Сладость твоей крови

Высокие деревья склоняются к друг другу в безмолвном сплетничестве, соприкасаясь дрожащими изумрудными листьями в солнечных лучах, а после тихо и ворчливо покачиваются, передавая новости и объявившемуся ветру. Дуновение морозного утреннего ветерка цинично выслушивает упрёки безгласных древ, что осуждают кого-то или что-то, а после с озорством поглаживает высокую лесную траву, лесные родники, изредка со смехом натыкаясь на тёмную гладь озера. Блеклые солнечные лучи лениво проникают сквозь зелёный потолок, что состоит из одних младых листьев, и обшаривают всё живое с немыми вопросами. Но на них никто из лесных обитателей не отвечает, занимаясь своими делами или вовсе только-только пробуждаясь. Деревушка, обитатели которой являлся сбор самых необычных и, даже бывало, загадочных личностей – от ведьм и ведьмаков до опытных колдунов и колдуний. Их жизнь была вроде легка, а вроде и не очень. Но они всё равно сосуществовали в одном месте, словно большая семья, делясь опытом и травами, иногда разбавляя своим присутствием чьё-то одиночество. Иногда некоторые гадалки устраивали сеансы гаданий обычным людям, которые вроде и считали таких девушек воровыми шарлатанками, но по какой-то причине всё равно глупо вваливались с изумлением в глазах к ним в дома. Молодой ведьмак, только недавно проснувшийся, уже улавливает аромат свежескошенной травы под окнами – кто-то из совсем молодых редких подростков срезал уж очень высокую траву. После, в нос бьёт запах едва уловимой для обычных людей гари, и он неприязненно морщится. Раздражение объявилось нежеланно с самого утра и успело докучить в первое же мгновение. Проведя бледной рукой с тонкими пальцами по белоснежным волосам с ярко-красными концами, что небрежно рассыпались по подушке, ведьмак тихо и раздражённо вздыхает. Приставая на локтях, а после садясь в мягкой белоснежной постели, парень тянется рукой к прикроватной деревянной тумбочке. На ровной поверхности в ожидании лежит забавная серьга с золотым колокольчиком, которую ведьмак снимал лишь на ночь. Уши улавливают тысячи звуков – от лёгкого шороха ткани своего ночного кимоно, до мелодичной симфонии птиц высоко в небе. Парень тянется к серьге, ловко и быстро вдевая её в ухо и привычно слегка встряхивает головой, а после встаёт с постели, мгновенно заправляя её: руки едва заметно обвились призрачным белёсым сиянием, нежной дымкой покрывая мягкое одеяло и постельное бельё, которые благодаря использованной магии сразу же заправлены. Несмотря на слепоту и вечно закрытые глаза, молодой ведьмак двигается с удивительной грациозностью и плавностью. Успевая быстро переодеться в алое кимоно, что подчёркивало его стройное, почти женское телосложение, он бесшумно переступает порог своей спальни, двигаясь на кухню. Спустившись на первый этаж, парень улавливает ещё один знакомый, и немного раздражающий, запах своей помощницы-фамильяра. Низкого роста девушка с такими же белоснежными длинными волосами, носится возле кухонного стола и одновременно плиты, пытаясь приготовить хоть что-то съедобное. Но запах подгорелой еды отчётливо застывает в памяти, заставляя парня раздражённо и громко выдохнуть, заявив о своём присутствии. Помощница вздрагивает, и это ясно чувствует ведьмак от того начиная расслабленно ухмыляться. – Ой, Дзёно-кун, я... – начала оправдания фамильяр, оборачиваясь в сторону ведьмака, что уже приблизился к ней. – Пожалуйста, больше не пытайся стряпать хоть что-то. У тебя ужасно получается, – с привычной ухмылкой замечает немного едко парень. – сядь за стол и сиди на месте так, чтобы я и духу твоего не чуял. Твоё присутствие уже с самого утра начинает раздражать, Сетсуко. Дзёно небрежно потрепал девушку по волосам, вызвав у неё прилив лёгкого изумления, ведь ведьмак почти никогда такого жеста не допускал. По крайней мере, видимо, сегодня он проснулся менее раздражённым и недовольным. Завтрак получился в его руках примерно за пять минут, которые потратила девушка всего лишь на попытку хорошо прогреть яичницу. С аппетитом уплетая еду, Сетсуко время от времени бросала беглые взгляды на Дзёно. Парень же ел не так спешно, расслабленно и медленно вкушая вкус еды, которую сам приготовил(или же с помощью магии схитрил!). – Сегодня мне надо сходить за дурман-травой и мать-и-мачехой, а после отнести их нашей соседке, – закончив с уничтожением завтрака, сообщил Дзёно, захватив в это время плетёную корзину, куда обычно складывал травы. Его фамильяр, в это время, решила принять свой привычный облик: очертания кошачьей фигуры стали реальностью, и Сетсуко, приобрев вид белоснежной пушистой кошки, быстро выскочила из дома. Парень тихо хмыкнул что-то себе под нос, но явно саркастичное, и последовал следом за белоснежной кошкой.

***

Лесные ароматы, что присутствовали как в самом лесу, так и в деревне, были особенно яркими в самом лесу. Они окутывали невидимой пеленой, хвойный запах придавал особое спокойствие и умиротворение. Дзёно и Сетсуко бродили в лесу всего три минуты. – Я чую ещё одну траву! Вон там, в кустах можжевельника, – мяукнула протяжно белоснежная кошка, на секунду вытянувшись в струнку, когда лениво потягивалась. Солнце до сих пор мучительно медленно вставало на своё законное место, словно бы и с нежеланием. Фамильяр взмахнула пушистым хвостом в ту сторону, где произрастал кустарник. Ведьмак остановился всего в паре шагов от самой растущей травы, резко помрачнев. Брови стали хмурыми, губы сомкнулись в тонкую полоску, а тело на миг напряглось, когда он почувствовал запах чужого. Чужого, человека, который забрёл сюда случайно. – Сядь тихо и не шевелись. Я тоже чувствую. И чувствую присутствие одного из грёбанных охотников на ведьм, – процедил Сайгику. Честно говоря, тон его голоса звучал так, будто это просто докучливая и совершенно обыденная проблема. Редкий охотник или человек, бывало, и забредал в деревню, глупо пытаясь сжечь кого-то из обитателей, за что получал подзатыльники, а после ему приходилось присоединиться к ведьминскому шабашу. Примерно так завербовали троих людей, один из которых является теперь колдуном. – Я чувствую запах его крови, – сплюнул в сторону парень, приоткрыв рот, чтобы ещё лучше уловить и так отчётливый запах. Фамильяр, сидящая на каком-то пне, напрягла мышцы, насторожившись.