Перегрузка

      В тот день все пошло не по плану. Выспаться до конца не получилось из-за чьего-то судорожного стука в дверь. Сквозь пелену сонливости удалось услышать о нападении на город, отчего пришлось срочно подниматься с нагретого местечка и, натягивая на себя одежду, выбегать наружу сразу же в бой.       Три раза день успел смениться ночью с последней встречи Мидея и Фаенона. И поговорить так и не вышло. Вероятно, из-за загруженности. А, вероятно, и из-за странного чувства прямо в центре груди.       Мидей не мог отрицать, что «эмоциональная разгрузка» ему крайне понравилась, но как только легкое опьянение сошло на нет и сознание прояснилось, под ложечкой затянуло. Как ни странно, теперь их странные отношения казались еще запутаннее. Будто юнец в расцвете пубертата, Мидей менял направление своего патруля едва замечал Фаенона у себя на пути.       Такое поведение и вовсе не было ему свойственно. Разум кричал о том, что надо бы обсудить произошедшее, но сердце… Как-то холодело от одной мысли об этом разговоре. Внутри органы будто покрывались льдом, и по этому чертовому льду снова и снова расползались пресловутые личинки бабочек. Мидей почти бредил.       Оказавшись один раз в чужих руках, он хотел снова и снова к ним возвращаться. К этим тягучим и осторожным прикосновениям, мягким поцелуям и собственному головокружению. Это раздражало. И причиняло боль. Будто назло Мидею, Фаенон сам к нему тоже не подходил. Делал вид, будто ничего не произошло. Раздражение все нарастало с каждым часом, и Мидею казалось, будто он стал еще более дерганным, чем раньше. Он попал в… зависимость?       Проходя мимо рынка, Мидей заметил золотистые отблески, что слепили глаза. Хотелось прокашляться и вытравить личинок из себя с концами. Так или иначе, отблески были вызваны сотнями крыльев бабочек. Мнестия… Сука такая.       До ушей донесся детский смех. Даже проверять не нужно было — любимец всех коротышек Охемы был где-то поблизости. Мидей хотел снова развернуться и уйти, но ноги будто вросли в землю. — Блядь, — выдохнул Мидей, ощущая мелкую дрожь в пальцах.       Затем к детскому смеху присоединился более глубокий, взрослый, чуть хрипловатый. Мидей прислонился плечом к углу дома, прикрыл ресницы, и сквозь них он увидел пробежавшего мимо него Фаенона, за которым следовала толпа детишек. Сердце гулко ударилось о грудь. Терпеть это больше не было сил.       Фаенон обернулся. Его глаза блеснули, прямо подобно крыльям опротивевших насекомых. Мидей задержал дыхание. Время замедлилось. И… не произошло вообще ничего. Фаенон вернул все свое внимание детям и скрылся за следующим поворотом.

***

      Вечером ноги сами привели Мидея к знакомой комнате. Он долго собирался мыслями. Стоило ли вообще в это лезть? Мидей ненавидел чувствовать себя неуверенным. Ненавидел недосказанности. И ненавидел идти против собственных принципов. Казалось бы, — Фаенон все забыл, так иди и живи дальше так же, как и до этого; проблема сама себя устранила, а произошедшее можно списать на белую горячку.       Ну же, Мидеймос, ты же презирал слабость в виде влюбленности в кого-то. Ты же всегда отрицал собственную способность влюбиться в другого человека. Твой покровительствующий титан обожает месть, раздор и разрушения. Так какого же черта ты так легко сдался?       Данные мысли проносились в голове, подобно молниям. Быстро, ярко, обжигая виски.       Ладонь сама легла на ручку двери. Мидей перевел дыхание, и, пока новые мысли не наводнили голову, распахнул дверь. Дерганным, резким движением. С виду уверенным, но…       Фаенон стоял на балконе, опираясь локтями о перила. Из-за открывшейся двери появился сквозняк, и светлые пряди тут же начали перемежаться меж собой. На внезапного гостя хозяин комнаты даже не посмотрел. Мидей толкнул дверь за собой. Щелкнул замок.       Он был настроен уже откровенно ругаться. Звук тяжелых шагов отражался от стен, звенели привычные доспехи, сталкиваясь пластинами. Фаенон наконец обернулся, когда звон изменил свою тональность. Зрачки его расширились. — Если ты хотел доломать меня, то у тебя это прекрасно получилось, — тихо сказал Мидей, смотря прямо в глаза. Снизу вверх.       Его колени касались напольной плитки. Руки же лежали на бедрах, и пальцы выглядели побелевшими от напряжения. — Я не хотел доламывать тебя, — мягко и спокойно ответил Фаенон. — Тогда на что это похоже? — стиснул зубы Мидей. — Сначала сделал вид, будто… Тебе это было важно… А теперь словно забыл о моем существовании. — Я лишь решил, что ты взял время подумать, не более того.       Мидей не хотел верить ни единому слову. Унизительно… Как же унизительно он себя вел. Злость и разочарование клубились внутри него. Он не понимал, чего хотел больше: переломить Фаенону позвоночник или же приковать его к себе цепями.       Сама комната навевала воспоминания. И Мидей с болезненной жаждой желал ощутить чужие прикосновения снова. — Вдруг ты решил, что я таким путем образовал между нами психоэмоциональную связь? Буквально привязал тебя к себе, не оставив выбора? — Фаенон поджал губы, обнял себя за плечи. — В конце концов, ты можешь выбрать любого другого человека. Ты так быстро тогда сбежал на битву, что я решил, будто ты пожалел о… Ну… Нас? — Ты берешь на себя слишком много, — прищурился Мидей. — Думаешь, я настолько слабак, что готов трахаться с любым человеком, запустившим клешни мне в штаны? — Ответа не последовало, отчего Мидей ощутил жар, быстро распространяющийся по телу. Он поднялся на ноги, толкнул Фаенона в грудь, отчего тот припечатался бедрами к балконным перилам. Еще немного, и он мог бы и вовсе слететь с него. — Ты за кого меня держишь вообще?! — За психически нестабильного человека, — фыркнул Фаенон. — Просто скажи, что это не было случайностью! — Конечно, мать твою, не было! — закипел Мидей. — Ты меня игнорировал из-за своих же домыслов?! — А ты меня избегал явно не из-за того, что успел пожалеть? — Фаенон начинал язвить, и Мидей был вынужден прикусить язык. Требовалось признать, что со стороны Фаенона ситуация также выглядела неоднозначной.       Мидей сделал шаг назад, отвернулся и уже собрался убрать руку с чужой груди, как запястье перехватили. — Ты тормоз и идиот, Мидей.       Слова застряли в горле, как только костяшек коснулось что-то теплое. Ток пробежал по позвоночнику. Прямо как три дня назад. Мидей перевел взгляд на Фаенона. Жар перетек на щеки. Мягкие сухие губы осторожно целовали тыльную сторону ладони, пока их обладатель смотрел на Мидея из-под ресниц. — Твои слова тогда не были мимолетным наваждением? — на всякий случай решил уточнить Мидей, относя себя уже к самым отсталым глупцам. — Любые мои слова не являются мимолетным наваждением, – уверенно заявил Фаенон.       Он перехватил вторую руку и в этот раз поцеловал выпирающие вены на запястье. Знакомое чувство разлилось в крови. Близко...        Она была так близко… Наступила в этот раз быстрее, чем в прошлый.       Мидей отнял руки, чтобы затем притянуть Фаенона ближе к себе и занять его губы теперь уже своими губами. Ему охотно подались навстречу, крепко прижали к себе. Дыхание сбилось. Дрожь в теле усилилась. Еще ближе… — Мидей, в кровать, — кратко сказал Фаенон, подталкивая вглубь комнаты.       Под спиной вскоре прогнулись перины. Вес чужого тела навалился сверху. В этот раз было светло, и Мидей мог видеть все происходящее чуть более отчетливо. Фаенон нависал над ним, без остановки прикасаясь пальцами к оголенной коже то в районе предплечья, то ближе к косым мышцам живота. — Поговори со мной? – прошептал Фаенон, разрывая поцелуй. — Я тебя слушаю.       Горло сдавило. Мидей сделал глубокий вдох. О чем говорить? Что от него хотели услышать?       Губы прижались к шее один раз. Пропали. Пальцы осторожно убрали мешающие волосы, вызвав щекотку. Новый поцелуй остался совсем рядом с ухом, а после зубы сомкнулись на мочке. Дыхание опалило нежную кожу. Снова… Близко… — Я не хочу, чтобы ты привязывался сильнее, — хрипло произнес Мидей. Взгляд помутнел. Так близко… — Ты заставляешь меня чувствовать себя слабым. — Теплая влага расчертила щеки.       Перегрузка. — Почему? — выдохнул Фаенон, зарываясь ладонью в светлые волосы. — Потому что я слежу не за собой во время боя, когда мы вместе, — признался Мидей. — Я чувствую ответственность за тебя. И чувствую, что не смогу тебя…       Холод пробежал по жилам. Фаенон сел на чужие бедра, прижав дрожащее тело к постели. Дышать стало нечем. Нос заложило. — И ты с самого начала выбрал отстраниться? Чтобы загнать себя в угол и обессилеть вовсе? — Фаенон сжал пряди в кулаке. Не до боли. Лишь чтобы дать ощутить какое-никакое давление. Чтобы заземлить. — Ты забываешь, что я не неопытный мальчишка. И забываешь, что запирание своих чувств ни к чему хорошему не приводит. Мы с тобой об этом уже говорили. Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты запомнил, Мидей? — Если ты будешь повторять так же, как и сейчас, то думаю, пары тысяч раз хватит, — утробно засмеялся Мидей, и Фаенон тоже улыбнулся. — Предлагаю оставить разногласия в прошлом.       Фаенон не ответил. Эмоции Мидея все еще бросало из крайности в крайность. Пусть он и смеялся, но его продолжало потряхивать, и слезы из глаз все еще вытекали. — Давай лучше повторю, как в прошлый раз.       Мидей запрокинул голову назад, и зубы сомкнулись под челюстью, прищипывая кожу. Он потянул одежду Фаенона ниже, отбросил в сторону плащ. Еще тогда он задолжал Фаенону в ласках, и теперь считал справедливым вернуть все вдвойне. Пальцы оказались под тканью, оставили едва заметные следы на спине и спустились к ягодицам, чтобы затем уверенно их сжать.       Фаенон глубоко вздохнул, оторвался на несколько мгновений, чтоб стянуть с Мидея вещи хотя бы частично, и прижался губами к груди. Янтарные глаза прикрылись от наслаждения. Влажный язык очертил один сосок, губы сомкнулись вокруг ареолы. Теперь Мидей не знал, куда ему деть свои руки.       Поцелуи спускались ниже по животу, но Фаенона остановила чужая хватка в районе плеча. — Не смей. Я и так тебе должен. — Если ты сейчас скажешь что-то о своих понятиях чести, я тебе рот залеплю, — прищурился Фаенон. — Лучше займи его чем-нибудь другим, — усмехнулся Мидей.       Он подбросил бедра вверх, вынудив Фаенона сместиться ниже, а после толкнул его вбок, меняясь местами. Зрачки голубых глаз расширились сильнее. Мидей стянул чужие брюки вниз, отправил их к плащу, и прижался губами к низу живота. Фаенон буквально замер.       Сознание помутилось сильнее. Мидей на пробу коснулся губами розовой головки. Теплая смазка запала в естественные трещинки на коже. До этого дня Мидей считал, что подобные действия являются едва ли не одолжением партнеру. В его представлениях, в таком положении удовольствие получал только один из любовников. Теперь же предыдущая картина восприятия осыпалась острыми осколками.       Взгляд чужих глаз был прикован к нему. Щеки будто сильнее покрывались краснотой. И в голове искрило как никогда сильно. Мидей сделал глубокий вдох, приоткрыл рот. Плоть была горячей. Влажной. С легким привкусом соли. Сознание мутилось все больше, иррациональное и непонятное удовольствие бежало по жилам. Тяжелое дыхание Фаенона отнюдь не делало лучше. Кончиком языка Мидей провел по уретре, слегка толкнулся внутрь, и Фаенон крупно вздрогнул. Заслышался протяжный стон.       Обеими руками Мидей обхватил бедра, едва ли не прижав их к своим щекам. Для себя он сделал пометку — в следующий раз уделить им больше внимания. Напряженная плоть во рту ощущалась как никогда правильно. Губы спустились ниже, головка уперлась в нёбо. Затем Мидей чуть отстранился, чтобы вновь взять настолько, насколько это было возможно. По слюне, смешанной со смазкой, было достаточно легко двигаться. Дышать становилось тяжелее. — Мидей… — позвал Фаенон, даже не рассчитывая получить хоть какой-то ответ. И он не требовался.       Слезы скопились в уголках глаз. Ласковые руки оказались в волосах. Фаенон мягко перебирал пряди, закусывал собственные щеки изнутри. Мидей открыл рот, провел языком по напряженным венкам, спустился до самого основания. Он прижался губами к коже, прикрыл влажные ресницы. Снова нечем дышать… Снова близко… — У тебя прекрасно получается, дорогой, — чужой охрипший голос совсем не делал лучше.       Мидей отстранился. Большим пальцем Фаенон провел по его нижней губе, а после поднялся и так быстро оказался близко, что сознание не успело на это отреагировать. Он глубоко целовал Мидея, прижимая к себе его голову за затылок. Перегрузка…       Соль оказалась там, где языки переплетались. Мидей шмыгнул носом, замычал в поцелуй, чтоб его отпустили и дали хотя бы сделать вдох. — Тебя сильно трясет, Мидей. Ты в порядке? — заботливо спросил Фаенон, смотря обеспокоенным взглядом. — Все хорошо, — ответил Мидей, улыбаясь. — Ложись обратно. Я не закончил.       Его послушали, но не дали вернуться к начатому. Фаенон приспустил его штаны и забрался рукой внутрь. Дрожь сконцентрировалась в позвоночнике. — Я в прошлый раз тоже не закончил.       Мидей осознал, что теперь его талию обнимали чужие ноги. Фаенон прикрыл глаза, и в этом его действии что-то наталкивало на мысли о просьбе нового поцелуя. Мидей склонился над ним, приник к приоткрытым губам вновь. Приспущенные штаны чуть ограничивали движения. Что-то вязкое и мокрое коснулось плоти. Брови Мидея нахмурились. — Смазка. Твоей не хватит.       Воздух в легких закончился. Фаенон сжал ноги сильнее, и Мидей все понял без слов. Чужая рука направила плоть чуть ниже. Головка уперлась во что-то теплое и упругое. — Фаенон? — шепнул Мидей, приподнимая брови. — Я готовился. Давай.       Весь мир затих. Мидей смотрел прямо в голубые глаза, его сопротивление ослабло. Жар и давление обхватили его со всех сторон. Фаенон приоткрыл рот в глубоком вдохе, и Мидей толкнулся до конца. Жизненно необходимо для него теперь было найти руку Фаенона в ворохе постельного белья и сжать как можно крепче. Совсем скоро ему это удалось. Бедра коснулись друг друга.       Тело готово было расплавиться. Давление на талии и пояснице ослабло. Мидей чуть вышел, чтобы после вновь плавно толкнуться до конца. В ушах поднялся звон.       Внутри было до ужаса жарко. Каждый вдох. Каждую волну дрожи Фаенона Мидей ощущал напрямую. Тело отказывалось подчиняться.       Назад… Фаенон будто затягивал его в себя без остатка. Не хотел выпускать. Вперед до упора… Свободная рука Фаенона сжала плечо. На его шее часто-часто билась жилка, к которой хотелось припасть губами и ощутить пульс полноценно. Мидей тяжело дышал. Внутри стало чуть свободнее.       Движения нарастали. Вперед-назад-вперед. Слезы капали на чужие раскрасневшиеся щеки. Фаенон смотрел снизу вверх, и стоны все чаще вырывались из его груди. Мидей отпустил себя, сдаваясь на волю чего-то животного. Быстрее. Глубже. Чужие ногти впились в кожу тыльной стороны ладони.       Все ближе и ближе. Опять.       Глубже. Глубже. Глубже.       Мидей запоминал разметавшиеся по подушкам пряди, дрожащие повлажневшие ресницы, промокшую от собственных слез кожу, капли испарины на лбу, срывающийся в стонах голос и дрожь чужого нутра. Упругие стенки стискивали плоть все больше. Мышцы напрягались и расслаблялись будто бесконтрольно.       Быстрее. Чаще. Глубже.       Волна наслаждения надвигалась подобно цунами. Такая же разрушительная. Такая же беспощадная. Сердце заходилось в быстрых ударах. Она близко. Она зависит от вырывающихся изнутри метафорических золотых бабочек. — Я люблю тебя, — грянуло как гром среди ясного неба. Перегрузка.        Мидей излился внутрь, не заметив, как упал всем телом на Фаенона и прижал его к себе в крепких объятиях. Горло вновь сдавило. Как и в прошлый раз, истерика накрыла с головой. Но, справедливости ради, в этот раз она была слабее. — Люблю тебя, Мидей, слышишь? Люблю тебя, — продолжался шепот на самое ухо. Фаенон гладил его по спине, очерчивая кончиками пальцев лопатки. — Ответь мне. — Люблю тебя, — сказал Мидей неподчиняющимся голосом. — Значит, слышишь, — улыбнулся Фаенон. — Не так уж и сложно, верно?       Кости затрещали от усилившихся объятий. Мидей зарылся носом в открытую шею. — Верно.       Теперь бежать было некуда. Стал слышен шум ветра на балконе. Тела постепенно остывали. Мидей почувствовал что-то странное своими пальцами. Будто нечто маленькое дотрагивалось до него. Он через силу разомкнул ресницы.       Бабочка тихонько ползла по его руке к запястью, бесцеремонно сверкая крыльями. Стало так легко, что и воздух показался совершенно другим. Груз, давивший последние пару лет, испарился полностью. Чужие пальцы казались такими нежными, что тело само по себе расслаблялось.       Мидей улыбнулся, перевернул руку, но бабочка лишь переползла на удобную для нее сторону.       Вероятно, Мнестия не такая уж и сука.