Перегрузка

— Можешь даже не спорить со мной. Ты всегда выглядишь так, будто пародируешь бешеную собаку, – смеясь, говорил слегка опьяненный вином Фаенон.       Это был один из спокойных дней. Смены в патрулях и выходные у обоих героев Амфореуса совпадали редко, но это как раз был тот самый редкий случай. Идея провести вечер вместе пришла в голову именно Фаенону, а Мидей, состроив самое незаинтересованное лицо, согласился и предложил небольшое питейное заведение на вечер. И вот теперь оба они сидели в самом углу, укрываясь за большой ширмой.       Фаенон едва ли не всем телом распластался по столу. Откинувшийся на спинку стула Мидей медленно цедил вино из своего бокала, наблюдая за редким явлением в виде охмелевшего… Соперника. — Я ни на что не намекаю, но рано или поздно тебя настигнет сердечный приступ. Ну, чего ты вечно такой напряженный? – Фаенон не следил за языком. — Воскресну, не переживай, – фыркнул Мидей, чуть задрав подбородок. Даже улыбка с его стороны больше походила на оскал.       Стол был уставлен опустошенными кувшинами и пустыми тарелками с косточками от фруктов и опустевшими лозами от винограда. Не каждый алкоголик мог похвастаться такими результатами. — А вдруг ты… Черт… — Фаенон вдруг икнул, потер свой лоб и расплылся в кривой улыбке. — Попадешь под накопительный эффект? Разок инфаркт схватишь, другой… И каждый день будешь сразу по несколько ловить? М? — К чему ты ведешь в конце концов? — устал слушать бредни Мидей. Он пригубил свое вино, наполовину прикрыл глаза. — К тому, что ты сдерживаешь все позитивные эмоции. И не только позитивные. — Фаенон стал внезапно серьезным, подложил под грудь локти и оперся теперь на них, будто перегибаясь через стол. Конечно, от таких телодвижений несколько кувшинов повалились на бок. — Выжимаешь из себя уверенность и агрессию, а сам даже от боли не плачешь и над шутками не смеешься. Закипишь же такими темпами. Не пробовал отпустить себя разочек? Эмоциональную разгрузку сделать. — Я не сдерживаю ничего, — небрежно послышалось в ответ. — Все мои эмоции всегда на поверхности. — Готов поспорить, что нет.       Мидей почувствовал, как под столом его ноги что-то коснулось. Нелепо, неаккуратно, дерганно. Даже заглядывать под столешницу не было смысла — и так понятно, что Фаенон то ли пытался пнуть его, то ли просто на нервы подействовать. — Нервный срыв не щадит никого, Мидеймос, запомни это. Сейчас сидишь такой весь из себя бука злая, а потом раз! – Фаенон щелкнул пальцами, хитро прищурился. — И фляга засвистит. Пришибешь так кого-нибудь ненароком. — Я даже знаю, кого.       Фаенон звонко рассмеялся, а после резко откинулся назад, да так, что чуть стул не упал. Лишь чудом Мидей успел подпереть шатнувшиеся ножки даже не оформившимся сгустком энергии. К его же счастью, маневр не был замечен.       Щеки Фаенона раскраснелись, на лбу уже давно выступила испарина. Не будь Мидей и сам пьян, смог бы различить повисший в воздухе запах алкоголя. Он уже представлял, как будет тащить едва сидящее тело на своих плечах до чужого дома и сгружать в кровать. — А хочешь, я помогу тебе сбросить накопившиеся эмоции? — Сказал Фаенон.       Мидею показалось, что глаза того как-то странно блеснули. По позвоночнику пробежал нетипичный холодок. Это была одна из причин, почему Мидей не так часто выбирался куда-то с Фаеноном. Их отношения не только со стороны казались какими-то странными. По крайней мере один из них ощущал себя не в своей тарелке, оставаясь наедине со вторым.       Давным-давно, когда они еще не были знакомы, Мидей для себя решил, что его не должны отягощать отношения с кем бы то ни было. Центром своей жизни он выбрал обретение могущества и восстановление мощи родного края. И какой же сильной была его злость, когда на горизонте появился Фаенон и поставил под сомнение данное самому себе обещание. Именно поэтому Мидей избегал Фаенона всеми возможными путями, — и, в противовес себе, постоянно следил за ним. Судьба, будучи настоящей сукой, вечно их сталкивала. Или же это не судьба, а Мнестия. Та тоже по праву считалась той еще сукой. — И как же ты собираешься это сделать? — приподнял бровь Мидей. — Поиграть в мозгоправа я тебе не дам. Мягкие кушетки можешь по деталям разобрать и выкинуть с обрыва. — Просто согласись, а я уже сам дальше разберусь, — развел руками Фаенон.       Интрига? Это она сейчас растекалась сладким ядом по телу? Или же это был азарт? Адреналин? Что-то точно затуманивало разум. Фаенон еще никогда не выглядел настолько уверенным в своих действиях и не казался таким загадочным. — Согласиться неизвестно на что? Ты меня за психа держишь? — Мидей втягивался в эту игру. — Да. — И на какой вопрос этот ответ? — На оба, — громче рассмеялся Фаенон. — Или ты струсил, Мидеймос?       Мидей стиснул зубы. Гаденыш, брал его на слабо.

***

      Иными словами, Мидей проклинал себя и свое желание не проигрывать другим в любых ситуациях. Он сидел на мягком кресле с узкой спинкой. Шторы были задернуты, и теперь с балкона в комнату не проникал ни лучик света. Только редкие лампы освещали помещение. Руки его были связаны за спиной, волосы откинуты назад.       Фаенон сидел напротив. На нем осталась легкая едва ли не домашняя одежда. Теперь он не казался ни пьяным, ни веселым. Конечно, Мидею ничего не стоило разорвать путы или даже сломать себе запястья, чтобы выбраться. Но что-то мешало ему это делать. Что-то в его же организме. — Интересная у тебя терапия, — повел плечами Мидей.       Даже в таком положении он излучал из себя превосходство. — Ты все еще можешь отказаться и уйти, – серьезно ответил Фаенон.       Тени от ресниц падали на светлые радужки. Фаенон выглядел… Хищно. Таким взглядом смотрели волки на овец. — Мечтай, — усмехнулся Мидей.       Фаенон придвинулся ближе вместе со своим стулом. Некоторое время он рассматривал свою — буквально — жертву. У Мидея тело покрылось мурашками, хоть в комнате и было жарко. Он ожидал, что обычно мягкий Фаенон струсит и отпустит его сам. Подозрения закрадывались в голову Мидея, но их он быстро отметал. Не могло ведь все повернуться так-… — Отлично. Расслабься, Мидей.       Теплая ладонь коснулась груди Мидея, скользнула выше до левого плеча. Зрачки янтарных глаз расширились. — Серьезно? — утробно засмеялся Мидей. — Пахнет жареным, господин Спаситель. Часто таким промышляете? — В первый раз, — послышалось в ответ.       Фаенон поднялся с места, обошел Мидея и встал за спиной. Теперь обе его ладони легли на напряженные плечи и сжали мышцы. Это мало походило даже на массаж. Скорее на хаотичные движения. Под его пальцами кожа вновь покрылась мурашками. Подушечки нажали рядом с шеей, отчего Мидей чуть склонил голову набок.       Еще большей неожиданностью для него стало странное и незнакомое ощущение. Только сейчас Мидей заметил примостившееся в углу комнаты зеркало, где была видна только часть происходящего, так как зеркало стояло боком. Фаенон губами касался его макушки и спускался все ниже и ниже, пока не дошел до виска. Тепло обожгло. Чужое дыхание слышалось слишком плохо из-за набата сердца будто внутри черепушки. — Ты представляешь, что нас ждет дальше? — спросил Мидей, пялясь на кусочек отражения. — Будь добр, закрой рот.       Это было… нагло. И, к своему удивлению, Мидей так и сделал. Ладони спустились к животу, провели по кубикам, будто пересчитывая. А затем поднялись обратно к плечам. Уха коснулись сухие губы, и затем сразу же почувствовался легкий укус. Мидей вздрогнул всем телом. Это оказалось на удивление приятно. Так приятно, что связанные ладони похолодели. — Я просил закрыть рот, а не перестать дышать, — прошептали в самое ухо. Мидей прикрыл глаза. Слюна во рту стала вязкой. — Подумать только… За всю свою жизнь тебе не довелось ощутить даже толики заботы, Мидей? А ты этого заслуживаешь больше кого бы то ни было.       Отвечать совершенно не хотелось. Мидей ощутил новый поцелуй на шее, и шепот продолжился: — Хватит думать, будто ты ничего не достоин. Посмотри, до чего ты сам себя довел. Весь дрожишь.       Мидей теперь заметил, что тело перестало его слушаться вовсе. Тут и там распространялись волны дрожи. Перегрузка. Колоссальная сенсорная перегрузка. Он готов был ощущать на постоянной основе меч в животе или едва ли не снесенную с плеч голову, держащуюся на одних только сухожилиях, но не медленные осторожные прикосновения. — Так долго бегал от меня, чтобы теперь оказаться в моих руках? — улыбнулся Фаенон. — Чувствуешь это? Мнестия следит за тобой, Мидей. Следит и толкает вперед, а ты упираешься.       Так ли ощущается ее влияние? Зуд изнутри, прямо в центре груди и по прямой к низу живота. Личинки тысяч бабочек, что проникают во все артерии и забивают даже легкие?       Фаенон поцеловал горячий висок, и Мидей открыл глаза. Зеркало напротив показывало улыбку, в коей были растянуты чужие губы. Но не это выбивало все мысли из головы. Фаенон смотрел на Мидея так, будто держал в своих руках самое настоящее сокровище. — Отпусти себя. Мне ты можешь доверять.       Сердце кольнуло. Теперь похолодели и ноги. Прерывисто Мидей вздохнул, и что-то влажное спустилось вниз по обеим щекам. Картинка перед глазами поплыла.       Фаенон обошел Мидея, чтобы оказаться лицом к лицу, а после обхватил ладонями щеки и приник к губам во внезапно горько-соленом поцелуе. Лишь на короткое мгновение. А затем отстранился и опустился обратно на свой стул.       Таким брошенным Мидей себя, возможно, никогда не чувствовал. Тело продолжало потряхивать. Перегрузка действовала на нервную систему чрезвычайно сильно.       Легкими, но уверенными движениями Фаенон стянул с чужих ног доспехи, потянул ниже штаны. Он не поднимал взгляда, и Мидею все начало казаться сном. Не могло такого происходить в реальности. Не с ним. Именно поэтому он хотел, чтобы сон не заканчивался.       Его ноги мягко развели, уложив руки на колени. Фаенон вел дорожкой поцелуев от низа живота до груди и повторял свой путь назад. Вновь и вновь влажные следы от его губ оставались на покрывшейся испариной коже.       Слишком поздно до Мидея дошло, что он теперь был полностью обнажен. А ведь он даже не заметил, как в начале с него пропала накидка.       Меж раздвинутыми ногами в кресло уперлось чужое колено. Фаенон приник к губам Мидея, одной рукой обняв его за шею. В голове заслышался протяжный звон. Мидей подался навстречу, втянул нижнюю губу Фаенона в свой рот. Теперь поцелуй стал чуть глубже. Раздвинув губы Мидея языком, Фаенон заставил чужие мысли взорваться снопом искр. Дышать стало нечем.       Вторая рука Фаенона обхватила напряженную плоть, и весь оставшийся воздух выбило из горящих легких. Мидей непроизвольно нахмурил брови и двинулся навстречу руке. — Тш-ш-ш… Тише, дорогой. Я никуда не сбегаю.       Мидей приподнял влажные ресницы. Взгляд никак не мог сфокусироваться. Фаенон прекратил медленные движения лишь для того, чтобы облизать свою же ладонь и вернуть ее на место. Теперь горячая кожа скользила гораздо лучше. Медленно… Очень медленно он двигал рукой вверх… И затем вниз… Оглаживал подушечками пальцев каждую выпирающую вену.       Поцелуй разорвался из-за того, что Мидей и впрямь не мог больше дышать. Ему казалось, будто кислород внезапно пропал. Фаенон мягко улыбнулся. С шеи пропало давление. И теперь внезапное удовольствие током пролетело по позвоночнику. Двумя пальцами Фаенон потирал сосок, то просто гладя его, то легонько скручивая. — Нравится? — выдохнул он в приоткрытые губы. — Да, — прозвучал честный ответ. — Даже не знаю, как теперь ты будешь ходить с открытым торсом, — засмеялся Фаенон. — На тебя ведь все так пялятся… — Ревнуешь? — Не то в шутку, не то серьезно спросил Мидей, не надеясь услышать правду. — До зубного скрежета, – едва ли не прошипел Фаенон.       Плоть под его пальцами дернулась. Мидей проклинал себя за свою слабость. Вот так выдать себя с потрохами… Знать теперь, что чужой взгляд всегда был на его теле. Знать, что Фаенон следил за ним. Что Фаенон не просто так упоминал Мнестию.       Дрожь стала ощутимее внизу живота. Мидей задышал чаще, но в этот момент рука остановилась, а пальцы кольцом сжали плоть у основания. Фаенон смотрел в прикрытые янтарные глаза, улыбался краешками губ. — Потерпи.       Это больше походило на наказание. Пальцы давили достаточно сильно, чтобы доставлять легкую боль. Непонятно как, но Фаенон дождался чего-то, а после продолжил. По покрасневшей головке стекла густая капля смазки, и оказалась сразу же растерта по нежной коже. Большим пальцем Фаенон водил по уретре, то слегка нажимая, то откровенно поглаживая.       Вторая рука сместилась вбок, и теперь второй сосок подвергался ласкам. Все больше мысли густели в кисель. Мидей выгибался навстречу, тянулся губами к чужим губам и получал желанные короткие поцелуи.       Никогда он еще не ощущал такой потребности в близости чьего-то тела. Он не знал кому молиться, дабы Фаенон вплавился в него. По жилам растекалась магма, зуд распирал грудь. Мидей думал, как легкие его прорвутся, и сотни и тысячи пылающих бабочек вырвутся наружу. Он был так близок к краю, что едва ли осознавал себя. Мир заменился на тягучее удовольствие. Схлопнулся.       И вновь кольцо из пальцев надавило прямо у основания. Дорожки из слез на щеках наполнились новыми притоками. Фаенон смотрел на него темными от расширенных зрачков глазами. — Смотри, как сильно ты течешь, — хрипло сказал Фаенон, опустив взгляд ниже.       Вся его ладонь была влажной. Будто до этого он держал ее в воде. Мидею стало жарко и холодно одновременно. Фаенон отодвинулся, чтобы развести чужие ноги еще больше. Рука с груди пропала и теперь она легла на плоть. Пальцы же второй руки спустились еще ниже. — Вдохни глубже.       Мидей послушался, и задрожал всем телом еще сильнее прежнего. Один палец проник в него, раздвинув уверенно и мягко тугие стенки. Фаенону не потребовалось много времени, чтобы найти нужную точку и начать давить прямо на нее. Мидей потек еще сильнее, отчего прикосновения к плоти стали плавнее.       Непривычные ощущения быстро пропали, и теперь от того самого места, куда надавливал Фаенон, по телу разливалось новое удовольствие. Сплетаясь с прошлым, оно вырывало из груди хриплые стоны. Щеки краснели все сильнее, и от их жара дорожки слез высыхали, чтоб снова появиться при смыкании век.       Вверх… Вниз… Внутри чуть глубже и назад… Вверх… Ладонь обвела плоть по кругу, сжала, отпустила. Вверх… Глубже… — Фаенон… — сорвалось с пересохших губ. — Я здесь, дорогой, — прошептали в ответ, целуя в висок.       Мидей задышал гораздо чаще, выгнулся вперед. Связанные руки уперлись в спинку кресла.       Вверх… Пальцы стиснули головку. Отпустили. Вниз… Глубже… Второй палец внутри, жар в груди сильнее. Странный звук сорвался с губ. Похожий на всхлип. Дрожь теперь будто проникла в голову и сжала шею ближе к затылку. Чуть назад… Глубже… Вверх… И быстрее.       Мидей запрокинул голову, горячие слезы потекли по вискам к светлым влажным волосам. Дыхание замерло.       В ладонь Фаенона брызнуло семя. Густое, обильное, сразу же капающее вниз на пол.       Мидей сделал новый вдох, и в носу слишком сильно защипало. Слезы, и без того вытекающие из глаз беспрестанно, хлынули еще сильнее. Перегрузка…       Тело сразу же заключили в объятия, но Мидей не спешил прятать свое лицо. Нос заложило, во рту появился кисло-соленый привкус. Слишком поздно пришло осознание о нахлынувшей истерике. — Давай, не сдерживай себя, — мягко шептал Фаенон, поглаживая чужую грудь. — Можешь сказать, почему ты плачешь, если хочешь. — Я не знаю, — прерывисто ответил Мидей, зажмуриваясь. — Хорошо. Хорошо, не волнуйся. Я здесь.       Сложно было сказать, сколько это заняло времени. Слезы все шли и шли, дрожь из тела постепенно пропадала. Уже и руки были развязаны, и объятия стали еще крепче. Но успокоиться удалось далеко не сразу. Фаенон уже сидел на чужих коленях и перебирал слипшиеся от пота пряди волос.       В эту ночь — и даже, скорее, в это утро — сон Мидея был таким спокойным, как никогда до этого. Он уснул, зарывшись носом в чужую грудь. Разговор было решено отложить до лучших времен. Но что-то подсказывало им обоим, что все закончится хорошо.       На балконе, за вазами с цветами, несколько гусениц оплетали себя золотыми шелковыми нитями…