Каору не считал, сколько раз он вот так засиживался за работой допоздна. Горящие дедлайны, очевидно, стояли в куда большем приоритете, чем здоровый сон. И так было всегда, начиная со школы, поэтому игнорировать чувство усталости, заставляя его глохнуть очередной чашкой кофе, для него было простейшей задачей.

Стервятник носит траур, в прямом и переносном смысле. Везде и всегда.  Настолько это часть его личности, что представить Птичьего Папу в вещах, не выражающих всю мрачность нашего мира — это задание со звёздочкой даже для тех, кто застал его ещё до Трагедии… У Рыжего выходит.

— Так… — Дарья сама удивляется, как у неё удаётся выдавить хоть что-то. — Мы больше не друзья? Джейн молчит.

На Новый год он, объективно, проебался, причём по позорной причине: вспомнил о празднике в вечер тридцать первого, когда времени, да и возможности, поехать в магазин за чем-то нормальным уже не было. А до этого абсолютно та же история с днём рождения, о котором Рекс сказал один раз за неделю до праздника, и Рыжий также благополучно о нём не вспомнил. В этот раз шанса на проёб у него нет, поскольку на кону проёб отношений.

Большая Птица в моменте кажется совсем несоответствующей своей кличке. Пытающийся ухватиться за рубашку Рыжего так отчаянно, будто тот может пропасть, Стервятник похож на существо, которое можно уместить в карман или спрятать от всего мира у себя в ладонях. В этот момент он не кажется вожаком целой стаи и уж тем более человеком, способным справиться со всем навалившимся сам…