Туннельное зрение

Расписание Тсуны устаканилось: утром он проводил время в медитациях с Реборном и спаррингах с Хибари. К неожиданности Тсуны, новое расписание помогало чувствовать себя живым. Возможно, Реборн был прав, когда говорил, что Тсуна слишком сильно впал в своё уныние. Остальные хранители продолжали наводить панику, и Тсуна постарался дать всем максимальную занятость – так ему не приходилось чувствовать на себе сочувствующие взгляды. Гокудере в особенности. Тот был теперь занят изучением Брайля и переводом особо важных документов на него. Тсуна стал замечать, что постепенно на его столе стали появляться небольшие заметки с выпуклыми буквами: Гокудера стал добавлять пояснения к документам. Следующим изменением было обнаружение табличек возле кабинетов, написанные Брайлем – Гокудера просто попросил Тсуну потрогать дверь кабинета, и Тсуна с удивлением смог прочитать «Главный кабинет». Такие таблички появились на местах, которые Гокудера посчитал самыми важными: спальня Тсуны, его кабинет, зал для обедов, зал для тренировок. К тому же теперь у Тсуны под рукой всегда была его «палка», к которой он проникся любовью. В их штабе ещё не было тактильных дорожек, но с этой тростью лестницы перестали быть для Тсуны опасным мероприятием. Сама трость была сделана из материала, который мог выдерживать пламя посмертной воли, и была достаточно прочна для сражений. Тсуна стал брать её с собой на тренировки. Сражаться, используя что-то, кроме перчаток, было непривычно, но лязг, который издавала трость при встрече с разными поверхностями, давал Тсуне дополнительную информацию, к тому же теперь расстояние в комнате было легче нащупать. И вот наступил день, когда Тсуне должны были подобрать собаку-поводыря. Тсуна до сих пор не был уверен, как относился к этой идее. Казалось, что такое животное сделает его визуально более слабым. К тому же неужели ему придётся брать животное с собой на встречи? Тсуна нервничал, заходя в комнату, где уже было несколько животных. Здесь пахло шерстью. — Савада Тсунаёши? — обратился к нему приятный женский голос, и Тсуна смог только разглядеть длинные красные волосы. Он кивнул и протянул руку навстречу голосу. — Да, а вы? — Кирин. Просто Кирин. Мы подобрали вам несколько собак, основываясь на критериях, которые нам выслал ваш секретарь Гокудера Хаято. Гокудера фыркнул в углу, но не вмешался в беседу. Неужели это были гражданские? Тсуна нахмурился. — Они выносливы и способны быстро реагировать в… сложных ситуациях. К тому же они не боятся Пламени и могут направить вас в бою. Видимо, не гражданские. — Можем мы познакомиться? — Конечно. Подходите. К Тсуне подвели одну из собак. Она послушно села напротив него, и Тсуна потянулся к ней рукой. Собака поддалась навстречу и ткнулась носом в его ладонь, помогая себя обнаружить. Нос у неё был мокрым. Собака обнюхала его. — Это Хайзер. Он уже опытный. Его прошлый пациент недавно скончался, но был очень доволен. Попробуйте дать ему команду. — Какую? — растерялся Тсуна. — Возьмите его за поводок и взмахните рукой вперёд. Скажите: «Хайзер, вперёд». Так собака лучше поймёт, что вам нужна помощь в перемещении. Тсуна послушно нащупал поводок и повторил по инструкции. Собака потянула его за собой, помогая обходить предметы в комнате. — Хайзер, стоп, — остановил его Тсуна и протянул в воздух поводок. — А остальные? Кирин представила ещё двух: Каштанку и Сиропа. Тсуна повторил команды. Каштанка, как и Хайзер, послушно исполнил её, а вот Сироп был юнее и нетерпеливее. Поворачивая, он зацепил кресло, и Тсуна с трудом удержал равновесие, чтобы не упасть. Хорошо, что эту комнату он знал. Сироп виновато замер и повернулся к Тсуне. Тому не нужно было видеть чужую мордочку, чтобы почувствовать чужое раскаяние. Тсуна улыбнулся и присел на колено, чтобы погладить Сиропа. — Не волнуйся, всё хорошо. Ты ещё научишься. — С кем вам было комфортнее, Савада-сан? Тсуна потрепал Сиропа по голове. — Я привык воспитывать семью, — рассмеялся Тсуна и повернулся к Кирин. — Мы можем попробовать с Сиропом? — Да, конечно. У собаки есть испытательный срок, после которого мы сможем решить, стоит ли оставлять вам её в качестве сопровожатого или подобрать кого-то другого. Сироп хорошо обучен, но немного нетерпелив. Вы правда хотите попробовать в качестве поводыря Сиропа? — Джудайме? — взволнованно уточнил Гокудера, подходя ближе. Тсуна посмотрел туда, где предположительно находился Гокудера. — У меня хорошее предчувствие насчёт Сиропа. К тому же мы вырастили Ламбо и И-Пин, думаешь, Сироп будет сложнее? Тсуна мог представить, какое мученическое выражение приняло на мгновение лицо Гокудеры. — Сироп отлично знает команды, — повторила Кирин, — но вы, Савада-сан, нет. Вам будет нужно обучение. Эту неделю я буду с вами, в качестве помощи. Хорошо? Тсуна пожал плечами. — Моё расписание немного необычное и может быть опасным. Вы уверены? Кирин рассмеялась. — Не волнуйтесь за меня. Я могу за себя постоять. А вот тут вам информация о Сиропе. — Она протянула небольшую книжку, написанную Брайлем. — Эта информация вам понадобится. Я отвезу собак обратно в наш фонд помощи и подготовлю вещи Сиропа. С завтрашнего дня он будет спать в вашей комнате. Тсуна кивнул. Сироп ткнулся ему мордочкой в ногу, и Тсуна подумал, что вот и настал тот день, когда его штаб окончательно превратится в зверинец. На следующее утро Сироп и Кирин ждали его за завтраком. — Доброе утро, Савада-сан, — поприветствовала его девушка. — Джудайме, доброе утро! — Экстремальное утро, Савада! У нас тут новый член семьи! — Тсуна, привет! На этот раз за столом было больше хранителей. Тсуна махнул всем рукой. — Приятного аппетита. Это Сироп, он, возможно, станет моей собакой-поводырём. Прошу любить и жаловать. — Пф, ещё одно травоядное. — Тсуна обернулся с удивлением. Хибари вошёл в столовую и как ни в чём не бывало прошёл мимо. — Хибари-сан? — Я хотел познакомиться с твоим новым питомцем, зверёк, — прокомментировал Хибари. — Он ведь присоединится сегодня к нашей тренировке? Тсуна кивнул. — Проверим его реакции. — Тсуна кожей ощутил чужую широкую кровожадную улыбку. Пожалуй, главное испытание для Сиропа был Хибари. — Савада-сан? — тихо спросила Кирин, и Тсуна покачал головой. — Это Хибари-сан. Он – часть моего расписания. После завтрака у меня тренировка с Реборном и Хибари. — Сиропу будет нужно знать вашу рутину, поэтому он будет с вами сегодня везде. К тому же ваша семья большая, и Сиропу будет нужно запомнить всех её членов. Собака, судя по движению воздуха, стала с любопытством обходить стол, принюхиваясь к хранителям. Тсуна слышал волочение по ковру её поводка. — Ещё я научу вас обращаться с шлейкой с дугой. Это сначала будет немного непривычно. Тсуна понятия не имел, что такое «дуга» в данном контексте, но послушно кивнул. Он всё ещё наблюдал и прислушивался к тому, как собака принюхивалась и с любопытством знакомилась с его семьей. Ямамото радостно поприветствовал Сиропа, Гокудера отмахнулся, попросив только не облизывать ему руку, Рёхей с восторгом обозвал Сиропа экстремально юным, и так подошла очередь Хибари. Тсуна заметил, как Хибари уставился на собаку своим фирменным мрачным взглядом, но Сироп взгляд выдержал и довольно гавкнул. Кажется, Хибари его не пугал. — Приемлемое травоядное, — выдал свой вердикт Хибари. — Собаки всеядны, — вмешалась Кирин, и Тсуна рассмеялся. — Это такой комплимент, Кирин-сан. Не переживайте. Хибари фыркнул. — Это травоядное сегодня будет на тренировке? — Ага, — согласился Тсуна. — Хмф. Вот и посмотрим, хватит ли у него смелости. Тсуна пожал плечами. — Присаживайтесь, Кирин-сан. Мы сейчас позавтракаем, и у меня по расписанию медитация. Кирин и Сироп действительно последовали за Тсуной после завтрака. Реборн никак их присутствие не прокомментировал. Их привычная медитация разбавилась шумным дыханием собаки и её запахом. Тсуна пообещал себе, что хорошенько отмоет Сиропа при первой же возможности. Под ногами Тсуна ощущал нагретое солнцем дерево, а в волосах приятный ветерок, а потом послышалось тихое «Постой, Сироп!» и мокрый нос, ткнувшийся в ладонь Тсуны. Тсуна скосил взгляд на собаку и поймал её осторожный взгляд. Сироп был полон любопытства и напоминал Тсуне о Ламбо, который уже давно вырос, однако было какое-то ощущение понимания от Сиропа. — Присоединишься к нам? — хмыкнул Реборн и отодвинулся. Сироп гавкнул и сел между ними. — Тогда не отвлекай моего глупого ученика больше, — строго произнёс Реборн. — Как ты видишь, он сейчас довольно бесполезен. Сироп согласно гавкнул. — Я думал, ты на моей стороне! — возмутился Тсуна, и Реборн фыркнул. — Между мной и тобой, глупый Тсуна, выбор очевиден. Твоя собака явно жить хочет. А теперь умолкни и возвращайся к тренировке. Сироп досидел весь остаток их медитации на месте, хотя его хвост шумно подметал пол за собой. — Теперь, — потянулся, разминаясь, Тсуна, — к Хибари. Сироп встал сбоку от Тсуны и замер, словно чего-то ожидая. — Вы ему очень нравитесь, — заметила Кирин. — Сироп, дуга. Сироп послушно подошёл к Кирин, и Тсуна услышал звуки заклёпок. — Иди к Саваде-сану, Сироп. Собака послушно вернулась и прижалась боком к ноге Тсуны, который ощутил также прикосновение чего-то жёсткого. Тсуна коснулся этого жёсткого и понял, что «дуга» была чем-то вроде ручки. Он смог её перехватить, но она была немного коротковата. — Коротка, — заметила также и Кирин. — Я завтра принесу ту, что подлиннее, под ваш рост. То, за что вы сейчас держитесь, называется «дуга». Она удобнее обычных поводков. В повседневности я рекомендую использовать именно шлейку с дугой. Чтобы её надеть, вам будет нужно зажать собаку между ног и прикрепить к шлейке дугу. Но сейчас я сделала это сама. Сиропу очень хочется вас проводить. Сироп будет останавливаться, если на пути будут какие-либо препятствия. Например, у лестниц и лифтов. Чтобы он продолжил путь, вам будет нужно дать команду. Также собака будет замирать на последней ступени, чтобы дать вам понять, что она последняя. Вам нужно будет использовать ту же команду, что и вчера: взмах рукой вперёд и «Сироп, вперёд». Тсуна выслушал и кивнул. — Тогда я покажу маршрут, — вызвался Реборн. — Сироп, следуй за Реборном, — улыбнулся Тсуна и ощутил, как собака уверенно потянула его за собой. Это был новый опыт для Тсуны – идти, полагаясь на собаку. Сироп и правда делал остановки у лестниц. Сначала они шли медленно, но постепенно Сироп приноровился к темпу ходьбы Тсуны и идти стало удобнее. В конце концов, они дошли до тренировочной комнаты и Тсуна обернулся к Кирин. — Кирин-сан, я бы попросил вас остаться вне зала. Я верю, что Сиропу угрожать ничего не будет, но Хибари-сан не любит лишние скопления людей и я бы не хотел, чтобы вам пришлось участвовать в нашей тренировке. Она немного… Тсуна замялся, не зная, какие подобрать слова. — В стиле Вонгола, — хмыкнул Реборн. — Но Сироп? — обеспокоенно произнесла Кирин. — Не беспокойтесь, Сиропу ничего угрожать не будет и в конце концов я тоже буду там. Реборн, можешь проводить Кирин-сан до гостиной? Там наверняка есть кто-то из хранителей. Мы закончим через пару часов. — Тоже нашёл себе лакея, — закатил глаза Реборн. — Кирин-сан? Кирин некоторое время колебалась, но в итоге выдохнула и, потрепав Сиропа по шерсти, последовала за Реборном. — Ну что ж, дружок, пошли знакомиться с Хибари уже по-настоящему. В этот раз Тсуна нагнулся и увернулся от удара тонфа. — Опаздываешь, травоядное, — недовольно проговорил Хибари. — Это что такое? — Он будет с нами. Хибари изогнул бровь. — Хочешь проверить свою собаку в боевых условиях? Если быть откровенным, да, Тсуна так и хотел и лучшего способа он подобрать не может. — Кирин-сан сказала, что Сиропу нужно знать мою рутину. — Как скажешь, зверёк. Хибари наклонился к собаке. — Надеюсь, ты не сбежишь, поджав хвост, а ещё… Дуга, травоядное. Собака послушно прошла между ног Хибари, и тот с неожиданной для Тсуны ловкостью снял с неё дугу. — Это будет только мешаться. — Хибари-сан? — позвал его Тсуна. — Вы знаете, как снимать дугу? Вместо ответа Хибари наградил его мрачным взглядом, и Тсуна понял: отвечать ему не собираются. Тсуна натянул перчатки, и их тренировка началась. Тсуна быстро увлёкся ею и забыл обо всём вокруг. Хибари методично наступал и не давал ему передышек, гоняя Тсуну по всему залу. На вкус Тсуны, сегодня Хибари был агрессивнее, чем вчера, но, привыкнув к этому темпу, Тсуна легче атаковал в ответ. Комната приобретала новые вмятины и трещины, и Джаннини наверняка придётся заняться её ремонтом на днях, однако ощущение адреналина полностью завораживало Тсуну. Эти спарринги с Хибари ощущались по-особенному. В один из моментов Тсуна уклонился от Хибари и только потом понял, что теперь на линии огня стоял Сироп. Тсуна рванул за Хибари, хватая его за руку и дёргая на себя, и только потом услышал быстрые скачки. Тсуна старался рассмотреть происходящее и крутил головой, пока не заметил стоящего поодаль Сиропа. Сироп был охвачен тёплым оранжевым пламенем. — Пламя? — растерянно уточнил Тсуна, и Сироп довольно гавкнул и помчался им навстречу. Он оказался рядом в мгновение ока. Эта собака… — Уклонился за секунду до того, как я его задел, — прокомментировал Хибари и хмыкнул. — На этого всеядного ещё есть надежда. Тсуна пытался понять, что произошло. Неужели ему досталась собака с пламенем, которая смогла спокойно увернуться от Хибари? Кирин это подразумевала под боевым опытом собак? — Зверёк, — угрожающе заговорил Хибари, и по телу Тсуну прошли мурашки. — Ты всё ещё держишь мою руку, ты её сейчас лишишься. Тсуна отпрянул, словно его обожгло. Он и забыл об этом! Хибари размял руку и перехватил тонфа поудобнее. — Эй, всеядное, — Сироп снова гавкнул, — присоединишься? Нам нужно забить до смерти этого зверька. Вместо ответа Сироп направил взгляд на Тсуну. Несмотря ни на что, Сироп действительно понимал, кто был его хозяином. Тсуна кивнул, разрешая присоединиться. — Только поосторожнее к Сиропу. — Беспокойся о себе, зверёк. Из тренировочного зала Тсуна не вышел, а выполз. Сражаться с одним Хибари было сложно, а когда тебя со второй стороны зажимает собака, норовящая поймать твою одежду в зубы и удержать на месте, это было и вовсе истощающе. Однако Хибари выглядел довольнее, чем когда-либо. Он помог снова закрепить дугу на Сиропе и так и не прокомментировал свою осведомлённость в этом нюансе. По пути наверх они встретились с Кирин. — Ну, как Сироп? — Он нам помог, — улыбнулся Тсуна. — Я не знал, что он обладает пламенем. — Пламенем? — удивилась Кирин. — Сироп! Ты смог! Она рассмеялась и обняла Сиропа, а потом уже подняла взгляд на Тсуну. — Это первый раз! Хейзел и Каштанка хорошо владеют пламенем, но Сироп ещё совсем юный. Это здорово, Савада-сан! Кажется, вы очень нравитесь ему. — И не только я, — пробормотал Тсуна. Сироп всё норовил лизнуть Хибари в руку по пути наверх, но тот не позволял. — Как тренировка? — Всё хорошо. Хибари-сан помог открепить и прикрепить дугу. — А Хибари-сан профессионал! — восхитилась Кирин. — Тогда с дугой и шлейкой вам есть кому помочь. Савада-сан, сегодня у вас есть ещё что-то по расписанию? — Работа, — вздохнул он. Хибари молча прошёл мимо. Видимо, с него на сегодня коммуникации было достаточно. — Тогда давайте прогуляемся. Сиропу нужны прогулки, а я заодно вам расскажу о других командах и о поведении Сиропа. — Хорошо, только я захвачу воды. Я сейчас умру от жажды. Сироп немного осуждающе мотнул хвостом по ногу Тсуны. — И потом сразу гулять. Сироп довольно гавкнул.

***

Команды для Сиропа были одновременно очень простыми и сложными. Они были логичными, но ситуации, в которых стоило их использовать, были непривычными. Всю неделю Тсуна привыкал к Сиропу, но им явно требовалось больше времени. Собака замирала на пешеходных переходах, замирала, если перед Тсуной была низкая ветка дерева, сопровождала его по лестницам и даже эскалаторам, с радостью участвовала в тренировках. Иногда Тсуна забывал, что Сиропу были нужны точные указания. Кирин поясняла, что у Сиропа есть два режима: рабочий и домашний. Когда Тсуне была нужна помощь, Сироп становился рабочей собакой и любые игры были нежелательны. Собака должна была чётко различать рабочую атмосферу от нерабочей. Для нерабочей они могли либо снять с него шлейку, либо поменять её на ошейник. Тогда Сироп мог играться и вести себя, как обычная собака. В остальное же время существовало множество правил, которые Тсуна впоследствии объяснял своей семье. Всё это было очень ново, но всё-таки Тсуна чувствовал облегчение. Сироп также помогал Тсуне с тростью. Он всегда мог принести её Тсуне, если тот отдавал приказ. В их поместье стали постепенно появляться тактильные дорожки. Пока что они соединяли спальню Тсуны и тренировочный зал, но постепенно плитки добавлялись и в теории должны были вскоре составлять полноценный маршрут поместья для Тсуны. Ещё одним открытием стало отношение Хибари к Сиропу. То ли Хибари неожиданно был собачником, то ли Сироп успел заслужить его уважение, но Хибари стабильно обменивался с ним приветствиями и мог составить им компанию за завтраком. Однако, что удивляло больше: по неведомой причине Хибари не только многое знал о собаках-поводырях, но и, как выяснилось, мог писать и читать на Брайле. Отчёты он теперь передавал Тсуне только в таком виде, и Гокудеру это ужасно злило. Тот ещё учил Брайль. Вообще осведомлённость Хибари в мире слепых поражала Тсуну. Однажды он слышал, как Хибари объяснял какому-то несчастному, почему так важно оставлять вещи на своих местах, а потом услышал, как Хибари в кого-то буквально вбивал правила прокладывания тактильных дорожек («тупое травоядное, они должны быть дорогой, а не разбросанным безобразием, увижу ещё раз, забью до смерти»). Тсуна пытался пару раз спросить у Хибари, откуда он так много знал, но тот отмалчивался. Кирин оставила свои контакты, пожелала удачи и сказала, что встретятся через несколько месяцев, чтобы решить: оставлять Сиропа или заменить собаку. Тсуна с Сиропом проводили Кирин и остались вдвоём. — А ты ведь ещё не встречал Мукуро и Ламбо, — потрепал за ухом Сиропа Тсуна. — И Варию. День был свободен, и Тсуна решил выбраться прогуляться. Он продолжал привыкать к Сиропу, и любая практика была только на пользу. Тсуна чувствовал себя немного более тревожно, когда ему приходилось выходить на улицу. Теперь, когда от его зрения остался лишь мутный туннель, он не мог предугадать, встретит ли он кого-то знакомого или нет, и приходилось полагаться на интуицию, что выматывало. Впрочем, сидеть постоянно в особняке тоже было делом сомнительным: от слишком долгого пребывания штаб становился больше похожим на клетку, чем родную обитель. Тсуна скучал по Японии и думал уехать в своеобразный отпуск и навестить маму. Рёхей был бы рад навестить Киоко и Хану, да и остальные наверняка поддержали бы идею. В конце концов, они теперь большую часть времени проводили в Италии, среди чужих обычаев. В поместье они всё ещё переговаривались на японском, но теперь он был перемешан с итальянским и иногда Тсуна даже не мог заметить, на каком языке говорит. Тсуна попросил водителя отвезти их с Сиропом в город. Раньше Тсуна водил машину, но теперь он об этом мог и не мечтать, что создавало некоторые проблемы. Вот и сейчас Тсуна не мог просто быть предоставленным самому себе, он зависел от водителя. Тсуна скучал по тем временам, когда мог просто выехать в город по собственному желанию, не ставя никого в известность. — Я сообщу, когда нам понадобится машина, — выходя из транспорта, сказал Тсуна и, пропустив Сиропа вперёд, вышел из салона. Было тепло и солнечно. Тсуна ощущал, как пекло глаза, и ему приходилось почаще моргать и не поднимать взгляд ввысь. Он ухватился поудобнее за шлейку Сиропа. Вообще Тсуна понятия не имел, куда бы ему дойти. Он хотел прогуляться по городу, но гулять, не зная направления и будучи слепым… Тсуна вздохнул. Ему не хотелось признавать необходимость помощи. — Сироп, вперёд. Сироп гавкнул и бодро зашагал по улице. Тсуна вслушивался в мир вокруг. Было шумно. Ещё на улице было множество запахов: парфюм, пот, выпечка, сладости. Тсуна и раньше замечал обострённое обоняние, но после тренировок с Реборном оно стало ещё острее. Он прикрыл себе рукавом нос. — Давай выйдем в парк? — вслух предложил Тсуна. Сироп, наверное, и не был против парка, только ни он, ни Тсуна понятия не имели, как отыскать парк. Тсуна решил заглянуть в ближайшее кафе и спросить там направление у сотрудников. Сложность ждала его там, где он её не ожидал: он нашёл небольшое кафе, но вход ему перегородил официант. — К нам с собаками нельзя, — хмуро проговорил тот. — Эм… Я понимаю, но это служебная собака и я здесь только за помощью. — Вы мешаете остальным посетителям. Ваша собака не похожа на служебную. А вот и то, о чём его предупреждала Кирин. Она рассказывала, что для собак-поводырей были особые правила в публичных местах, поэтому Тсуне не могли запретить заходить с ним в кафе и другие общественные места, но также предупредила, что люди могут не понимать, что такое «служебная собака» и Тсуне будет необходимо отстаивать границы Сиропа. — Это собака-поводырь, вы же видите жилет? На Сиропе должен был красоваться опознавательный жилет — специальная форма для служебных собак, которую в Италии они были обязаны носить*. Тсуна даже протянул руку вниз и нащупал его шероховатую ткань. — Я тоже могу надеть жилет на любую собаку. К нам с собаками нельзя, и мы не фонд поддержки. Покиньте, пожалуйста, помещение. Тсуна нахмурился. — Я лишь хотел узнать, где ближ… — Покиньте помещение! — официант прикрикнул, и Тсуне захотелось поставить того на место. Он выпрямился, прищурил глаза и натянул свою вежливую улыбку. Тсуна собирался показать всё, чему его научил Реборн, когда ощутил знакомый запах одеколона. — Зверёк, ты чего здесь встал? Тсуна обернулся на голос Хибари. — Хибари-сан? Тсуна мог почти физически ощутить, как Хибари закатил глаза. — Я не буду повторять свой вопрос. Тсуна вернулся взглядом к официанту. — Этот молодой человек решил, что законы нашей страны* его не касаются и он имеет право преградить путь мне и моей служебной собаке. — От того, что вы её называете служебной, она таковой не является! — возмутился официант. — Мы таких, как вы, встречаем по сотню раз на дню. С собаками нельзя – точка. И я не вижу, чтобы вам была нужна какая-либо помощь. — Я слепой, — терпеливо произнёс Тсуна. — А я глухой, — фыркнул официант и протянул руку, чтобы, вероятно, вытолкать Тсуну из кафе. Тсуна не успел перехватить его руку, когда официант зашипел. — Что вы?! Хибари, вероятно, крепко удерживал чужую руку. — Какое наглое травоядное. Таких, как ты, я в Намимори забивал до смерти. — Отпусти его, — выдохнул Тсуна и потёр виски. — Чёрт с ним. Завтра он будет сам объясняться перед людьми. Тсуна обогнул Хибари и вышел на улицу. Он знал, что ему стоило лишь обронить пару слов о произошедшем, как люди возмутятся. В этот век технологий любой опрометчивый шаг мог стать последним. Не пустить слепого с его служебной собакой в кафе? У менеджера будут проблемы по вопросам инклюзивной среды. Тсуна сделал себе мысленную пометку подключить к делу Гокудеру. Может, Тсуна и мог бы просто забыть о произошедшем, но с тех пор, как он стал слепым и столкнулся со множеством предрассудков (нет, ему не нужно было носить тёмные очки; да, он слеп, даже если не потерял абсолютно всё зрение; да, он может различать свет) и проблем, его терпимость к чужому невежеству понизилась. — Зверёк. — Хибари окликнул его, и Тсуна обернулся. — Хибари-сан? — Я забь… — Оставь его в покое. Я могу с этим справиться. Лучше скажи, Хибари-сан, что ты здесь делаешь? Ты не любишь толпы. Хибари поравнялся и пожал плечом. — Я не обязан перед тобой объясняться. — Чай, — улыбнулся Тсуна, принюхавшись, — ты пахнешь чаем. Ты за этим выбрался в город? Хибари неопределённо промычал. — Так зачем ты заходил в это кафе? Какая помощь? — Парк. Я хотел дойти с Сиропом до парка. Хибари-сан, может быть, ты знаешь какие-нибудь парки? Вместо ответа Хибари ускорил шаг, и Тсуна воспринял это как «да». — Следуй, — отдал он приказ Сиропу. Хибари привел их в парк, и Тсуна сделал себе ещё одну заметку: запомнить маршрут. — Спасибо, Хибари-сан, — отозвался он с благодарностью. Он ожидал, что Хибари развернётся и исчезнет, как делал обычно, но он оставался. — Хибари-сан? Что-то не так? — Я тоже шёл в парк. Это было приглашением? Сироп довольно гавкнул. Кажется, у него с пониманием Хибари проблем не было. — Здесь есть тихие места. Если будешь мешать мне… — Забьешь до смерти, — кивнул Тсуна с улыбкой и последовал за Хибари. Они дошли к отдалённому уголку парка, где было слышно журчание воды. Здесь то ли пробегал ручкой, то ли был пруд. Тсуна затруднялся с определением. Хибари, судя по шороху ткани, улёгся на траву, и Тсуна присел рядом. — Ты не любишь толпы теперь, — хмыкнул Хибари. И Тсуна вздохнул. — Так заметно? — Пф. — Шум перегружает. Мне нужно время тишины. Иногда даже тикание часов может быть… слишком громким. — Добро пожаловать, зверёк, в мой мир. У тебя ужасно шумная семья. Тсуна был согласен, но одновременно… — Я всё равно их люблю. — Это потому, что ты раньше был всего лишь травоядным. Теперь ты их глава. Себя к их семье Хибари так и не причислял. — У меня всегда тихо, — пробормотал Хибари. Тсуна всматривался в его спокойное и умиротворённое лицо. Приглашение. Это однозначно было приглашением. Как и в Намимори, Хибари жил отдельно, хотя и заглядывал в их штаб. Туда обычно могли наведаться только Рёхей и Ямамото. Первый ничего не боялся, а второй находил общий язык с Хибари. Тсуна затруднялся описать свои отношения с Хибари. В чём-то тот был к нему терпимее и снисходительнее, а в чём-то требовательнее. Язык если не любви, то признания у Хибари были лояльность – несмотря ни на что, Хибари выполнял поручения Тсуны – и сила – их вечные спарринги были тому подтверждением. Хибари наслаждался битвами только с Тсуной и Мукуро. Тсуна с удивлением однажды обнаружил, что Хибари считал остальных хранителей недостойными своего времени и внимания, и Тсуна ценил чужую высокую оценку. Сейчас их спарринги больше напоминали то время, когда они были в будущем, и Тсуна снова был тем, кого обучали ради своей выгоды. Хотя Тсуна начал задаваться вопросами по поводу последнего пункта. — Ты многое знаешь о слепых, — снова заметил Тсуна. — У тебя есть опыт общения? Хибари неопределённо промычал и вздохнул, однако не заткнул Тсуну. Он явно был в хорошем расположении духа. — Можно и так сказать. Я… Хибари заколебался и некоторое время молчал, явно взвешивая свои слова. — Тебе необязательно рассказывать. — Я сам решу, что мне обязательно, — отозвался Хибари. — В Намимори есть центр помощи людям с ограниченными возможностями. Я работал не только со слепыми, но и немыми и глухими людьми, помогал людям в реабилитации. Я знаю и язык жестов, и Брайль. Хотя я никогда не думал, что эти знания мне когда-либо пригодятся в будущем. В Италии я благотворительностью не занимаюсь. — Ты и правда любишь Намимори. — Разумеется. — Я хочу слетать в Японию в короткий отдых, — поделился Тсуна. — В Намимори много инклюзивных пространств, — с гордостью отозвался Хибари. — Больше, чем в Италии. — Ты удивителен, — выдохнул Тсуна и позвал свою собаку. — Сироп, дуга. Сироп послушно позволил снять с себя шлейку. — Беги, развлекайся, но не уходи далеко. Впрочем, Тсуна и так знал, что Сироп далеко бы не убежал. Теперь Тсуна осторожно опустился на траву рядом с Хибари и прикрыл глаза. — Ты справляешься лучше, чем ожидалось. — Это длится уже пять лет. Я научился читать и писать Брайлем, и у меня было время смириться со своим положением. При нынешнем уровне ухудшения симптомов я окончательно потеряю зрение в течение года или двух. Тсуна надеялся, что Хибари не заметил, как его голос дал слабину. — Тебе не нужны глаза, чтобы оставаться Вонголой. Всё это сборище травоядных всегда готово идти за тобой. — А Хибари-сан? — Я уважаю силу, — признался Хибари, но на вопрос так и не ответил. Тсуна повернул лицо к Хибари. Он мог уловить некоторые черты его спокойного лица. Больше всего Тсуна жалел не о своих ограничениях, а о том, что почти не мог видеть лица своих хранителей и вскоре потеряет эту возможность окончательно. Это знание причиняло ему особенную боль. — Мне всё ещё не хочется терять зрение окончательно, — совсем тихо прошептал Тсуна и зажмурился. — Что насчет операции? — Даже если кто-то за неё возьмётся, гарантий успеха почти нет. Всего лишь несколько процентов. Я не настолько наивен, чтобы верить в её успех. — Но тебе отказывают? На эту тему Тсуна говорить совершенно не хотел. Хибари не настаивал. В парке гуляли люди, Тсуна слышал пение птиц и беготню Сиропа за ними. — Спасибо, Хибари-сан. За тренировки, за… отношение. За отсутствие жалости. — Это всего лишь зрение. И ты даже способен сражаться. Не понимаю, почему ты думаешь уйти с поста Босса. Вся эта толпа травоядных пойдёт за тобой. К тому же, Савада Тсунаёши, — от этого обращения Тсуна улыбнулся, — ты уже давно не похож на труса, которым был в Намимори. — Хибари-сан, я вам нравлюсь, да? — рассмеялся Тсуна. — Спасибо. Я всё ещё не принял решения. Сейчас, когда вы с Реборном решили загонять меня до смерти… я не чувствую себя таким жалким и бессильным. Медитации очень помогают. — Я удивлён, что вы эти полгода даже не начинали никакие тренировки. И собака? Только сейчас, зверёк? — Я думал, что с палкой и собакой я буду выглядеть как неспособный ни на что босс. Хибари фыркнул. — Вот поэтому ты и зверёк. Признать свои ограничения – это не слабость. — Хибари-сан, вы сегодня крайне разговорчивы. — Кёя. Зови меня Кёя. И на этом Хибари… Кёя отвернулся. Тсуна некоторое время смотрел ему в спину. Кёя? Вот это уже звучало как повышение в чужих глазах, а такое признание от Кёи дорогого стоило. Тсуна мог признать, что он всегда глубоко уважал Кёю и, возможно, совсем чуточку симпатизировал.

***

Тсуну разбудил тычок в бок. — Время, зверёк. Уверен, твоя шумная семья уже навела паники по поводу твоего исчезновения. Тсуна сонно протёр глаза и сел на траве. Рядом, прижавшись к боку, мирно лежал Сироп, который сейчас поднял голову. Кёя поднялся, отряхиваясь, и дождался Тсуну. Из парка они вышли вместе, и Тсуна решил написать водителю. Телефон комментировал нажатия, но уже через пару слов Кёя угрожающе подошёл ближе. — Что ты делаешь, зверёк? — Вызываю водителя? — Я вожу машину. — Хибар… Кёя, разве ты любишь лишнюю компанию? — Я не люблю толпы, — проговорил Кёя. — Ты всего лишь один человек. Это была полуправда, если бы кто-то спросил мнение Тсуны: Кёя на протяжении долгого времени мог терпеть только компанию Тетсуи. Тсуна же им не являлся, но спорить с Кёей он не собирался. Тот однозначно был лучше безликого водителя, кидающего сочувствующие взгляда в зеркало заднего вида. «Я доберусь сам» — озвучил сообщение телефон перед отправкой, и Тсуна поспешил догнать удаляющегося Кёю. Они сели в машину, и Тсуна подумал, что он впервые провёл так много и близко время с Кёей. И это, несомненно, располагало к себе. Чужое понимание и умеренная забота не ощущались чем-то навязанным. — Завтра, — заговорил Кёя, когда они приехали, — в то же время. Не опаздывай. И Кёя отъехал прочь от их штаба. Тсуна обнаружил себя по-настоящему счастливым после такого необычного дня. Интересно, подумал он, составит ли ему компанию Кёя в следующий раз? И Тсуне очень хотелось бы, чтобы ответ на этот вопрос был «да».