Забытый праздник

Рыжего после Выпуска ещё время от времени будят страшные мысли, пробирающиеся в сны колючими едкими образами. Не монстры с длинными когтями, собирающиеся полакомиться твоими конечностями, а самые реалистичные сюжеты, такие, в которых он не попадает в эту странную сказку с удивительно счастливым концом. К счастью, и такие кошмары имеют свойство заканчиваться. Тогда Рыжий открывает глаза и обнаруживает себя крепко сжимающим костлявое тёплое что-то, которое утыкается ему в грудь и благоухает чем-то алкогольным. Стервятник. Рекс. Он куда больше похож на сон, такой сладкий и приятный, что развейся тот дымкой и останься одним послевкусием, Рыжий бы взвыл в голос. Пытаясь убедиться, что этого не произойдёт, он наматывает на палец одну из прядей хаотично разбросанных по подушке светлых волос. Кожу в районе фаланги передавливает вполне реалистично, значит, всё настоящее: и волосы, и Рекс, обнимающий его, и их с горем пополам арендованная квартира, наполненная лишь самым необходимым и ничем более. Но даже так всё кажется таким до безумия хорошим, что страх о том, что оно может пропасть, не исчезает последний… Неужели уже почти год? Так долго длится их ничего-не-бывает-бесконечным-но-может-хоть-это счастье? Стервятник вяло шевелится, и волосы, намотанные на палец Рыжего, натягиваются, а потому их приходится отпустить, пока это не разбудило хозяина шикарной причёски окончательно. Остаётся молча смотреть на него и гадать, откроет ли глаза сейчас или проспит ещё какое-то время. Терпения Рыжего хватает на минуту или чуть меньше. Всё-таки смотреть на Стервятника и не касаться его похоже на пытку, а Рыжий не мазохист и поэтому в достаточно скором времени решает аккуратно ретироваться из чужих объятий. Задача эта пусть и не из простых, но он, аккуратно убрав с себя все конечности, закинутые на его тело во время сна, справляется. Стервятник, возможно, лишь из уважения к чужим попыткам продолжает держать глаза закрытыми и притворяться, что при этом всём не проснулся, но это уже и не так важно. Рыжий оставляет его в спальне одного, проснувшегося или ещё пребывающего в дрёме, а сам уходит на кухню и принимается за рутину. Когда он открывает дверь в соседнюю комнату, то моментально ощущает не выветрившийся с вечера запах празднования грядущего дня. Не до конца приконченная бутылка портвейна стоит на столе, рядом с бокалами, любезно оставленными им хозяином квартиры, и пепельницей, полной окурков. От стойкого запаха перегара приходится в срочном порядке избавляться путём открытия окна, где Рыжий и останавливается. Морозный февральский воздух будто не только обнимает голую кожу, но и пробирается под неё, чтобы вытянуть из тела остатки странного чувства после пробуждения. Работает лучше любых медитаций. На улице непривычно солнечно и если бы не уже поступивший в комнату холодный ветер, то можно было бы подумать, что начинается весна. Первая весна вне Дома и, что важнее, первая весна вместе с… Тёплые, на успевшей, оказывается, замёрзнуть коже, чужие руки ощущаются слишком контрастно. Рыжий дёргается и, почти сворачивая шею, поворачивает голову назад. — Хоть оделся бы, — мурчит Стервятник и лицом утыкается Рыжему между лопаток. Последний вдруг очень резко осознаёт, что объятия только вылезшего из-под одеяла Рекса куда приятнее запущенного в квартиру сквозняка. — Я думал, тебе так больше нравится. Рыжий поворачивает голову вновь к окну, пока Стервятник не отстранился по причине неудобства из-за выпирающих костей. После многолетнего ношения корсета в Доме, Рыжий впервые может спокойно дышать полной грудью и ощущать прикосновения к себе без прослойки в виде плотной ткани. В Наружности нет ни Могильника с его запахом лекарств, ни Пауков, ругающихся, если ты не следуешь рекомендациям, ни образа Смерти, утопленного в самом тёмном месте сознания. Свобода. Не только физическая, благодаря отсутствию корсета, но и моральная, поскольку, как в сладких романах, рядом Он. Его хочется ощущать всей поверхностью кожи, постоянно и, в идеале, одновременно, что, к сожалению, физически невозможно. Поэтому Рыжий пытается вычленить максимум хотя бы из объятий носом к спине. Не накидывать на себя для этого лишнюю одежду — это его осознанный выбор.

***

Никто из них Поль Бокюзом, ну или хотя бы Виктором Петровичем из «Кухни», не был и стать не планировал. Поварскими способностями оба обделены и, хоть Стервятник умел смешивать травы разного рода, в приготовление обычной еды этот навык помогал мало. Из-за этого соблазн сразу после Выпуска скатиться к полуготовой еде из круглосуточного был велик, но мысль, что вот-ещё-немного-и-там-суд-насчёт-наследства-а-потом-деньги-деньги-деньги, оказалась приятнее. В целях сэкономить ещё-немного-и-уже-их состояние (дабы не тратиться позже на врачей), приходилось питаться нормально. Пытаться. Из этого следовало, что они по очереди познавали азы кулинарии. Вчера Рекс, ещё до распития портвейна, приготовил подобие макарон, а сегодня Рыжий пытается в очередной раз совладать с плитой и уверяет, что в яичной скорлупе есть полезный кальций. Стервятник смеётся. В последнее время он вообще смеялся удивительно много, Рыжий даже допускал мысль, что это может быть симптомом чего-то, но затем осознал, что смеётся совсем не меньше, из чего уже шёл вывод, что даже если это симптом, то они уже оба заражены и спасать кого-то одного смысла нет. — Пойдём сегодня куда-то? — спрашивает Стервятник, перестав смеяться. Рыжий, стоящий к нему спиной, морщится и собирается ответить с чётким отрицанием. Пусть на улице будет хоть двести раз хорошо, а вся немногочисленная мебель в их квартире провоняется алкоголем и сигаретами, Рыжий предпочтёт лежание на их кровати вместо ходьбы по улицам. Донести бы это ещё до Рекса так, чтобы не звучало совсем уж сопливо. Благо делать этого не приходится, поскольку Стервятнику вдруг звонят на рабочий номер и через пару секунд очень содержательного и несколько раз повторившегося «да», он поднимается из-за стола и с тростью удаляется в их спальню, дабы пересмотреть какие-то документы. Полный надежды, что к моменту, когда Рекс вернётся, то забудет о своём вопросе и как данность примет, что сегодня они празднуют общий выходной дома, Рыжий уже заканчивает убирать продукты назад в холодильник и захлопывает его дверцу. Вместо многочисленных магнитиков из разных городов, как дома у ни разу не выезжавших никуда Лэри и Спицы, у них висит лишь один календарик, подаренный коллегой Рыжего с работы. Вещь из разряда тех, что взрослые женщины закупают оптом просто на всякий случай и дарят потом всем подряд. Рыжий до того момента не считал себя «всеми подрядами», но картонный подгон убедил его в обратном. Потупив зачем-то взгляд в листочек с числами пару секунд, он замечает явную нестыковку. Может, он и начал филонить на учёбе ещё с начальных классов, но точно помнил, что в феврале дней меньше тридцати. Точно, забыли выдернуть листочек. По календарю ещё январь. Не то чтобы Рыжий сильно переживал о возможности, что недознакомая с работы когда-нибудь к ним заглянет и обозлится на явное пренебрежение к её подарку, всё-таки он решил лишний листок выдернуть. Тем более, новый месяц ещё пару недель назад, кажется, начался. Сминая в руке бумажку, Рыжий со сложным видом уставляется в другую, теперь уже с нынешним месяцем. Тут он с удивлением обнаруживает странное обилие разноцветных квадратиков на числах, которые, как оказалось, обозначали праздники, не достойные выходного, но удосужившиеся упоминания в календаре. Внутри разгорается интерес. — Сегодня четырнадцатое? — Да! — доносится из соседней комнаты и тут же сменяется бормотанием из разряда «это не вам». Рыжий, как человек любознательный, проводит взглядом до сегодняшней даты и с удивлением обнаруживает, что та тоже выделена квадратиком. Внизу страницы сноска: «14 февраля — День святого Валентина или День всех влюблённых, обычно в этот праздник принято…». Вырывается смешок. И желание поделиться этой невероятной новостью со Стервятником, который наверняка также никогда не слышал о каком-то празднике для пар с картинок.

***

Рекс возвращается на кухню, всё ещё держа в руке телефон с неунимающимся клиентом, а Рыжий, уже во второй раз за эти десять минут проявляя своё любопытство, вслушивается в разговор и разглядывает сидящего напротив. Красивый. Внезапно Стервятник, освещаемый солнечным лучами, сонный, недовольный и жующий его стряпню, кажется невероятно красивым. Может, дело в изощрённых вкусах Рыжего — яичницу со скорлупой и слипшиеся макароны он мог также назвать вкусными, — но Рекс правда ему показался даже более, чем просто привлекательным. Странно, ещё за год до Выпуска он не придавал этому особого значения… Из мыслей его резко выталкивает разнообразие в повторяющихся угуканьях: — Да, и вас с праздником, до свидания. Рыжий поперхнулся яичницей.

***

«Ну-разумеется-конечно-блять» — проносится в голове у него раз за разом, пока он выкуривает третью сигарету подряд под шум воды от моющего посуду Стервятника. Конечно, он знал! И ничего, главное, не сказал, даже не намекнул о приближении какого-то там праздника. Нет, это законно вообще? Разве не существует свода правил для только вступивших в отношения, где они прописывают все даты, на которые будут ждать подарок? Сейчас это уже не имело такого огромного значения, но всё равно злило. Рекс каким-то образом умудрялся всегда подбирать такие подарки, что Рыжий каждый раз чувствовал после них, будто высказал недостаточную благодарность и уж тем более не подготовил в ответ чего-то равноценного. Каким-то образом Стервятник умудрялся слишком хорошо запоминать чужие пожелания, проносить мысли о них через месяца, а после ещё и красиво реализовывать. Рыжий же каждый раз в приближении праздников по кругу пускал гениальную идею о том, что можно подарить букет, а после, также по кругу, вспоминал, что Стервятник не из числа тех людей, которые оценят медленно умирающий обрубки от некогда красивого растения. Пиздец. Абсолютный и всепоглощающий. Рекс выключает воду, вытирает руки о кухонное полотенце и неторопливыми шагами, без трости, ковыляет до подоконника. — Ты что-то особенное там разглядеть всё утро пытаешься? — спрашивает он и останавливается у Рыжего за спиной, пока тот в свою очередь пытается одной затяжкой вытянуть всю сигарету вместе с фильтром. Может быть, если он подавится дымом (или окурком) насмерть, то это хотя бы спасёт его от угрызений совести. Стервятник кладёт голову ему на плечо и тоже вглядывается в бело-серый пейзаж за окном, совсем не подозревая, что Рыжий вообще не о выстроенных в ряд хрущёвках думает, а продолжает перебирать варианты для подарка. На Новый год он, объективно, проебался, причём по позорной причине: вспомнил о празднике в вечер тридцать первого, когда времени, да и возможности, поехать в магазин за чем-то нормальным уже не было. А до этого абсолютно та же история с днём рождения, о котором Рекс сказал один раз за неделю до праздника, и Рыжий также благополучно о нём не вспомнил. И даже если Стервятник не является истеричной девчонкой, готовой закатить истерику по любому случаю, в этот раз удачливое число три всё-таки грозило обернуться удачным поводом закончить отношения. Нет, подарок точно нужно придумать… Попытки в мозговой штурм длятся около минуты, чего Рыжий даже не замечает. Раздупляется только в момент, когда Стервятник, ожидающий чего-то большего, чем безмолвное глядение в окно, отстраняется и, прежде чем успевает уйти, оказывается остановлен хриплым голосом: — Хочешь вечером куда-нибудь? В ответ пару секунд молчат, вероятно, удивлённо, но повернуться и проверить по выражению лица Рыжий не решается. — Куда? — В ресторан.

***

Рекс на самом деле тоже не был из числа тех, кому в тепле не сидится и вечно хочется куда-то вытащить всех знакомых. Просто работая из дома, — а домом у него сейчас является однушка с комнатами, где даже два человека живут, теснясь, — хотелось всё-таки иногда выходить «трогать траву». Рыжий, почти каждый день уходящий на работу в половине шестого и возвращающийся к девяти, в редкие выходные мог выдавить из себя только «в феврале на улице травы нет», а после потащить Рекса назад в спальню. Из-за этого было уже странно получать от него добровольное предложение куда-то выбраться. Просто выбраться. Даже на прогулку до ближайшего продуктового. А тут ресторан. Конечно, пару раз они и в такие места вместе ходили, но это было в компаниях и их больше не звали после придумывания схемы «сделать вид, что отошли в туалет до того как принесут счёт». Поэтому фактически это первый такой раз. Стервятник несколько раз думает задать прямой вопрос, с чего вдруг такие роскошества. Не то чтобы у них всё было уж совсем отвратительно с финансами, но прилично денег уходило на суды по поводу наследства, о котором Рекс узнал ещё даже до Выпуска, а теперь всё никак не мог получить из-за полного невдупления всех этих юридических моментов, подписанных уже мёртвым родственником контрактов и ещё кучи всего. Они с Рыжим и в простые кафе почти не ходили, разве что так, погреться и надеяться, что в меню окажется что-то крепче зелёного чая. Из-за этого всего слишком трудно уместить в голове мысль, что сейчас они заходят в заведение, у которого даже вывеска выглядит так, будто за взгляд на неё должны требовать плату. Стервятник в первые же секунды замечает, насколько сильно они не соответствуют общей атмосфере. Рыжий, снимающий под классическую музыку с себя куртку, похож скорее на картинку со странного жанра на порносайте, но точно не на среднестатистического посетителя таких мест. Впрочем, и ладно. Стервятник со своим целиком чёрным прикидом на его фоне тоже выглядит странно, поэтому должность пары они наглядно подтверждают и к забронированному столику идут с гордо поднятыми головами, незаметно улыбаясь друг другу, когда улавливают перешёптывания официантов. Рыжий обгоняет Рекса на пару шагов и отодвигает стул, как думает Стервятник, с целью сильнее удивить молодого мальчика, ведущего их к месту, поэтому игру он поддерживает и отвечает со слабой улыбкой: — Спасибо, дорогой. Мальчик официант хлопает широко открытыми глазами, пока Рыжий уже успевает выпрямиться и зыркнуть на того сквозь зелёные линзы очков с осуждающим (только Рексу известно, что шуточным) «имеешь что-то против?». Мальчик ещё раз испуганно хлопает глазами, после чего бросает быстрое «меню на вашем столе» и, забыв о пожелании хорошего вечера, стремительно уходит. Список блюд оказывается многообразным, но с прослеживающимся постоянством в каждой строчке: не выговариваемое название и заоблачная цена. Поэтому коллективно было внесено решение, что, раз схема с туалетом не прокатит, поскольку они тут вдвоём, заказывать стоит лишь что-то реально стоящее. Вино и закуски к нему, например. Несчастный мальчик, приставленный к их столу, говорит, что время ожидания займёт двадцать минут, получает порцию вопросов от Рыжего, никак не связанных с заказом, и желание больше никогда не устраиваться на работу с людьми.

***

Вторая бутылка неприлично дорогого алкоголя уходит стремительно, смешиваясь в желудке с остатками портвейна, допитого сегодня днём. К этому моменту сидящий напротив становится по-особенному привлекательным, хотя казалось, куда уже сильнее. Рыжий в любом своём состоянии, и с идиотской ухмылкой, и с дрожащими губами, в хлам убитыми и кровоточащими — всегда какой-то до невероятного красивый. Второго такого в природе быть не может, Рекс забрал единственный и неповторимый оригинал, а теперь законно лелеял мысль об этом у себя в сердце. Наверное, по его лицу легко читаются все эти мысли, но Рыжий пил с ним на равных и этого попросту не замечает, поскольку сейчас способен думать лишь о чём-то одном. Стервятник ещё не знает о чём именно, хотя с самого утра заметил его странное поведение, а теперь, когда они оба достаточно выпившие, может спросить об этом напрямую. — Что происходит? — уже не очень чётким голосом, но зато конкретным вопросом произносит Рекс и наблюдает за тем, как рыжая макушка вдруг дёргается. Молчит. Несколько долгих секунд, то ли обдумывая вопрос, что маловероятно, ведь Рыжий наверняка и сам понимал, что все его действия сегодня ощущались странно, то ли придумывая ответ. Его следующие слова тоже звучат странно, а потому верным точно оказывается второй вариант: — Что ты мне подготовил? — Что? — Мой подарок. Я если ещё минуту подожду, то сдохну. — Какой подарок? Рыжий открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но, столкнувшись с искренним непониманием, меняется в лице. — Так… Святой Валентин там… — почти мычит он, пока Стервятник хмурится. В тот момент Рыжий почему-то выглядит так, будто в его взгляде что-то разрушилось.

***

Выслушивать скомканные объяснения пьяного человека — вещь забавная, но почти безрезультатная. Тем более, если пил с ним вместе. Поэтому о настоящей причине внезапного стремления Рыжего куда-то пойти вместе, Рекс узнаёт на следующий день, когда просыпается от чужого будильника и сонно уточняет о происшествии с каким-то там Валентином. Тогда же он получает хорошую порцию негодования касательно привычки дублировать чужое поведение и отвечать клиентам по телефону бездумно, лишь бы закончить с ними разговор. Вероятно, в наказание, пятнадцатое февраля того года становится первым разом, когда Стервятнику пришлось дарить подарок с опозданием.