Туннельное зрение

Как бы Тсуне не хотелось спокойной жизни, он всё ещё был главой мафии, и помимо общей суматохи у него были обязанности. После нескольких спокойных недель, ему предстояло раздать миссии и заняться своей в том числе. На диванчике развалился Реборн, играющий со своим пистолетом. Сироп умиротворенно спал возле стола.  Тсуна посмотрел на стол и снова ощупал миссии. Одна для него и Гокудеры, другая для Хибари и ещё одна для Ламбо и Мукуро. В кабинет постучали — Гокудера.  — Хаято, заходи.  Дверь открылась, и Гокудера вошёл в кабинет. Он с улыбкой бодро поклонился.  — Джудайме! Вы вызывали! Тсуна кивнул и постарался улыбнуться. Сегодня был один из тех дней, когда звуки казались особенно громкими.  — Потише, Хаято. — Простите, Джудайме! — запаниковал тот, и Тсуна мог представить, как в сожалении поднялись его брови, и глаза приняли печальное выражение лица. — Ознакомься. Эта семья продаёт оружие за нашей спиной гражданским, нарушая омерту. Ямамото узнал, что сегодня у них будет новая сделка, мы вмешаемся. Надеюсь, обойтись предупреждением, но захвати коробочки.  Гокудера наверняка сейчас часто кивал головой.  — Тут детали.  Тсуна указал на бумаги, который Гокудера тут же подхватил.  — Вас понял! Спасибо, Джудайме! Я вас не подведу! И, судя по тому, как Гокудера затих, тот уже углубился в чтение документов и направился прочь из кабинета. Чуть позже объявились Мукуро и Ламбо. Эти двое принесли Тсуне головной боли больше Гокудеры, и Тсуна ощущал, как его чаша терпения уже почти переполнилась.  Звук голоса Ламбо приносил раздражение, и Тсуна с трудом сдерживал агрессию.  Ему всего лишь нужно было как-то перетерпеть и вскоре он смог бы скрыться в своей комнате и пережить приступ сенсорной перегрузки. Мукуро ситуацию не облегчал, провоцируя Ламбо и флиртуя.  — Ламбо-кун, как думаешь, мне пойдут эти замечательные каштановые волосы нашего молодого босса?  — Никаких каштановых волос в нашей постели! — тут же надулся Ламбо и мотнул своей рогатой головой.  Тсуна потёр глаза. Их миссия была, к счастью, вне Италии: до Тсуны дошли слухи о новой коробочке, которую уже окрестили опасной. После возвращения из будущего, Вонгола старалась отслеживать коробочки. Обычно этим занимался Кёя, но для него у Тсуны была более подходящая работа.  — Можно ли это считать медовым месяцем? Франция — это романтично, — промурлыкал Мукуро и подошел к столу Тсуны. Тсуна увернулся от чужого касания руки — Мукуро почти коснулся его подбородка. От самого присутствия Мукуро, Тсуна всегда чувствовал себя неуютно. На него одновременно и можно было положиться, и его цели оставались всё такими же мутными, хотя Ламбо, нужно отдать должное, наконец-то мог переключить его внимание на себя. Теперь у Мукуро были Хром и Ламбо, с которыми он мог проводить больше времени. Компания странная, но чем бы только они не баловались, лишь бы меньше донимали Тсуну своим вниманием.  Когда Ламбо и Мукуро, буквально, растворились в воздухе — нет, ну не мог Мукуро просто выйти из комнаты, — в кабинет зашёл Кёя. Тот на стук, как и Ламбо с Мукуро, не разменивался. Тсуна поймал взгляд Кёи и не смог не улыбнуться. Кёя стоял молча, и Тсуна подумал, что насколько тот не любил шума вокруг, настолько же он не любил и создавать лишний шум.  Тсуна поймал себя на том, что будет скучать по компании Кёи.  — Миссия есть. Тебе понравится. Семья Бочелли не выплачивает свой долг, но при этом распускает слухи о слабости нашей семьи. Много шума от толпы травоядных.  Кёя усмехнулся, и от этого тихого звука у Тсуны пробежали мурашки. Он сочувствовал Бочелли, но совсем немного. Ещё больше он им завидовал — ему хотелось бы увидеть серьёзно-настроенного Кёю.  — Не волнуйся, зверёк, — Кёя был настолько близок к Тсуне, что тот мог видеть только кусок его пиджака и фиолетовой рубашки, — я забью тебя до смерти, когда вернусь. — Кёя! Тсуна откинулся на спинку стула и невольно прикрыл лицо рукой. Он надеялся, что не расплылся в дурацкой улыбке — наверное, Кёя подумал, что Тсуна окончательно сошёл с ума. Эти слова должны были звучать как угроза, и Кёя был на самом деле совершенно серьёзен, но Тсуна ничего не мог с собой поделать — он чувствовал только восторг и предвкушение.  Кёя больше ничего не сказал, и вышел, а Тсуна сполз под стол и закрыл лицо руками. Ох, он распознал это чувство.  Симпатия.  Тсуна симпатизировал Кёе, и это стоило бы контролировать. Меньше всего хотелось потерять компанию человека, который относился к нему на равных даже в его, Тсуны, ситуации.  В комнате неуловимо пахло парфюмом Кёи. Тсуна бы и дальше предавался размышлениям о его с Кёей ситуацией, но их прервал Реборн. — Миссия с Хаято? — задумчиво произнёс он. — Считаем это твоей первой тренировкой в поле. Тебя подстраховать? Тсуна покачал головой.  — Я всё-таки надеюсь обойтись без бессмысленного боя.  — Глупый Тсуна, — вздохнул Реборн, но Тсуна слышал в его голосе улыбку. — Тем, кто нарушает омерту не страшно и развязать войну. Они открыто пошли против Вонголы, зная, кто мы такие. Ты и сам знаешь, чем эта встреча кончится: ты акцентировал внимание Хаято на коробочках.  Реборн был, конечно, прав, но Тсуне хотелось всё-таки надеяться на лучшее.  — В любом случае, у меня есть Хаято. Я справлюсь.  Реборн неопределённо хмыкнул, и Тсуна подумал, что его бывший репетитор и нынешний союзник всё-таки не останется в стороне. Когда Реборн кого-либо слушал? И Тсуна потянулся к телефону. У него были задания и для Варии, стоило их обговорить со Скуалло. 

***

Без Сиропа Тсуна чувствовал себя не так уверенно, и все его чувства были обострены, но он пока не был готов заявить миру о своём состоянии. К тому же ему стоило бы сообщить об этом Варии и удержать свою власть. Как же много головной боли ему ещё предстояло, но сейчас он сосредоточился на их с Хаято задании. Тсуна старался идти немного впереди Хаято, но ему приходилось прислушиваться к чужим тихим комментариям.  «Лестница», «сейчас направо», «почти пришли». Сделка должна была проходить в заброшенном ангаре по словам Ямамото. Уже на подходе, Тсуна чувствовал тревогу. Видимо, мирно дело вряд ли бы обошлось. Возможно, стоило захватить с ними Ямамото, но тот сейчас помогал Скуалло, и Тсуне не очень хотелось дёргать Ямамото из Сицилии.  Стоило им зайти в ангар, на них с Хаято уставилось множество глаз. В воздухе пахло порохом и железом. Не было никакого предупреждения, когда Тсуна уклонился от пули, взлетев. — Джудайме! — обеспокоенно вскрикнул Хаято. — Да как вы смеете бросать вызов Вонголе? Огонь затих, и Тсуна услышал насмешливый голос.  — Что есть Вонгола, когда ваш босс — слепой? Ах, вот оно что? Тсуна парил в воздухе. Он помнил примерные размеры ангара. Он был чуть меньше периметром их тренировочного зала, но потолок был значительно ниже. Тсуна видел его смутные очертания. Это была идеальная возможность не только проверить свои приобретённые навыки, после тренировок с Кёей и Реборном, но и сделать громкое заявление: Вонгола была сильна, и помехой этому не было ограничение Тсуны.  — Следи за языком, отброс, — прорычал Хаято и усмехнулся, — наш босс отделает тебя даже слепым. Джудайме, давайте поставим их на место!  И Тсуна был согласен с Хаято.  Пули были быстры, но Тсуна слышал щёлканье затвора, нажатие на курок, а интуиция помогала ему уклоняться. Конечно, противников было много, но их скорость и боевой опыт значительно уступали Кёе. Тсуна ощутил азарт. На звук шагов, запах горения он мог бесстрашно приближаться и атаковать, и парировать. К тому же рядом был Хаято, прикрывающий спину.  Тсуна чувствовал в себе силу и уверенность. Он почти не мог видеть лица, полагался на слух, обоняние, мышечную память и инстинкты, и теперь должен был больше полагаться на семью и даже на служебную собаку, но эти обстоятельства не делали его слабее — вносили коррективы и ограничения, изменяли его жизнь, но Тсуна мог оставаться собой.  С досадой и одновременно облегчением Тсуна мысленно признался себе: Реборн был прав, ничего не было кончено. И Кёя тоже был прав: его хранители оставались рядом.  В конце концов, Тсуне удалось выбить оружие и прижать к полу главу всей этой заварушки. Одна его рука удерживала мужчину за голову, вторая — прижимала руки к телу.  — Я слеп, — признал Тсуна, — но ты правда думал, что Вонгола ослабнет только из-за этого? Я — Десятый босс Вонголы, и я буду поддерживать репутацию семьи и нашу силу даже с закрытыми глазами.  Ты совершил ошибку, когда думал, что тебе сойдёт с рук нарушение омерты. Это — предупреждение. Сверни продажу оружия и верни всё проданное. Мне неважно, — не дал ему возразить Тсуна, вжав голову сильнее в пол, — каким образом. У тебя есть неделя на наведение порядка. В следующий раз твоей семье придётся искать нового босса. Ты меня понял, Франциско? Мужчина быстро закивал головой. Тсуна отпустил его и отряхнул одежду. Он окинул взглядом разбросанных и стонущих от боли противников.  — Это касается всех, кто был сегодня здесь. Мы уже установили ваши личности и за вами всегда будет особый надзор. Никто не смеет нарушать омерту. В следующий раз я не остановлюсь.  Когда Тсуна покидал ангар, спину ему прожигали беспомощные взгляды.  Дома Тсуна выдохнул и направился к себе в комнату. Он всё ещё ненавидел необоснованное насилие. Кровать прогнулась под ещё одним весом — Сироп улёгся рядом и прижался к чужому боку, положив голову на грудь Тсуне. Тсуна перевернулся на бок и приласкал его.  — Я вернулся, Сироп. Ты ждал меня? Прости, что не взял с собой.  Сироп лизнул его в ладонь.  — Хороший мальчик, — ему почесали за ухом, — умный, понимающий.  Тсуна некоторое время отлёживался, но в конце концов он поднялся, чтобы смыть с себя запахи из того амбара и, захватив свою трость и Сиропа, решил прогуляться. Помимо внутреннего двора, перед штабом был тоже сад. Он считался гостевым, но их шумная семья всё-таки предпочитала встречаться именно там — больше пространства.  За прошедшее время в их огромном особняке появилось всё больше тактильных плит. Тсуна был благодарен за то, что предупреждали его о лестницах. Спускаясь на первый этаж, Тсуна слышал знакомый шум. Слухи, по всей видимости, разлетелись раньше, чем он успел взять ситуацию в свои руки. Первым делом он услышал голос Ямамото, беседующим с Хаято, а потом его оглушило очень знакомым: — Врооой, Савада! Ты не хочешь объясниться, что за слухи про твоё зрение? Тсуна считал, что трость и собака должны были отвечать на вопрос лучше, чем слова, но всё-таки улыбнулся. Он смог разглядеть пятно чужого лица, обрамленного светлыми волосами. — Вы прямо из Сицилии? — Не переводи тему! — прорычал Скуалло, приближаясь, но был, вероятно, пойман Ямамото.  — Ладно-ладно вам. Мы вчера закончили и возвращались домой.  — Но по пути, — Скуалло скинул чужую руку и всё-таки оказался впритык к Тсуне, — услышали новости о слабом и слепом Десятом Вонголе. Объяснишься? — Я молчал, — искренне говорит Ямамото, и Скуалло издаёт ещё вскрик. — Ты знал?! Какого хрена Вария узнаёт об этом последней? Вария? Значит, скоро можно было ждать и Занзаса. Очередная головная боль.  — Я слеп, но не слаб, — спокойно проговорил Тсуна. — Можешь поинтересоваться у семьи Верди. Мы сегодня с Франциско прояснили пару моментов.  Скуалло ненадолго умолк, а после сделал замах, и Тсуна без труда уклонился, удерживая дежурную улыбку.  — Давай обойдемся без лишних проверок.  Скуалло фыркнул.  — Занзас знает, — выдал он и сложил руки на груди. Тсуна затруднялся разглядеть эмоции на чужом лице. — Он сказал, цитирую: «Я не виноват, что вы сами слепые, мусор, и не заметили раньше, по Саваде давно видно, что он слеп как мышь» и «Мне начхать, пока Вонгола остаётся сильной». Тсуна удивился.  — Откуда он знает, что Вонгола остаётся сильной? — Я откуда знаю?! Спроси у него сам! Я всё ещё возмущён, что мы узнаём это не от тебя, а от мелких мафиозников. Сейчас витают слухи, что Вонгола развалится.  — Как витают, так и перестанут, — спокойно заметил Тсуна. — кстати, знакомься. Сироп.  Тсуна дал команду Сиропу, и тот двинулся обнюхивать Скуалло. Тсуна мог только представлять, как в отвращении скривилось чужое лицо. — Врой! Что это такое, Савада? — Собака-поводырь. И боевой товарищ. Скуалло, по всей видимости, не проникся.  — А это? — лезвие его меча стукнуло по трости.  — Палка.  — Я вижу, что палка, — раздражённо отозвался он. — Насколько всё плохо, Савада? — Я слеп, Скуалло. Насколько ты думаешь всё плохо? Я слеп на семьдесят процентов. Болезнь прогрессирует, в итоге я потеряю всё зрение. Ты, кстати, нравишься Сиропу. Всегда подозревал в тебе хорошего человека.  Крик, который издал Скуалло, оглушил Тсуну, но тот всё равно не смог сдержаться и не рассмеяться. Из Варии Тсуна считал Скуалло и Луссурию самыми адекватными и даже почти приятными личностями. К тому же Скуалло часто выступал главным медиатором между Занзасом и Тсуной — они редко взаимодействовали напрямую.  — Как ты собираешься защищать семью? — уже немного спокойнее спросил Скуалло.  — Так же, как и всегда, ничего не поменялось. Если даже Занзасу это очевидно, тебе стоит перестать разводить панику. Если моё состояние будет реальной помехой семье, я откажусь от своего поста. Скуалло затих и в конце концов издал усталый выдох. Тсуна слышал шорох чужой одежды и предположил, что тот потирал переносицу.  — Ты, блять, не можешь без сюрпризов.  Тсуна развёл руками.  — Теперь, если позволишь, я шёл прогуляться.  От слова «прогуляться» оживились одновременно и Хаято, и Сироп, что позабавило Тсуну.  — Джудайме! Я с вами! — Ха-ха, я с вами, звучит как отличная идея.  — Я откажусь, — отозвался Скуалло. — Реборн здесь? — У Реборна отпуск, но скорее всего он околачивается в моём кабинете. Можешь попробовать его отыскать.  Скуалло прошел мимо, видимо, искать Реборна, и Тсуна с облегчением наконец-то вышел на улицу. Этот день был уже слишком долгим. В саду он отпустил Сиропа от работы, сняв шлейку и отдав команду. Ямамото нашёл общий язык с ним без проблем — Тсуна вспомнил, что одно из животных у Ямамото была собака. Хаято, несмотря на то что был похож в своей привязанности к Тсуне на Сиропа, особого энтузиазма не разделял. Особенно когда Сироп попытался его лизнуть.  Тсуна наслаждался погодой и компанией. Хаято о чем-то беззлобно спорил с Ямамото, который отшучивался в ответ, а Сироп счастливо носился между ними. Для полноты картины не хватало только разве что Рёхея — тогда бы вся компания средней школы Намимори была собрана.  И Кёи не хватало — когда речь заходила о Намимори, невозможно было не подумать о Кёе. Тсуна ждал его возвращения с предвкушением, но и сам не был уверен, чего именно он ожидал от Кёи. Нового спарринга? Внимания? Обратной симпатии? Тсуна старался не жить в самообмане. Спарринг был самым простым и надёжным способом получить чужое внимание, как бы грустно это не звучало.  Тсуна потряс головой.  Ладно. Он пережил влюбленность в Киёко и переживёт эту симпатию. В конце концов, любые чувства — от любви и до ненависти — без подпитки имели тенденцию проходить. 

***

Тсуна старался почаще выбираться в парки. Сироп, к счастью, быстро запомнил маршруты и теперь Тсуне не нужна была какая-либо дополнительная помощь. Он особенно любил сидеть в тени деревьев или на берегу небольших прудов — он думал о Кёе, а ещё наслаждался звуками природы.  Почти месяц как Кёя был на миссии и месяц с тех пор, как Тсуна сделал официальное заявление о своём здоровье, а потом каждому сомневающемуся указал на его место в семье и почему Вонгола не стала слабее. На Тсуну было несколько покушений, но и Сироп, и Тсуна, и его хранители предупредили каждое из них и доступно объяснили, чем такие нападения на Вонголу чреваты.  Шумиха более-менее улеглась.  С Занзасом Тсуна всё-таки встретился, у них состоялось короткое сражение, после которого Занзас растворился и больше нигде не маячил. Тсуне думалось, что в мире мафии и внутри самой Вонголы наступил мир. Во всяком случае, сейчас.  Тсуна вернулся в поместье с прогулки и почувствовал, как почти с порога Сироп с силой потянул его куда-то. Тсуна выпустил шлейку, переобуваясь.  — Сироп? — позвал он его. — Ты чего, мальчик? Ко мне, ко мне. Что-то, по всей видимости, выделялось. Тсуна не мог рассмотреть ничего определённого, но Сироп то подбегал к нему, облизывая ладонь, то отбегал. В той стороне, куда с таким настораживающим упорством бегал Сироп, по памяти Тсуны, находилась гардеробная. Тсуна, разложив трость*, направился в её сторону. Сироп сел возле прохода и активно стал вилять хвостом, иногда попадая по ноге Тсуны. В приглушенной подсветке их шкафа, Тсуна не мог ничего разглядеть. Он протянул руки и наткнулся на жесткую ткань. От неожиданности Тсуна дёрнулся в сторону.  — Хи! — вырвалось из него, и Тсуна со смущением прикрыл рот. Там кто-то был!  — Давно я не слышал этого звука, — прозвучал задумчивый голос, и Тсуна осторожно выставил руки перед собой, ощупывая чужой пиджак. Пиджак! Тсуна, наверное, должен был испугаться и отскочить в панике, но вместо этого он рассмеялся. Кёя! В гардеробной был Кёя.  — Кёя! Ты зачем стоишь в гардеробной? — Да, в общем-то, я шёл на выход, но твоя прилипчивая собака решила не давать мне прохода, — проговорил он. — Тем не менее я не ожидал, что окажусь потроганным тобой.  Это «потроганным тобой» звучало так глупо и одновременно мило, что Тсуна не мог перестать смеяться.  — Притворился бы вешалкой, я бы на тебя ещё и пальто повесил!  Тсуна успокоился и постарался смотреть туда, где, приблизительно, находилось лицо Кёи. Тот казался спокойным и даже немного довольным и находился, по мнению Тсуны, в хорошем расположении духа.  — Когда ты вернулся? — Несколько часов назад.  — И сразу сюда? Я думал ты предпочтёшь отдохнуть у себя? У нас достаточно шумно.  Кёя пожал плечами. Отвечать он, судя по всему, на это не собирался.  — С возвращением, — Тсуна наконец-то сделал шаг назад и похлопал по ноге, подзывая Сиропа. — Чай? У нас ещё осталось немного твоего любимого улуна.  Хибари хмыкнул, что Тсуна считал за согласие.  — Ты очень нравишься Сиропу, — заметил Тсуна. — Сироп, столовая.  Сироп довольно гавкнул и, подождав пока Тсуна ухватится поудобнее за дугу, потянул за собой.  — Ты обвыкся, — заметил Кёя.  — Месяц прошёл. Мы много времени проводим вместе. Сироп даже медитирует со мной и Реборном.  Кёя молчал.  — Как миссия? — Травоядные, — фыркнул Кёя. — Они вряд ли когда-то посмеют сказать хотя бы слово против нас.  Судя по интонации, Кёя был доволен.  — Я рад, ты звучишь довольно.  На эти слова никаких комментариев не прозвучало. Они дошли в комфортной тишине до столовой, и уже там Тсуна засуетился, заваривая улун. Сироп крутился под ногами, желая как-то помочь Тсуне, и эта небольшая компания: Тсуна, Сироп и Кёя, — почему-то ощущалась очень комфортной.  — Ты брезгливый? — уточнил Тсуна. — Хотя я и помыл руки, но, если я наливаю чай, мне приходится ориентироваться на тактильные ощущения.  Кёя ничего не ответил, и это, видимо, означало, что Кёя никак не протестовал против Тсуны и его пальца в своём стакане. Тсуна разлил чай и поставил на стол. — На следующей неделе летим в Намимори, — поделился Тсуна. — Билеты есть на всех хранителей, но я никого не заставляю возвращаться. Ламбо уже сказал, что у него свои планы.  — Хм, Намимори.  — Ты с нами? — Если только мой босс не решит дать мне миссию где-нибудь во Франции, — с лёгким весельем произнёс Кёя. — Обещаю уговорить твоего босса этого не делать.  — Удачи. Он несколько упрямый.  — Неправда! — запротестовал Тсуна. — В нашей семье кто угодно упрямее меня! И уж точно не тебе это говорить, Кёя.  Кёя отмалчивался, но Тсуна был уверен, что тот улыбался. Тсуне неимоверно хотелось потрогать чужое лицо, чтобы убедиться в улыбке.  Тсуна поставил перед Кёей чай. Он не был уверен, что смог заварить улун по всем традициям, но раз Кёя ему сам доверился, жаловаться тот должен был в последнюю очередь. Кёя отхлебнул чай.  — Приемлемо, зверёк.  — Знаешь, у меня есть имя, — заметил Тсуна. — Тсуна.  — Тсунаёши? — задумчиво переспросил Кёя, и Тсуна ощутил, как его уши заполыхали. Из уст Кёи его полное имя звучало смущающе. — Я подумаю, зверёк.  Тсуна себе тоже налил чай, и присоединился к Кёе.  — Слышал, Вария успела нанести тебе визит пока я был на миссии? — Скуалло заглядывал и потом Занзас. Особо никаких проблем не было.  — Громкое травоядное, — скривился Кёя.  — Ты и правда не любишь шума.  — От него быстро устаёшь.  — Согласен, — вздохнул Тсуна. — Но они не со зла.  — Меня не особо заботят толпы травоядных в твоём доме.  Тсуна кивнул, и поддался моменту. — Мы много медитируем с Реборном. Не хочешь к нам присоединиться? Тсуне не нужно было видеть чужое лицо, чтобы почувствовать удивление Кёи. — Не думал, что тебе мало моей компании во время наших тренировок.  Тсуна пожал плечами.  — Ты оказался приятной компанией.  — Я подумаю об этом, Тсунаёши.  От звучания собственного имени, Тсуне захотелось закрыть лицо. Возможно, идея попросить Кёю звать его по имени, имела свои минусы. Кёя допил свой чай, потрепал Сиропа за ухом и поднялся из-за стола.  — Тетсуя отдаст отчёт о миссии.  Кёя направился к выходу, но обернулся возле дверей.  — Мне тоже приятна твоя компания, Тсунаёши.  Тсуна остался сидеть на кухне в приятном смущении. 

***

В Намимори они отбывали с шумом. Тсуна оставил Скуалло присматривать за штабом (или скорее за Ламбо), а остальные хранители отправились с Тсуной. Ямамото, Хаято, Рёхей, И-пин и даже Мукуро — все они скучали по Намимори. О, и, конечно, Кёя. Тот оставался верным себе и не проявлял ярких эмоций, но тот факт, что он сел в один самолёт со всеми, уже было ярким показателем. Реборн обещал приехать через пару дней.  Тсуна обычно полёты переносил не очень хорошо, поэтому разместился у окна и надеялся проспать все эти двенадцать часов полёта. Рядом с ним присели, и Тсуна повернулся.  — Хаято? Это был Кёя. Он показательно надел наушники и прикрыл глаза. Кажется, Кёя тоже собирался проспать весь путь. Хаято с разочарованием сел напротив Тсуны и прожигал взглядом Кёю, а потом чуть наклонился вперёд и зашептал.  — Джудайме, вам не кажется, что Кёя ведёт себя странно?  Что было страннее, подумал Тсуна, так это то, что Хаято не устроил драму из-за его привычного, а теперь занятого места. — Почему? — Он часто появляется в штабе и теперь решил сесть с вами? Если он доставляет вам проблем, скажите мне! Я с ним разберусь.  Тсуна покачал головой и окинул взглядом Кёю, вылавливая некоторые черты лица. Судя по умеренному дыханию, Кёя уже спал.  — Я думаю, мы подружились? — Это ещё страннее! — Хаято повысил голос и тут же снова понизил до шёпота. — Он же не издевается над вами? — Всё хорошо, Хаято, не переживай. Я бы сказал, что мы всё-таки нашли общий язык.  Хаято вряд ли был убеждён, но в итоге отстранился и прижался к окну.  — Но если вдруг… — Я обязательно скажу, — пообещал Тсуна, хотя и сомневался, что что-то подобное произойдёт.  Постепенно Тсуна уснул и проснулся только от лёгкого касания к плечу. Тсуна открыл глаза и столкнулся с чужим дыханием. Тсуна резко выпрямился. — Кёя? — Ты уснул на моём плече.  Тсуна встревожился.  — Извини, я не хотел.  — Чай, кофе, воду? Мясо, птица? — вместо ответа спросил тот. Ах, вот оно что. Это было время для перекуса. В Тсуну вряд ли влезло что-то из еды, но он обнаружил, что у него пересохло во рту.  — Горячую воду. — Вы его слышали.  Тсуна зевнул. Голова немного кружилась, он потёр глаза и полез в карман с предусмотрительно положенными таблетками от тошноты.  — Не переносишь полёты? — Такие долгие — нет, — честно ответил Тсуна. Вскоре ему протянули горячую воду, и Тсуна стал ждать, когда она остынет до возможности делать первые глотки.  — Что насчет тебя, Кёя? — Я не травоядное.  Что ж, это было логичным ответом.  — А я думал я зверёк.  — Я рассмотрю повышение до всеядного, Тсунаёши, — усмехнулся Кёя, и Тсуна рассмеялся.  — Спасибо за такую честь. Тсуна выпил свой стакан и отдал стюардессе.  — Спи, зверёк, — милостиво разрешил Кёя, когда Тсуна снова зевнул.  — Постараюсь не падать на твоё плечо.  Тсуна думал, что Кёя отмолчится, но тот понизил голос так, чтобы слышал только Тсуна: — Я не против. Ты выглядел... Мило? Тсуна не знал, как реагировать на эти слова и смущённо отвернулся к окну. Его сердце пропустило удар, и Тсуна понял: он влип. Его план не дать симпатии перерасти во что-то большее провалился с треском.

***

Намимори пах тополями* и гортензиями. Тсуна после самолёта размялся и предпочёл дойти домой пешком. Он не выдержал бы ещё какое-то время в сидячем положении. Из отделения для питомцев вывели Сиропа, и Тсуна с облегчением взялся за дугу. В последний раз, когда Тсуна был в родном городе, у него оставалось еще пятьдесят процентов зрения, теперь же даже знакомые когда-то улочки стали совершенно чужими. К тому же для Сиропа Намимори тоже был абсолютно новым местом. Окруженный новыми запахами и языком, Сироп нетерпеливо крутился на месте. Тсуна потрепал его по шерсти.  — Джудайме, я провожу вас, — перенял инициативу Хаято, подскочив поближе.  — Я тоже буду не против прогуляться и увидеть Нану-сан, — присоединился Ямамото.  — Я экстремально скучаю по сестре! — прокричал Рёхей. — Увидимся! Тсуна подозревал, что Рёхей соскучился не только по сестре, но и по жене. Из всех них, пожалуй, именно Рёхей чаще всего летал в Японию. Вообще Рёхей и Хана планировали переезд в Италию, но сейчас Хана оставалась ухаживать за родителями, и Рёхею приходилось жить на две страны. Впрочем, его энтузиазма и энергии хватало на них двоих. Тсуна махнул рукой, отпуская Рёхея, и тот бодро зашагал прочь. — Хаято, Ямамото, спасибо. Буду благодарен. Кёя? — Тсуна заозирался.  — Он уже ушёл, — сказал Ямамото.  — Готов поспорить, что первым делом направится распугивать школьников у школы, — хмыкнул Хаято, и Тсуна был с ним согласен. — Пойдёмте, Джудайме? Тсуна кивнул.  — Да, Хаято.  Дома его ждала мама, вернувшаяся недавно из их с отцом отпуска. Тсуна скучал по ней и волновался. Из писем Нана знала, что Тсуна стремительно терял зрение, но одно дело знать, а совсем другое — увидеть сына с тростью и собакой-поводырём.  Хаято и Ямамото довели Тсуну до дома.  — На месте, Джудайме! — бодро известил его Хаято. Тсуна кивнул.  — Спасибо.  — До завтра, Тсуна! — Ямамото сразу попрощался и направился домой. Хаято мялся некоторое время.  — Отдыхай, Хаято. Я хочу провести время с моей матерью.  — Хорошо, как скажете! Отдыхайте! Завтра, Тсуна знал, их компания снова начнёт собираться у него дома — так всегда происходило, но сегодня он планировал провести день в спокойствии.  Он нерешительно постучал в дверь, которая открылась почти незамедлительно.  — Тсу-кун! С возвращением! — счастливо проговорила Нана и заключила его в объятия. Тсуна с облегчением положил ей голову на плечо.  — Я дома.