодарная за свое спасение Куреха, ничего не подозревая, придет к ней сама. Пока же... Юрика тихонько рыкнула, обнажив острые треугольные клыки и с наслаждением потянулась, а потом поспешно сбросила одежду и опустилась на четвереньки. Кожа ее приобрела золотистый цвет и покрылась густым пушистым мехом, лицо мягко перетекло в хищную медвежью морду, а в глазах загорелись злые алые огоньки. Медведица довольно заурчала и поспешила к цветочной клумбе, где уже начался следующий акт трагедии. Куреха непонимающе смотрела на растоптанные и вырванные с корнем цветы. Смятые обрывки нежных лепестков словно снежные хлопья устилали землю. - Что случилось с цветами? - испуганно пролепетала Тсубаки, растерянно хлопая своими голубыми глазами. Борт в кустах зло скрипнула зубами: когда они с Гинко добрались до кустов возле клумбы, она уже была полностью разорена. Увидев сломанные цветы, медведица чуть не бросилась из укрытия, и Борт еле смогла ее удержать. - Гр-гр, они же специально все цветы поломали, пока мы там ночевали в зарослях! - возмущенно рычала медведица. - Вот сволочи! Чем им лилии помешали? Ррразорву всех их! - Успокойся, - тихо прошипела Борт. - Цветы и мне жалко, но ты должна понять, что это провокация. Если мы сейчас бросимся выяснять, кто это сделал, будет только хуже. Себя раньше времени раскроем и Курехе не поможем! Гинко нехотя с ней согласилась, и, как оказалось, совсем не зря. Новоявленные "подружки" Тсубаки молча стояли возле разоренной клумбы, кривя свои губы в неприязненно-брезгливой гримассе и высокомерно уперев руки в бока. Куреха еще раз хлопнула глазами и беспомощно посмотрела на прошедшую к ней Каору. Та лишь ехидно усмехнулась и с развязным видом хмыкнула: - Ну что, с Днем рождения, подружка! Как тебе наш подарочек? - За что вы так с цветами? - Тсубаки чуть не заплакала от боли и обиды. - Мамина клумба... Я и Сумика, мы так старались, а вы?! - А мы сделали то, что и хотели! - победно провозгласила староста. - Дурочка ты, Куреша, ой, какая же ты дурочка! Ты что же, всерьез думала, что ты одна из нас? А достойна ли такая, как ты, стать одной из нас, Невидимых? Блаженная дура, которая все носится со своей дурацкой любовью! Сумика! И она тоже такая же, как и ты, идиотка. Тьфу! То, что ее медведи сожрали, это просто замечательно! Самое правильное, что они могли сделать! - Не смей! - тонким, ломким от боли голосом взвизгнула Тсубаки, побелев, как полотно. - Не смей так говорить о Сумике! - А то что? Что ты нам сделаешь? Мы ведь не медведи, стрелять в нас ты не посмеешь. И нас много! А ты одна, Тсубаки. И даже эту свою новую подружку, эту мерзавку Юримуру, прогнала. Ах-ах, обидела она тебя! Ха-ха! Думала, мы тебя поддержим, да? Тебя, тупую дуру, которая водится с медведями и верит в любовь? Думаешь, мы забыли твою мохнатую подружку?! - Каору угрожающе надвинулась на Куреху, и та жалобно всхлипнула: - Неправда! Я ненавижу медведей! Убью их всех до одного! Но перед ее глазами внезапно встала очень яркая сцена: летний день у фонтана, маленькая мохнатая фигурка, испуганно забившаяся в густые заросли, и темные силуэты детей, окружившие маленькую белокурую девочку. Крики, обвинения, грязные и злые слова, а потом боль, много боли, и вода... Её били и топили в фонтане, до тех пор, пока не прибежали мама и тетя Юрика и не разогнали злых детей. А пушистая фигурка в кустах так и осталась на площади, не посмев последовать за ними. Но маленький неуклюжий силуэт подружки, за которую Куреха так отчаянно вступилась тогда, пытаясь доказать остальным, что она ничуть их не хуже, ускользал из её памяти. Словно она не хотела вспоминать, или... Боялась? Чего? Правды? Что ее подруга детства, самая дорогая и любимая, это... - Да, ты думала, мы забыли про твою дружбу с грязной медведицей и простили?! Предательница людей! - громко рассмеялась Каору. - И твою дурацкую любовь к этой слабой неряхе Сумике?! Ха! Запомни, Куреша! Нет никакой любви на свете! Есть только похоть, желание, секс, а любовь выдумали убогие идиотки блаженные, такие как вы с Сумикой! Дурочки! Как вы нас всех бесили, не представляете! - Есть любовь! - Куреха судорожно сжала в руках ружье и отступила на шаг назад. - Просто такие, как ты, этого никогда не поймете! Любимую никогда не предам и одна не останусь! - Ага, как же! - громко захохотала Каору. - И кто тут, рядом с тобой? А?! Видишь, ты одна! Так кто из нас прав? - Хорошо, - Тсубаки не сдавалась. - Вы ненавидите меня, но за что цветы?!. - А они нас тоже бесят! Правда, девочки? - насмешливо протянула староста. Стоящие возле них одноклассницы согласно закивал головами, словно китайские болванчики. Каору зло ощерилась и продолжила: - Но и это еще не весь наш подарочек тебе, дрянь! Вот, смотри-ка, что тут у нас? - и она достала из своей сумки драгоценную книгу Тсубаки. Последнюю сказку ее матери. Куреха громко вскрикнула и в отчаянии бросилась к Каору, пытаясь вырвать книгу из её рук, но стоящие рядом с ней одноклассницы оказались быстрее. Одна из них ловко подставила подножку, а вторая поспешно вырвала из её рук ружье и кинула его Каору. Куреха неуклюже упала на колени и умоляюще прошептала: - Прошу вас! Не трогайте книгу! Это память о маме! - О, так это замечательно! Сейчас мы ее сожжем! Эту дурацкую глупую сказку про несуществующие вещи! Чтобы другим было неповадно думать, что это правда! - заявила Каору, и полезла в карман за зажигалкой, но в этот миг из кустов выпрыгнула Борт и, резко выхватив из её рук книгу, швырнула ее подоспевшей Гинко, а потом резко повернулась к Каору и наотмашь ударила ее кулаком в зубы. Староста от её удара рухнула на землю, а Борт подскочила к Курехе, оттолкнув от нее стоящих рядом девиц. - Спасай книгу! - рявкнула она Гинко, склонившись к Курехе и резким рывком поставив ее на ноги, а потом встала в боевую позу, закрывая ничего не понимающую Тсубаки от остальных собой. Невидимые стеной двинулись к Борт, которая сжала кулаки и приготовилась к бою. Каору медленно поднялась с земли и, сплюнув кровавую слюну с разбитой губы, подняла ружье Тсубаки и криво усмехнулась: - Ну, что, Юримура? Прибежала все таки подружку защищать. Мы и это предусмотрели! Одна против всех? С кулаками? Мы вас, как бешеных собак пристрелим! И ничего нам за это не будет! - С кулаками? Ммм, - Борт криво улыбнулась уголками губ и задумчиво потянулась к рукояти катаны: - Да, а директор-то в курсе, что у нее тут в Академии творится? - с деланым спокойствием поинтересовалась она. Гинко, крепко вцепившись в спасенную книгу, прижалась к боку Тсубаки за её спиной и уставилась на старосту злыми горящими глазами. - Слышь, Юримура, нам делить с тобой нечего. Ты не местная, - задумчиво хмыкнула Каору. - Отдашь нам книгу и Куреху, и забирай вторую свою мелкую подругу. И валите хоть за Стену! Да, и, к слову, директор в курсе. Она сама мне предложила идейку насчет дня рождения своей обожаемой подопечной! - Ты все врешь! Тетя Юрика не такая! - воскликнула возмущенная ее словами Куреха. - Я тебе не верю! - Предположим, - сладко-гадостным голосом протянула Борт, - вы и посмеете напасть. Если захотите потом калеками на всю жизнь остаться, - она демонстративно вытащила свою катану из ножен. - И потом, знаешь, а насчет директора, тут неувязочка небольшая. У меня совсем другие сведения. Причем, из первых рук. - Ты что же, - смазливое личико старосты пошло некрасивыми красными пятнами и заметно перекосилось: - Ты... Ты в её любовницы метишь? Не отдам Юрику! Мерзавка! Я тебя пристрелю, как бешеного медведя! - Валяй, - насмешливо фыркнула Борт. - Хочу на это посмотреть. Как и чем ты стрелять будешь, когда я тебе обе руки сейчас отрублю? Каору скрипнула зубами. Остальные девицы, явно не ожидавшие такого поворота сюжета, и пришедшие к клумбе практически без оружия, нерешительно топтались за ее спиной. Староста обернулась к ним, ища поддержки, но, увидев на их обескураженных лицах испуг, раздосадованно сплюнула: - Твою мать! Юрика! Какого хрена?! - Сейчас мы отсюда уйдем, - с нажимом в голосе произнесла Борт. - А вы свалите ко всем чертям, и только попробуйте пойти за нами! Каору зло сверкнула глазами: - Не обольщайтесь! Учебу никто не отменял. Сегодня вы отсюда уйдете, но завтра все равно вам придется вернуться. Юрика не освободит вас от занятий! - Что же, - весело улыбнулась Борт. - Тогда, я думаю, мы их просто похерим и прогуляем. Как-то нет желания видеть ваши мерзкие рожи, - она повернулась к Гинко и Курехе и тихо произнесла: - Забирайте ружье Тсубаки и валите отсюда. Но не домой. Туда нельзя... Думаю, они от нас сегодня так просто не отстанут. - Площадка? - так же тихо предположила Гинко, пока Куреха осторожно шагнула к Каору и забрала из её рук свое ружье. - Самое оно то, - согласилась Борт. - Что же, мы пошли. Провожать нас не стоит! - катану в ножны она не убрала, а Куреха так же демонстративно щелкнула затвором ружья. Гинко с книгой поспешно рванула за ними. Сидящая в кустах Юрика с облегчением вздохнула: Куреха напугана, но пока в безопасности. Теперь можно и с Каору разобраться. То, что произошло сегодня, простить нельзя. Никак нельзя, а значит, пора указать мерзавке ее место.