Индивидуальный подход

Ки Хун отползает по кровати назад, не отрывая взгляда от чужого лица. Ин Хо наоборот ступает к нему, подминает под собой матрас, заставляя сначала пятиться, а затем упереться спиной в изголовье кровати. Ки Хуну хочется что-то сказать, завести диалог, но мысли в голове в кучку не собираются, путаются только и концентрируются на чужих руках, коснувшихся его. Ин Хо ведёт ладонью от колена к бедру и обратно. Мягко, но с присущей ему некоторой толикой жадности и собственничества. Он знает, что ведёт здесь он и только он. Он также знает, что Ки Хун ему подчинится. — Как ты хочешь сегодня, дорогой? Вопрос не риторический, но Ки Хун знает, что от него здесь зависит едва ли половина. Всё равно всё будет по воле второго мужчины, разве только с некоторыми отголосками озвученного предпочтения. — Мне нужно будет встретиться с одним знакомым через полтора часа, так что у меня должны остаться силы на это. — Мгм, — бродит взглядом по чужому телу, заставляя невольно поджиматься, — значит, покончить с тобой быстро? Иногда Ки Хуна смущали те выражения, которыми выбирал пользоваться Ин Хо. «Покончить» не звучало романтически, но отчего-то он отводит глаза и кивает. Ин Хо улыбается. Ведёт руками от живота к бокам и подхватывает под талию, заставляя чуть выгнуться. О как же любил Ин Хо его почти феминно тонкую талию, этот изгиб, так правильно ощущающийся в его крепких руках. Ин Хо наклоняет голову и останавливается в милиметрах от его губ, изучая черты лица вблизи. Ки Хун был красивым. Ин Хо не раз повторял это, но сам Ки Хун не видел такого определения к себе, оставляя мысленное убеждение, что он это говорил ему просто так. Замечал ли Ин Хо? Да. Останавливало ли это его от частого повторения комплиментов? Наоборот подстрекало повторять их чаще, чтобы Ки Хун принял свою природную красоту, с возрастом проявляющуюся в новых формах, которой Ин Хо так нравилось любоваться в любой момент времени. Ки Хун думает, что следующий шаг ждут от него, так что подаётся вперёд и целует мужчину. Ресницы подрагивают, рука хватается за чужое предплечье. Ин Хо улыбается. Ки Хуну нравились касания. Все знали, что он до ужаса тактильный и всегда ищет повода для мимолётных физических контактов. Ин Хо знает, как никто другой. Он сжимает тело в крепких объятиях, прильнув грудью к впалому животу, и утягивает в глубокий поцелуй, гладя по щеке и притягивая за шею. Ки Хуну никогда не нужно было много времени, чтобы возбудиться. Задев случайно его пах животом, Ин Хо ловит в поцелуе тихий вздох, а на плече у него дрогают пальцы. — Мне так нравится то, насколько ты чувствительный, — отпускает комментарий низким голосом, и у Ки Хуна теплеют щёки. Его всегда смущали разговоры во время секса, и в их паре неприлично много всегда болтал именно Ин Хо, восполняя баланс сразу за двоих. Ки Хун шумно сопит через нос, когда его гладят по внутренней части бёдер, медленно расстёгивают пуговицу на брюках, ширинку и аккуратно стаскивают одежду. Ин Хо не делает резких движений, но он всё ещё непредсказуем. Он может решить помучить его невыносимой медлительностью, а может залезть рукой под бельё и резко обхватить член ладонью. В этот раз он выбирает второе, выбивая из Ки Хуна несдержанный тихий стон и ловя толчок в свою руку. Ки Хун напрашивается на касания, Ки Хун жаждет и всем своим видом просит, и Ин Хо сегодня оказывается слишком добрым, исполняя прихоти партнёра сразу. Его благодарят несдержанным голосом и шумными выдохами. — Чш-ш-ш, — отчего-то тянет Ин Хо, тем не менее не останавливая и даже не замедляя руку. Он отстраняется от чужого лица и склоняется к шее, смакуя кожу меж губ и оставляя на ней влажные следы. Ки Хун всхлипывает, что встречается тихим смешком где-то у него под ухом, — Постарайся быть тише, котёнок, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Вопреки своим словам, Ин Хо ему ничуть не помогает в том, чтобы сохранять хоть каплю самообладания, и будто бы наоборот стремится выбить побольше звуков. Шея Ки Хуна покрывается поцелуями и редким втягиванием кожи между губами, что непременно оставит после себя краснеющий след, а под футболкой рука забавляется с одним из сосков, заставляя мычать и извиваться. Стратегическим ходом было родиться левшой и развить работу правого полушария, позволяя себе одновременно быть сразу со всех сторон. Ки Хун тихо (честно стараясь именно так) стонет и предпринимает попытку протянуть руку ниже их животов по направлению к Ин Хо, но его останавливают. — Сосредоточься, милый, сейчас всё о тебе, не думай про меня, — поцелуй опускается чуть ниже челюсти, и Ки Хун сдаётся, откидывая голову назад, — умница, вот так. Я обо всём позабочусь. Чужая рука двигается быстро, терзая чувствительную плоть, и Ки Хун закрывает себе рот тыльной частью ладони, ощущая слишком много всего в одном этом моменте. Комната плывёт перед глазами, зрение не фокусируется, слух тем более, из-за чего он пропускает звук тихо приоткрывшейся и также закрывшейся в спальню двери. Ин Хо не оборачивается, но замечает. Шаги не слышно, вошедший молчит, но его присутствие ощутимо. Ин Хо с усмешкой говорит прямо на ухо: — Ну вот, нас рассекретили. Что будем делать? Ки Хун отчего-то взволнованно выглядывает из-за его плеча и встречается взглядами. В этом не было чего-то неправильного, не было даже ничего необычного, но Ин Хо так мастерски умел нагонять атмосферу, что невольно начинаешь верить, что что-то будет не так. Вошедший суёт руку в карман брюк, достаёт пачку сигарет и зажигалку и отводит взгляд всего на мгновение, чтобы подпалить кончик сигареты и затем, не глядя, бросить упаковку на комод. Ин Хо, замечая некоторую отвлечённость нижнего, покачивается чуть вбок и загораживает своим лицом фигуру третьего. Произносит: — Смотри на меня, душа моя, мне не нравится, как ты отводишь взгляд, ты же знаешь, — и в знак наказания только ускоряет руку и сжимает кулак сильнее. Ки Хун кусает себя за запястье, хотя есть ли теперь смысл сдерживать голос, если их заметили? Он быстро бросает взгляд на Ин Хо, и тот выглядит слишком серьёзно, чтобы его можно было ослушаться. Не то чтобы он хоть иногда выглядел так, будто бы позволил сделать что-то против его воли или желаний, но сейчас всё ещё не было одним из этих (невозможных) случаев. Ки Хун кончает под запах сигаретного дыма и под наблюдением двух пар глаз, о чём он не думает в моменте, зато замечает после. Ин Хо отрывает себе несколько салфеток с коробки на тумбочке и вытирает руку и живот мужчины, напоследок мягко его целуя в губы и оставляя отдыхать. — Сдвинешься чуть в бок, сладость? Я ещё не закончил, — говорит он слишком тихо, чтобы это не мог услышать третий, и Ки Хун послушно отползает к своим подушкам, с интересом наблюдая за тем, что же будет делать дальше Ин Хо. Мужчина выпрямляется. Встаёт с кровати и оборачивается, делая шаг вперёд. Вошедший не двигается, не отступает, просто смотрит на приближающегося и выдыхает сигаретный дым ему навстречу. Ин Хо ступает мягко, будто хищник посреди охоты, и держит зрительный контакт, подходя очень близко. Молчит. Ни звука произнесено не было, и воздух вокруг них накаляется некоторым напряжением, тем не менее, не страшным ни для одного из них. Ин Хо перехватывает чужую сигарету и почти невесомо касается её губами, тоже теперь глубоко затягиваясь и задерживая дым в лёгких на несколько мгновений. Выдыхает в чужое лицо, что не выразило ни одной эмоции на этот акт. Ин Хо затягивается ещё раз и опускает руку с сигаретой вниз, не отдавая её хозяину. — Не кури в доме. Может сработать пожарная сигнализация, и ты потревожишь людей. Мужчина повыше протягивает руку и без сопротивления возвращает себе свою сигарету, затягиваясь напоследок, и после чего тушит её о пепельницу на всё том же комоде, там же и бросая. Ин Хо улыбается. — Послушный мальчик. Он очевидно дразнится, и это на сто восемьдесят градусов отличает его поведение от того, которое он допускает себе с Ки Хуном. С Ки Хуном было проще. С Сан Ву интереснее. Сан Ву не реагирует, когда ему на пояс опускается чужая ладонь. Ин Хо ведёт себя сдержаннее. Пальцы щекочут живот на уровне заправленной в брюки рубашки, пока рука не скользнула вниз и не прильнула к промежности. Ин Хо ведёт себя сдержаннее и раскованнее одновременно. Это было искусство достижения баланса, чтобы его маленькая игра удалась. Сан Ву ничего не говорит и никак не действует, позволяя чужой ладони оглаживать и ласкать его сквозь ткань строгих брюк в ожидании реакции. — Пойдём на кровать, тигрёнок, нам обоим будет удобнее, — говорит Ин Хо, первым отступая назад и приглашая последовать за ним. Сан Ву, медля из одного только нежелания подчиняться в ту же секунду, ступает следом чуть погодя. Ин Хо кивком приглашает его сесть на кровать, и мужчина опускается. — Хороший мальчик. Как бы тебя наградить? Подбородок щекочут чужие пальцы, приподнимая голову наверх. Ин Хо нравится смотреть на Сан Ву сверху вниз, ввиду их разницы в росте в половину головы во всё остальное время дня. Он гладит по линии челюсти и удерживает голову поднятой на него. — Мне показалось, или тебе не понравилось то, что ты увидел? Хотел присоединиться к нам? Сан Ву не отвечает, смотря в глаза Ин Хо и не двигаясь. Второй настаивает на ответе на поставленный вопрос. — М? — Сан Ву-я, мы бы… — Хён, — мужчина поворачивает голову и с некоторой строгостью одаривает рядом сидящего серьёзным взглядом, прерывая начатую фразу, — помолчи. Ки Хун сглатывает. Сан Ву тут же возвращает глаза к лицу Ин Хо и спокойно отвечает. — Мне всё равно. — Уверен? — тут же подхватывает с хитрой улыбкой, — Выглядишь напряжённым. — Это не связано с вами. — О-о, точно? Не хочу оставлять между кем-то из нас недопонимание или обиду, ты согласен со мной? Пальцы соскальзывают с подбородка и ведут ниже. Под изучающим касанием оказывается шея с острым бугорком кадыка, широкие плечи, упругий изгиб груди, крепкий торс и снова оставленная ранее область паха. Ин Хо, не опуская глаз, но с некоторым прищуром, массирует плоть сквозь два слоя ткани, наблюдая за несдержанно дрогнувшей мышцей скулы на лице младшего. О, как он любит его упёртость и непокладистость. По сравнению с Ки Хуном, Сан Ву ничуть не уступал ему в физической силе, зато, Ин Хо знал, он хранил и свои слабости. Другого характера. Не колеблясь и не спрашивая разрешения, Ин Хо помогает себе второй рукой расстегнуть чужую ширинку и приспустить штаны. Сан Ву опирается на руки позади себя и не предпринимает сопротивления, когда его колени разводят в стороны для большего удобства. Ин Хо аккуратен, но неумолим. Движения не прекращаются, под крепкой ладонью крепнет и чужой член, но это ещё не означало поражение — это было началом к самому интересному. — Рука не устала после Ки Хуна? — Ну что ты, — Ин Хо наклоняет голову вбок, — природа придумала нам две руки не без причины. Сан Ву только сейчас замечает, что касаются его правой. Движения не были менее точными, но явно чуть менее аккуратными. Он специально не старался или была какая-то ещё цель? — Позволишь мне? — спрашивает теперь точно риторически, оттягивая пальцами резинку белья и выпуская из него член. Сан Ву возбуждён не сильно, хотя старт уже дан. Ин Хо касается одними только кончиками пальцев, придерживая орган в нужном положении, а сам чуть отползает назад и опускается. Головку опаляют горячим дыханием, член легонько дёргается от недостатка касаний к нему. Ин Хо поднимает глаза. Сан Ву молчит. Был у этих двоих наверняка какой-то пункт на зрительный контакт, потому что ни один, ни второй не отрывают глаз от друг друга, когда Ин Хо почти невесомо касается губами разгорячённой плоти. Сан Ву не показывает своей реакции на любые действия мужчины, но тело его подводит. Под пальцами Ин Хо начинает пульсировать венка крепнущего под его воздействием члена, а дыхание, как бы он ни пытался его сдерживать, сбивается. Ин Хо видит боковым зрением, как чужая рука поднимается и заводится ему за голову. — Сан Ву, без резких движений. На макушку опускается ладонь. Ин Хо знает, что он сделает, но заранее ничего не предпринимает, позволяя допустить эту ошибку. На голову резко надавливают, заставляя несильно покачнуться вниз и совсем немного больше насадиться ртом на член, но Ин Хо слишком хорошо уже его знал и читал намерения, оттого успел упереться локтями в кровать и не поддаться так уж сильно. Лишь слегка он намеренно касается плоти зубами, на что Сан Ву вздрагивает и ослабляет хватку, чем тут же пользуется Ин Хо и совсем выпрямляется. — Я же предупредил, — он говорил вкрадчиво, обвиняюще, — не хочешь по-хорошему? Ролевая игра. Два ведущих, ни одного уступающего. Ин Хо бросает взгляд в сторону, глянув на бездвижно смотрящего на них Ки Хуна, боящегося хоть как-то им помешать, и думает, что всё разворачивается даже лучше, чем он планировал. Теперь был повод на… — Сан Ву, — рука вновь поднимается, но касается стоящего члена одним только указательным пальцем, чуть покачивая его под лёгким гладящим сверху вниз движением, — я считал, что в тебе больше терпения, — касание ощущается мучительным своей щекоткой и не тем напором, что хочется, — я ошибся? Чужая грудь несдержанно вздымается наверх в шумном вдохе, когда шершавая кожа большого пальца массирует самый кончик члена. Этого недостаточно, категорически недостаточно и мало, но на это и расчёт. Он не дрочит ему, только дразнит. Гладит пальцами, но не сжимает, мучает медлительностью и недостаточностью. Ин Хо отбивает его руку в сторону с приказным «не смей», стоит Сан Ву потянуться к себе, заставляет вернуть на место и просто смириться со своим положением. Сан Ву не хватает и это изводит его до порывистых попыток толкнуться бёдрами в руку и добиться большего трения, но Ин Хо каждый раз успевает убирать пальцы вовсе, вновь возвращая их только при состоянии смиренности. — Ин Хо… Первый шаг к ожидаемому результату. Ин Хо улыбается в чужие глаза и вскидывает брови. — М? Шершавость кожи руки не помогает вовсе, а только изводит больше. Ин Хо сводит диаметр касаний только до головки, абсолютно не заботясь обо всей остальной части возбуждённого члена. Сан Ву шумно дышит, поджимая губы и отводя взгляд. — Если ты чего-то хочешь, ты должен это попросить, — Ин Хо произносит вкрадчиво, не глядя играясь рукой, — озвучишь мне, что тебе нужно? Сан Ву опускает голову, дрожа в плечах, но не смея двинуться для своего облегчения самому. Ин Хо бы его снова пресёк, в этом нет сомнений. — Не хочешь сказать мне, что я должен сделать, м? Член дёргается от нетерпения и сочится преякулятом, который размазывают смазанными круговыми движениями, но всё ещё не оказывая достаточного прикосновения. — Сан Ву-я, — Ин Хо повторяет за излюбленным обращением Ки Хуна, точно зная, что Сан Ву позволяет так обращаться к нему только ему одному, — попросишь меня о чём-нибудь? — Используй всю руку, — он просит подавленно и сдерживая голос. Ин Хо видит его горящие щёки, и это так до очарования смешно, что он не может сдержаться. — Не слышу тебя, попроси чётче. — Прошу тебя, — он дрогает разведёнными коленями, не в силах сдержать себя, и повторяет чуть громче, — возьми мой член полностью и подрочи нормально, я не могу держаться. — О, ты хочешь так? — вся ладонь смыкается вокруг органа и сжимает его, заставляя все тело мелко затрястись, — Почему ты мне сразу не сказал, что ты так жаждешь внимания к себе? Медленные движения вниз и вверх, всё так же не удовлетворяющие предпочитаемый быстрый темп, зато наконец с идеальным сжатием ладони вокруг. Ин Хо то почти порывается ускорить руку, заставляя мужчину тихо всхлипнуть, но тут же не обнадёживая его продолжающейся медлительностью. — Быстрее. — Повежливее со старшими, — улыбается Ин Хо, наоборот снова замедляясь. — Пожалуйста, ты можешь делать это быстрее? — Хм-м, я-то могу, но заслужил ли ты? Попробуй уговорить меня. Сан Ву не отвечает, вместо этого поддаваясь вперёд и быстро звякая застёжкой чужого ремня на брюках. Ин Хо обладал колоссальной выдержкой, сидя здесь на кровати и сдерживая свою возбуждённость ещё с середины мастурбации Ки Хуну. Это ещё удавалось игнорировать, но сбивающийся голос Сан Ву его всё-таки добил. — Умница, — Ин Хо выдыхает с облегчением, когда чужая широкая ладонь начинает быстро двигаться на его члене, и ускоряется теперь и сам, но все ещё держа не такой спешный темп. Сан Ву тихо стонет, уже готовясь к разрядке, когда чужая рука делает два сжимающих толчка и отпускает на самом пике перед оргазмом, заставляя тело невольно покачнуться вперёд, а все мышцы сократиться. — Ин Хо! — Я ещё не закончил, ты не подумай, — с улыбкой ждёт, пока мужчина чуть успокоится, капая прозрачной жидкостью на простыни и дрожа всем телом. — Ну ты и садист, — загнанно дышит Сан Ву, в отличие от второго не прекращая мастурбацию ему. Хотелось довести Ин Хо как можно скорее, чтобы он проиграл хотя бы этим. Ин Хо низко и чуть хрипло смеётся, вновь возобновляя дрочку. Сан Ву стонет громко, контрастно громко с тем, что Ин Хо позволил сегодня Ки Хуну, видимо, подобрав каждому индивидуальный подход. Ин Хо играется с ним, во второй раз отпуская член на самом пике и заставляя почти что выть от возбуждения налитого кровью члена. — Дай мне кончить… Дай мне кончить, прошу тебя, — Сан Ву скулит, когда Ин Хо упирается своим лбом в его и поддерживает в сидячем положении, — Ин Хо, пожалуйста. — Какая же ты прелесть, — рассматривает стыдливо закушенную нижнюю губу, что всё ещё ничуть не заглушала громких выпрашивающих стонов, и смешивает свой пот на лбу с чужим, ощущая уже совсем непрекращающуюся лёгкую тряску второго мужчины. Большой палец накрывает уретру, пока остальные пальцы двигаются по длине органа, и оргазм сдерживают теперь насильно, ожидая, пока до разрядки доведут его. Сан Ву старается. Ин Хо чувствует, как то и дело сбивается чужая рука, но всё ещё продолжает движения, и он хрипло вторит стонам младшего, так же совсем не сдерживая голоса. Сан Ву кончает громко с хлюпающими звуками и всхлипами, почти задыхаясь в сбитом дыхании и почти отключаясь от реальности в выдаивающих его до последней капли настойчивых движениях ладони, что мучила его слишком долго до этого, а теперь всё не хотела оставлять. Он почти плачет от оверстимуляции, наваливаясь на Ин Хо телом и пачкая их одежду сильнейшим выстрелом оргазма. Ин Хо фыркает: — Ну и беспорядок ты навёл, — принимая пачку салфеток с рук Ки Хуна и стирая смешавшуюся сперму с их тел и простыней. Сан Ву терпеливо ждёт, пока его заботливо почистят, прежде чем повалиться спиной на подушки с измученным, но довольным выдохом, прикрывая руками глаза. — Понравилось представление? — Ин Хо размещается между мужчинами, ложась на живот лицом к Ки Хуну. — Эм-м, — он запинается, точно зная, что пропялился на них всё время, наблюдая за неведомыми ему практиками возбуждения партнёров, которыми оба пользовались просто на ура. До такого состояния он не доводил Ин Хо в жизни, хоть тот и хвалил их секс каждый раз, сделав при этом всю основную часть. — Сан Ву, — Ин Хо подаёт всё же уставший голос, поворачиваясь к нему, — ты был превосходным, я давно не получал столько удовольствия от обычной мастурбации. Сан Ву отстранённо мычит в потолок с закрытыми глазами, потратив все свои физические и моральные силы на доведший его до полного исступления акт. Ин Хо легко хлопает его по плечу и тоже прикрывает глаза, дабы отдохнуть недолго перед оставленными на остаток дня делами. — Спасибо за откровенность, — хвалит ещё раз, скоро проваливаясь в полудрёму. Сан Ву чувствует себя до опустошения хорошо, не имея энергии даже на то, чтобы перевернуться на бок. Он всегда затихал после полового акта, но, Ки Хун видел, сегодня его потрепало конкретно. Он протягивает руку через голову лежащего ниже подушек Ин Хо и дотягивается до тёмной растрёпанной макушки, забираясь пальцами в чуть влажные от пота волосы. Сан Ву проваливается в сон под мирные поглаживания его по голове, что было самым спокойным и нежным, что он испытал за последний час.