All this running around, I can't fight it much longer.
Something's trying to get out, and it's never been closer.
If my take-off fails, make up some other story.
If I never come back, tell my mother I'm sorry.
(Let it happen – Tame Impala)
* * *
«Уважаемый доктор Бао.
Я знаю, что вы должны проверять содержание того, что я отправляю через дрон. И я знаю, что вы также можете посчитать своей ответственностью проверить содержание даже этого простого конверта, несмотря на то, что прямо на нём написано “ДЛЯ Д-РА ЭНЫ”. Я не имею ни малейшей возможности это проконтролировать, но я вас прошу: оставьте наши личные дела нам и позвольте Энаре получить это письмо. Она мой друг, и для меня очень важно по-человечески поговорить с ней из этой оторванной от цивилизации обсерватории хотя бы по бумажной почте. Пожалуйста, позвольте ей прочитать это. У меня нет другой возможности передать своим друзьям хотя бы банальное “привет”».
Закрыв кавычку, Келлин отчаянно сжимает ручку и вздыхает, качая головой.
Вопросов к своему начальству у него могло бы быть куда меньше, если бы всей оперативной системой его рабочего компьютера не была одна-единственная, максимально ограниченная в функционале программа, позволяющая
лишь получать электронные письма – никак не отправлять. Процентов на 80 связывая руки доктора Кэла за спиной, это лишало учёного в далёком лесу элементарного – возможности обратиться ко внешнему миру за помощью.
И если раньше парень не делал этого, просто потому что не мог, то сейчас – потому что он чётко уверен, что ему никто не поможет и ещё с самого начала никогда не собирался помогать.
«Надеюсь на ваше понимание», – пишет Кэл на новом абзаце и берёт новый лист, который будет лежать под тем, что он заполнил только что как предупреждение для любопытного начальника, что с немаленькой вероятностью захочет узнать, какую информацию его подчинённый захочет передать своим друзьям.
Что ж… У Келлина нет других путей. У него есть только возможность попытаться. Если доктор Бао прочтёт всё письмо, адресованное его подруге, он точно ей его уже не отдаст. И в таком случае, как надеется доктор Кэл, позаботится о том, чтобы, после увиденного,
отстранить его от дела.
Желательно быстро и безболезненно. Если у этого старика ещё осталась хоть доля человечности после того, как он позволил самому Кэлу – и стольким людям до него – оказаться в Лесу Дункельталер. Парень уверен: тот ни капли не сомневается в правильности своего поступка, полностью осознавая, что молодой и неопытный доктор, каким-то чудом продержавшийся столько времени, однажды точно так же пропадёт без вести, как и более старшие и умелые учёные до него.
* * *
«Привет, Эна.
И Макс. Я не уверен, что хотя бы это письмо дойдёт до того, кому оно предназначено, так что передай ей “привет” от меня. Я бы с радостью написал письма вам двоим… Но я не знаю, получишь ли ты хотя бы это. Я не знаю, позволит ли Бао мне так общаться с вами, так что если это моя единственная надежда – я хочу написать тебе лично.
Не в обиду Максин. Я люблю и скучаю по вам обеим.
Если у тебя есть возможность, вспомни поведение этого старика, когда он передал тебе конверт. Обрати внимание на его сохранность: опиши мне, как он будет выглядеть, когда ты получила его в руки.
Ха-ха, не Бао. Конверт. Кхм, извини… Боже, походу, у меня уже совсем свистит чердак. Я никак не могу быть уверен, что он не прочитает его – тем более, если увидит такие провокационные строки. Может, на обратной стороне будет маскировочное письмо о том, как у меня всё хорошо? Я мог бы положить его той стороной кверху, на случай если он действительно откроет конверт и моя отдельная просьба его не остановит… Или, возможно, утром я перепрочту и напишу что-то вообще иное… Зачем я тогда говорю об этом сейчас? Я не знаю, я не имею ни малейшего понятия, куда направлены мои мысли. В последнее время мне стало трудно думать рационально. Должно быть, это всё из-за долгой десоциализации? Я так хочу поговорить с кем-то. Я так хочу поговорить, вживую, с человеком. С любым человеком. Мне кажется, ещё немного – и у меня поедет крыша от этой безмолвной тишины. Я уверен, что вы скажете мне, что я вёл себя странно, в первые дни, как приехал обратно, – более странно, чем… обычно, знаешь?
Я же вернусь, правда? Я увижу вас? Я приду в себя, не так ли? Я так хочу верить, что осталось потерпеть совсем немного… Ещё чуть-чуть, и я, жалкое социальное существо, вернусь в общество, без которого, как оказалось, не могу жить.
Эна, я так хочу уйти отсюда. Я так хочу уйти отсюда. Я так хочу уйти отсюда. Я не могу здесь больше находиться.
Здесь происходят странные вещи. Эна, они меня пугают. Или это просто моё воображение? Возможно, это всё потому что я один? Может, нет ничего страшного в том, что наутро я вижу на кухонном столе пирамиду из пластиковых стаканчиков и понятия не имею, когда я мог её сделать? А откуда я взял стаканчики?..
Эна, клянусь. Если Бао это прочитал, мне кажется, я больше никогда не вернусь обратно. Блять, мне уже так поебать. Я не могу притворяться: я уверен, я никогда не вернусь домой.
Эна, –
рядом с аккуратно написанным именем стоит размытое пятно, – ты знала, куда я отправлюсь? Что на самом деле творят Бао и Лиа? Я уже не знаю, кому верить. Я не верю самому себе, своим мыслям, ушам и глазам. Я не верю докторам, которые пишут мне после отправки сигналов. Я не верю доктору Бао. Я не могу понять его хладнокровия и равнодушия. Здесь столько сообщений и записок. Здесь столько всего, что осталось от предыдущих работников.
Эна, я умру. Я умру здесь. Я, блять, сдохну в этом проклятом лесу. В этих башнях действительно снайперы? Эна, они меня пристрелят. Они, сука, не дадут мне сбежать. Я не выберусь отсюда, и мой труп сгниёт или в этом вонючем бетоне, или этой невинной траве. Я знаю об этом, потому что
виде--
Эна, я хочу домой.
Я так хочу верить, что я могу писать это тебе. Ты же не знала об этом, так ведь? Ты бы не позволила мне здесь оказаться, если бы знала о репутации этого места? Тебе же не всё равно, да? Ты хороший человек. Ты бы не стала отправлять мне сюда угощения, пока Бао не видит, будь это неправдой, верно?
Эна. Эна. Эна, –
ещё одно пятно, размывающее линии для письма. – Эна, я хочу жить. Я хочу тебя увидеть. И Макс. Я хочу увидеть маму. Я хочу домой. Я так хочу домой… Я не могу видеть эти деревья, эту проклятую обсерваторию, эти тарелки, я не могу слышать эти звуки, пиканье показателей, серверов и радара, рёв дрона, пение этих птиц… Оно меня успокаивает, но как я могу позволить себе успокоиться? Каждую секунду, что я ещё каким-то чудом цел и невредим, в полной тишине и бездействии вокруг я просто не могу быть уверен, стоит ли мне наконец перестать бояться за свою жизнь и просто по-человечески уже поспать.
Я не могу спать. Мне постоянно кажется, что здесь кто-то есть. Блять, мне не кажется. Я прекрасно знаю, что я здесь не один. Что-то всегда рядом – я постоянно чувствую дыхание за собой, сколько бы я ни менял пароли на всех, мать его, дверях. Я вижу странные шевеления повсюду, не естественные. Огни… Звуки… Вещи… Я всё ещё жив, и я понятия не имею почему. Я боюсь. Я так боюсь, Эна, мне так страшно. Что это? Что оно хочет от меня? Что оно хотело от всех людей, что работали здесь когда-то и не смогли вернуться домой? Было ли что-то другое причиной их гибели? Повсюду запах крови, грязи, сгнившей влаги и мёртвого металла. Я не могу понять, кажется ли мне – я выдраил эту помойку как только мог три раза, от пола до потолка. Я по полдня вымывал швабру, чтобы на ней осталось как можно меньше следов крови и пыли. В последний день у меня окончательно высохли руки и начали жутко болеть, а до этого я и понятия не имел, что моя кожа может однажды так невзлюбить воду. Ха-ха, если бы ты увидела их состояние, ты бы посмеялась, что парни говорят, что пользоваться кремами и ухаживать за своей кожей – дело девчонок, хотя я так никогда не говорил… А если бы это увидела Макс, мне кажется, она бы захотела мне что-то сказать, но не набралась смелости… У меня здесь столько времени подумать о том, какой она, оказывается, добрый и стеснительный человек и все это знают и несправедливо пользуются этим. Ты ведь тоже так считаешь? Эна, напишешь мне, как она?
Возвращаясь к уборке… То тут, то там я находил чьи-то кости. На них не было мяса. Они были идеально чистые, а кровь рядом всегда была ещё свежая. Почему она, блять, была свежая?
Я не могу есть. Адреналин скручивает мой желудок, и он просто выталкивает еду обратно, но я знаю, что сдохну быстрее, если позволю тараканам сожрать этот ебучий сухпаёк... А может? Эна, если я умру от голода… Я ведь могу умереть раньше. Я могу… Здесь столько средств, чтобы…
Эна… Стоит ли мне? Я не знаю, самое ли это страшное и больное, что мне придётся испытать здесь перед тем, как я
у…
Эна?
Эна, ты это читаешь? Ты получила это письмо? Имеет ли всё это смысл?
Бао, если ты это читаешь, подонок, я надеюсь, ты никогда в жизни больше не будешь спать спокойно. Я так хочу увидеть тебя и Макс. Я так хочу обнять вас. Я так хочу, чтобы ты сказала, что я всё выдумываю. Я так хочу услышать, как ты назовёшь меня глупым малолеткой, делающим из мухи слона и переживающим из-за мелочей – ты всегда была на несколько шагов впереди меня, когда мы учились. Ты всегда знала, что ждало меня впереди и что эти вещи не стоили тех волнений.
Мне всегда казалось, что я впервые узнаю, что такое паничка, когда буду учиться. Но мне повезло: я получил диплом и, на удивление, был здоров. Единственной проблемой было недосыпание, но сейчас это кажется такой фигнёй. Господи, кто же знал, что всего за месяц я потеряю здесь сна гораздо больше. Эна, я думал тогда, что наконец умру. Это было просто ужасно. Если мне ещё раз доведётся столкнуться с этой хренью, я надеюсь, это будут мои последние минуты жизни. Я не хочу испытывать это снова.
Кофе почти не помогает не спать. Я вижу галлюцинации. Единственное, что помогает мне понимать, что из происходящяго реально, – то, что я сталкивался с этими явлениями, ещё когда мне не пришла в голову мысль спать с монтировкой, а потом и вовсе перестать нормально спать.
Кровать здесь просто ужасная. Я многого не теряю.
Пока я здесь не оказался, я, возможно, испытывал сонный паралич всего один-два раза за всю жизнь… Да, это было, когда я учился… Но здесь? Эна, я боюсь просто засыпать, потому что я не уверен, что уже собственное здоровье не убьёт меня одной зловещей ночью.
Эна, Господи, забери меня отсюда, пожалуйста, я так больше н-, –
ещё одно прозрачное пятно.
Домой. Боже. Как же я хочу домой. Каждый день я не уверен, что снова увижу солнце. Каждый грёбаный день, я уверен, приближает меня к участи каждой души, погибшей в этом ужасном лесу. Я уже не могу радоваться тому, что жив, и я ненавижу себя за это.
Собираются ли меня вообще отправить домой? У меня чувство, что я здесь буду работать, пока только могу. У меня чувство, что никто не рассчитывал, что я буду жить так долго. Иначе зачем, сука, здесь снайперские башни.
Там сидят люди – я уверен, что видел их.
Эна. Я боюсь, что однажды не успею с тобой попрощаться. Возможно, мне стоит сделать это сейчас, но знаешь что… Может, у меня правда есть вера в то, что я буду жить… Я… Я не знаю. Я не понимаю. Я не знаю, верю ли, надеюсь ли. Но я знаю точно: если я сейчас с тобой попрощаюсь, то назад я себя в руки не возьму.
И, может быть, ты тоже всё ещё хочешь меня увидеть? Мне противно так думать, но иногда мне кажется, что ты всё знала. Мне правда жаль, если это не т-- Я стараюсь не сойти с ума, я честно стараюсь. Я понятия не имею, на сколько меня ещё хватит… Я не думаю, что когда-либо был сильным человеком. Пожалуй, мне совсем не справиться, если я хотя бы не выдумаю себе надежду.
Эна, я надеюсь, что могу сказать “пока”. Я надеюсь, что, когда снова буду пытаться хоть как-то заснуть и вновь услышу шаги за окном, я не пожалею, что не сказал сейчас “прощай”.
Пожалуйста, не забудь сказать Макс, что я хочу знать, как у неё дела, тоже.
Если я всё же не вернусь, прошу тебя, свяжись с моей мамой и скажи ей, что мне жаль. Мне невероятно жаль. Я тоже виноват, что мне не хватило ума должным образом обдумать предложение Бао когда-то и что в итоге я оказался здесь.
Я очень скучаю. Пока, Эна.
Келлин».
